Синтаксис наших чувств

Я стояла на заднем дворе. Прохладный ветер дул мне в лицо, я вдыхала влажный воздух. Открыла рюкзак, достала пачку сигарет. Зажигалка в моей руке щёлкнула раз, другой — с сухим трескучим звуком, который в тишине казался невероятно громким. На третий раз жёлтое пламя дрогнуло и коснулось кончика. Я сделала короткую жгучую затяжку, и дым, горький и едкий, заполнил рот, заставляя сдержать кашель. Я выдохнула струю густого серого тумана в воздух, наблюдая, как он медленно растворяется. Внезапно моего плеча коснулась чья-то рука. Я вздрогнула. Сердце остановилось на миг, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Сигарета выскользнула из пальцев и упала на мокрый асфальт. Плечо под прикосновением покрылось мурашками. Я учуяла знакомый запах духов и развернулась. Ну, конечно, Екатерина Сергеевна. — Ай-ай-ай, Соколова, — произнесла она, усмехнувшись. — Куришь? А родители в курсе? — Женщина стряхнула пылинку с моего бежевого пальто. — Вы чего так пугаете? У меня чуть инфаркт не случился, — сказала я, поднимая потушенную сигарету. Я кинула её в урну возле крыльца и присела на ступеньку, зажигая новую. — Тебе вообще своё здоровье не жаль, я смотрю? — спросила она, присев рядом. — Не ваше дело, — пробормотала я, затянувшись. — Ещё как моё. — Екатерина Сергеевна усмехнулась, отбирая у меня зажигалку и мятую пачку. Тонкими и длинными пальцами она достала одну сигарету, прикурив. Её губы обхватили тонкий фильтр. Я фыркнула, наблюдая за её спокойными и уверенными движениями. — А с каких пор Вы курите со своими учениками за школой? Не боитесь последствий? — А что ты мне сделаешь? Мне тридцать два года, — ответила она, туша сигарету о каблук. Она швырнула окурок в мусорку и скрестила руки на груди. — Я столько всего пережила, а ты пытаешься меня запугивать. Самой не смешно? Я поджала губы, уставившись куда-то вдаль. Екатерина Сергеевна встала со ступеньки, отряхнулась. — Мне пора. И если я ещё раз увижу, что ты куришь на территории школы, то немедленно доложу об этом завучу, — сказала она, направляясь в сторону поворота. Я смотрела ей вслед. Она повернула за угол. Перед глазами до сих пор проносился её образ: длинные пальцы с аккуратным бордовым маникюром, обхватывающие сигарету; тепло её руки, которое ощущалось даже через ткань; уголок губы, дрогнувший в усмешке. Я встала и направилась к воротам, чтобы встретиться с Настей. Прошло три урока. Мы с Настей гуляли по школе, потому что нам стало скучно. Мы проходили мимо учительской. Пока Настя рассказывала про очередного парня, с которым рассталась из-за какой-то мелочи, я невольно взглянула в сторону приоткрытой двери. Через щель я увидела силуэт Екатерины Сергеевны. Она сидела на подоконнике, разговаривая с коллегой. По телу пробежала дрожь, ладони вспотели. Звук собственного сердца был настолько громким, что заглушал шум и гул учеников в коридоре. Она посмотрела на меня. А может, мне показалось?