Пазл ушедших моментов

      Ночи в институте Склифосовкого после появления Веры Георгиевны Зименской стали проходить еще более напряженными. Каждый боялся сделать неверный шаг в сторону, когда дело касалось не только приёма, но и заполнения бумаг. Зима лютовала, когда что-то шло не по намеченному плану. И врачи первыми чувствовали всю жесткость вьюги. Но страх перед нынешним начальством мерк на фоне проблем с предыдущим.       Дав наставления Саламу, спешившему на свидание, Олег Брагин принял смену. В этот раз совпало так, что свою ночь он проведет с супругой Мариной. Несмотря на штамп в паспорте, они, казалось, так и не начали жить вместе. То Нарочинскую вызовут на работу, то самого Брагина. Пока Нина дремала за стойкой регистратуры, а медсестры заняли свои посты, супруги решили отметить редкий вечер кружечкой ароматного чая.       — Осторожно, горячий - только заварила, - тихо произнесла женщина, подавая чай.       — Эти золотые ручки должны остаться целыми, так что вы по аккуратнее с температурой! - смеялся Олег.       — Ой, «золотые ручки»! Кто бы эти ручки на землю с небес спустил! - в шутку стала серьезной Марина.       — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит! - отпивая горячий напиток, произнес хирург. — Анекдот хочешь?..       Но не успел Брагин пошутить, как тишину в коридорах Склифа прервал резкий звук открывающейся двери и голоса врачей скорой помощи. Увидев, кого подвозят к столу регистрации, сон Нины как рукой сняло. Перед ней лежал бывший главврач - Михаил Иосифович. От неожиданности и шока Дубровская замерла и только крик Марины Шеины смог привести в чувства.       — Нина, срочно! Брагин здесь? Или… новая ваша… Нарочинская? Господи, Нина, сделай что-нибудь!       — Щас-щас, Марин, - старалась успокоить ее медсестра. — Брагин! - заорала она на все отделение. — Бегом сюда!       Из ординаторской выбежали сразу двое. Олег был готов ковсему, но никак не ко встрече с Бреславцем. Все происходило за считанные секунды. Вокруг собрались санитары, медсестры, слышны голоса и приказ «в противошоковый», все суетятся и только Марина перестает давать отчёт происходящем, стоя по среди холла и глотая слезы. Дыхание было прерывистым, сбивчивым, ещё чуть чуть и женщину саму придётся приводить в чувства. Страх за близкого превращался в панику. Она осознавала ситуацию… Когда хирурги и Михаил скрылись за ширмой, Нина поспешила успокоить бывшую начальницу. Крепко обняв рыдающую женщину, она попыталась усадить её на лавку. Ватными ногами, держась за руку медсестры, она медленно сдвинулась с места. Некогда родные стены приёмного отделения стали плыть перед ее взором. Понимая, что еще немного и сознание покинет её, Шеина все-таки взяла себя в руки. Пара глубоких вдохов мало помогли прийти в чувства, но головокружение начало отпускать. Стерев тонкими пальцами со щек слезы, Марина взглянула на сочувствующую ей Дубровскую. В глазах коллеги читалось сопереживание и такое же неподдельное волнение. Бреславец давно стал другом и почти отцом для каждого сотрудника Института, и было невыносимо страшно терять его.       Неожиданный приступ случился ночью, чуть больше, чем через два года, как пророчили врачи. Марина, устав за день, дремала на диване под звуки телевизора. Чуткий сон был нарушен глухими стонами вперемешку с сильной одышкой вошедшего в гостиную Михаила. Женщина сразу же обратила свое внимание, резко поднялась с дивана и, взяв супруга под руку, попыталась уложить на диван.       — Миш, давай, аккуратненько… Где болит? - внезапная сжимающая боль за грудиной не давала произнести ни слова. Вместо ответа он приложил правую руку к левой стороне. — Я сейчас «скорую» вызову, - Марина дотянулась до телефона и, пока бригада спешила на вызов, она измерила давление. — Низкое. Боже мой… - самые страшные картины всплывали перед глазами. — Миша, пожалуйста, смотри на меня! - он слабо сжал ее руку, пытаясь хотя бы немного дать понять, что с ним не все так плохо. Теплая женская ладонь коснулась эпицентра боли, создавая иллюзию ее прекращения. Бреславец изо всех сил старался не отводить взгляд от нежных любящих, но беспокойных сейчас глаз Марины. Веки закрывались, кожа бледнела и только строгие, как приказ, слова «Даже не думай! Держись! Сейчас…Сейчас приедут!» давали силы.       По случайности учреждением, который смог экстренно принять Бреславца, оказался Склифосовский. Всю дорогу до Института Шеина сидела рядом, наблюдая манипуляции врачей. Никогда еще бывшая начальница медицинской службы несмотрела так внимательно за тем, как ставят уколы с обезболивающим. Услышав от врача, что они едут в Склиф, Михаил нашел в себе немного сил для шутки.       — Теперь я понимаю значение фразы «умер на работе»..       — Ну что ты говоришь?.. - не сдержавшись, простонала Марина. — Даже не думай! - понимая, что он принял все происходящее, слезы наполнили её глаза. Верить в то, что эта ночь может оказаться последней, она не хотела. Не могла. Было страшно.       Нина подала Марине стаканчик с водой и успокоительным и присела рядом. Молчали. Говорить было не о чем. Обе сосредоточились на голоса, раздававшихся из-за закрытой двери противошокового зала. Еще немного и показались санитары, которые везли Бреславца в операционную, за ними шла небольшая свита, состоявшая из двух лучших врачей, среди которых был экстренно прибывший кардиохирург, медсестер и бежавшего к ним дежурного реаниматолога. Марина вскочила с лавки, желая подбежать к Михаилу, но Олег вовремя ее остановил. Шеину всегда раздражал родственники, бежавшие за каталкой, на которой лежал больной. А теперь она сама стала на их место, поняла, как сложно отпускать близких в операционную, понимая, что тот может и не вернуться.       — Нина, - окликнул ее Брагин, намекая, чтобы та следила за женщиной. — Все будет хорошо, Марин! - приободрил он ее напоследок.       — Мариночка, ну все… Все… - медсестра прижала ее к себе, скрывая от взора происходящее в холле. — Все с МихалИосичем будет в порядке.       — Мы же… Он… - слезы душили ее, не позволяя произнести ни одного внятного слова. Понимая, что больше сдерживаться не может, Шеина, несмотря на свой прошлый, но закрепившийся за ней статус начальницы, позволила себе рыдать на плече Дубровской. Ничего не помогало - ни вода, ни валерьяна.Только выбившись из сил, Марина притихла.       — Пойдем в ординаторскую, м? - приободряюще слегка улыбнулась       — Да, - кивнув несколько раз, ответила она. Опершись на руку верной медсестры, Марина пыталась дойти до комнаты.       — Щас тебе чай сделаю? - пока она суетилась у стола, наливая ещё не остывший чай, заваренный Нарочинской, Марина упала на спинку мягкого дивана, стараясь расслабиться. Ничего не хотелось. Ореол беспокойства витал над ней, заставляя сильную женщину страдать. Обстановка родной ординаторской возвращала в прошлое. Дурные мысли постепенно стали покидать светлую голову Марины, их место занимала ностальгия по давно ушедшему. Нина подала чай и так - за кружкой ароматного купажа - Шеина передалась воспоминаниям, которые в данный момент оказались спасительными. Кроме Нины рядом некого не было, потому Шеина решилась приоткрыть свое прошлое именно ей. Да и многолетние сотрудничество позволял доверять этой женщине, которая всегда была простой, доброй, но с твердым характером. Рядом с ней было не страшно. Особенно сейчас. Глядя перед собой в пустоту, Марина погрузилась в давно ушедшее время...       — Слав, во сколько у тебя премьера? У меня сегодня день такой хороший, первая неделя на работе, а меня уже приняли! Ты просто подумай! Когда у нас начальство нравилось коллективу? - щебетала молодая блондинка.       — Ты уверена, что они не шепчутся за спиной? - старался отрезветь её молодой человек. — Начало у нас в семь вечера. Но может ты не пойдёшь? Отдохнёшь.       — Да я и в театре отдохнуть могу. Хочу наконец послушать, как ты поешь весь спектакль. А не уходить опять после первого акта.       — Мариш, ты билеты успеешь купить?.. - отстраненно спросил Вячеслав.       — Подожди... Я думала,ты меня пропустишь? Или нет, нельзя?       — Так... Я сейчас, извини, ко мне пришли... - в трубке послышалось гудки.       Шеина вернула телефон в сумочку и вышла из своего кабинета. Спустилась в приёмное отделение, узнать, все ли идёт по плану у молодых ординаторов. Пока их курирующие хирурги были на экстренной операции, Пётр и Олег спорили в смотровой, что делать с поступивших пациентом с укусом лошади. Брагин никак не смог удержаться от шутки, а Пастухов старался успокоить своего товарища и вернуть к работе.       — Так, что здесь происходит? - как могла, строго спросила Марина студентов.       — Пастух, смотри, змея приползла, - шепнул Олег на ухо своему коллеге,      что не получил никакой реакции.       — Если Виктор Анатольевич за вами не следит, это не значит, что не нужно работать! - пусть Шеина была старше их чуть больше, чем на десять лет, ей все равно было страшно остаться не услышанной подчиненными.       — Мы работаем, Марина Сергеевна! - серьёзно ответил Пётр.       — Есть! - все продолжал юморить Брагин, на этот раз «отдав честь» начальнице.       — Марина Сергеевна! - подошла к ней медсестра из регистратуры, — Вас Бреславец к себе вызывает.       — Хорошо, спасибо.Сейчас подойду. — А вы давайте-давайте, работайте! - напоследок сказала Шеина и скрылась. Побродив по коридорам Института, женщина нашла кабинет главврача. Сделав глубокий вдох, постучалась и после одобрения вошла... — Вызывали, Михаил Иосифович? - осторожно спросила она, но при этом старалась держать статус и непоказывать своего волнения.       — Да, Марина. Присаживайтесь, - она заняла кресло напротив.       — Что-то случилось?..       — Да. Скорее... Вы не хотите отметить первую рабочую неделю в ресторане? - Марина немного растерялась. Старалась быстро подобрать нужные слова, но ничего не выходило.       — Вы приглашает меня..? - решила уточнить.       — Да, в «Арагви». После работу, часов в шесть? Идём? Она не могла отрицать, что внимание такого мужчины, как Михаил Бреславец, ей нравилось. Он галантный, добрый, замечательный человек и врач, но... Ходить по ресторанам, будучи в отношениях с другим, не входило в правила Марины. Более того, именно в этот вечер она хотела попасть напремьеру спектакля Вячеслава Катюшина, с которым они вместе уже больше полугода.       — Извините, МихалИосич, но я откажусь… Извините. У меня на вечер были планы, - стала оправдываться она. Но сразу же посчитала это лишним. Женское достоинство всегда было при ней и вотношениях с мужчинами она во многом чувствовала себя главной.       Отказ молодой начальницы, приглянувшейся Михаилу, достаточно сильно огорчил его. Сначала показалось, что она его испугалась. Разница в возрасте у них достаточно велика, и потому Марине могло, быть с ним наедине некомфортно. Потом в голове застряла мысль о том, что его общество просто может быть неприятно ей. Вариантов было много, а какой из них верный - понять было почти невозможно. И объяснить, что в его приглашение поужинать не было какого-либо подтекста, тожене удалось бы. С первого дня Марина Шеина заинтересовала его в первую очередь, как сотрудница. Опыт позволял видеть в окружающих потенциал или его отсутствие, что несомненно помогало в работе. Уже на следующий день Бреславец внимательнее приглядывался к ней, уже как к женщине - молодой, красивой, амбициозной и строгой. Но у нее было доброе сердце, разглядеть которое не каждый может. У Михаила это получилось почувствовать почти с легкостью. Он посчитал это знаком и решение пригласить Марину в ресторан пришло само собой. Мужчина понимал, что она имеет право никуда с ним не идти, и все же ее «нет» немного ранило его душу.       — Хорошо, я понимаю. Это Вы меня извините, - каким бы опытным хирургом и жёстким руководителем он не был, в отношениях с женщинами он никогда не переставал слегка робеть и уступать, даже во вред себе.       По окончании рабочего дня, Шеина спешила домой, чтобы успеть подготовиться к премьере. Подруга с радостью согласилась помочь Марине выглядеть этим вечером не хуже примадонны. Пока на ногтях высыхал лак, уверенные жесты лучшей подруги создавали из светлых волос женщины шедевр. В ход шло все: бигуди, расчески, лак для волос, заколки…       — Мариш, ты платье погладила?       — Ну… Свет, его сначала выбрать надо… - опустив глаза и смущенно улыбаясь, ответила Шеина.       — Боже мой, и эта женщина собралась сегодня в театр! У тебя осталось два часа! Бегом за платьем! - возмущалась Светлана.       — Я ж попросила…       — Окей. Я тебе все на голове закрепила, снимем потом бигуди, я начес сделаю. Пойдем, определимся с нарядом, - немного помолчал, она добавила, — Нет, ну я в се равно не понимаю, как так можно!       — Я была занята! Щас такое расскажу, упадешь!       — Ну? - в предвкушении спросила подруга.       — Меня сегодня наш главврач на ужин в «Арагви» звал!       — Да ладно! - казалось, Света совершенно забыла о платье. Новость была неожиданной и приятной - служила поводом для новых фантазий о жизни своей подруги.       — Ага. Только я отказалась. Не хочу. Нет, ну как «не хочу».. Сегодня у Славочки премьера, я не могу пропустить.       — Марин… А твой Славочка, - скривилась она произнося это имя, — сам-то ждет тебя?       — Свет, ну, конечно! - уверено заявила Шеина.       Прибыв в театр в переливающемся в свете заходящего солнца платье и лаконичной причёской, сделанной подругой, к назначенному времени, Марина, пусть и купила билет, решила пройти ко служебном входу, предназначенному для артистов. Ей хотелось еще раз взглянуть на любимого молодого человека, пожелать ему удачи и только потом переходить в ряды зрителей. Повернув за угол, направляясь к ступеням в гримерные, Марина увидела Вячеслава, а рядом невысокого роста брюнетку. Он держал ее руку в своих и что-то нежно рассказывал. Блондинка насторожилась и замедлила шаг, желая узнать, что будет дальше.       — Галочка, давай встретимся после второго действия. Оно самое сложное, мне нужно немного передохнуть, - подмигнул он ей с улыбкой на лице.       — Хорошо, я будуждать… - донесся до Марины ее томный голос.       Прежнее желание поддержать Катюшина таяло на глазах. Когда загадочная брюнетка, которую певец называл «Галочкой», трепетно поцеловала мужчину, Марина еще могла держать себя в руках, но увидев, что её молодой человек ей отвечает, не смогла устоять и облокотилась спиной о столб входных ворот. Нет, он больше не ее. Он принадлежит этой Галочке. Боль сжигала женщину изнутри. Это был конец их ярких отношений, и она это не могла не понимать. Смахнув слезы, которые могли испортить макияж, Марина вышла прочь с территории театра. Походка ее оставалась такой же изящной, а лицо не выражало ни единой эмоции, он не стоил того, чтобы все знали, какая трагедия произошла в жизни сильной женщины. Вернувшись домой поздно вечером, она без сил рухнула на кресло. Прогулка по городу, в надежде, что та поможет прийти в равновесие, помогла плохо. Поджав ноги под себя, а голову положив на спинку, она рыдала взахлеб. Ей было жаль себя, жаль потраченный год сначала на дружбу, а после и отношения с Вячеславом, жаль потраченные силы подруги и в пустую проведенный вечер.       — Лучше бы я с ним в ресторан пошла, - всхлипывая Марина, вспоминая предложение Бреславца. — Он не такой, он не предал бы. Сволочь! За что?.. - слова длились неразборчивым потоком, а мысли о Катюшине смеялись работой и воспоминанием о сегодняшним дне. — Он хороший, настоящий мужчина. Хороший... Ответственный. Чуткий... Понимающий, - Шеина и не подозревала, что описывала реальные качества Бреславца, а не просто мысленно решила укорить бывшего мужчину. Сожаление о том, что она упустила возможность провести вечер более приятно крепко засело в её голове.       — А, я помню его. Жену сам МихалИосич оперировал... Так это... - вдруг осенило Нину.       — Да, я попросила.       — Простила, получается?       — Угу, - кивнула Шеина. — Давно простила. Мы потом поговорили и разошлись, но остались в хороших отношениях. Я обижаться долго не стала - так да и так.       — Молодец-молодец! - коснулась её предплечья женщина. — Теперь всем хорошо, - и резко оборвала себя, вспомнив, при каких обстоятельствах они сейчас беседуют.       — Ладно, чего его вспоминать, - впервые за это время слегка улыбнулась Марина. — Ой, помню, как мы с МихалИосичем впервые поссорились. Да так сильно! Думала писать заявление на увольнение.       — Да ну?! А... Хотя с вашим характером ничего странного не вижу. А что было-то? - любопытство пересилило допустимый рамки, но и начальница против не была.       В один из ничем не примечательных рабочих дней, работая под начальством Бреславца уже семь лет, Шеина вошла в его кабинет.       — Можно, МихалИосич?       — Заходи, Мариночка! - обрадовался ее визиту главврач.       — Такое дело… МихалИосич, у нас пациент из пятой палаты почти выздоровел, можем его выписывать?       — А что с ним было, напомни, пожалуйста?       — Операция на желудок, работали Пастухов и Шейман. Информацию я сама Вам приносила.       — Как он сейчас?       — Состояние стабилизировалось, окончить лечение возможно и дома.       — А положительная динамика? - задал вопрос Михаил, но что получил ответ лишь после долгой паузы.       — Наблюдается. Но не явно, - Марина понимала, что стоит объяснить сложившуюся ситуацию. — У нас почти нет мест. Приходится оставлять поступающих в коридоре,кто-то занимает травматологию.       — Нет, Марина. Пусть остаётся здесь, могут возникнуть непредвиденные ситуации. Мы не можем так рисковать. Ну ты же опытный руководитель и умная женщина, должна все понимать! - возмущался Михаил. Отношение Шеины к пациенту из пятой палаты казалось ему не характерный для нее и недопустимым для врача.       — Поймите, наши больные лежат не в отдельных комнатах, а в проходах! Разве это наш уровень? Предоставлять койки людям в коридоре? Реабилитацию возможно продолжить и дома, наши хирурги говорят, что несмотря ни на что, прогноз хороший.       — Марин…       — А Вы когда-нибудь меня слушали?! Я столько раз советовала, как правильно поступить, и столько же раз была права! - свое негодование женщине было трудно сдерживать.       — Здесь я главврач. Позволь, я буду сам решать, что нам делать больными! - на резкий негатив в свою сторону Бреславец отвечал тем же. Но все-таки понимая, что перед ним стоит женщина, держал себя в узде. — Пойми, наш Институт не может получить дурную славу после того, как пациенту станет хуже по нашей вине.       — Вы, МихалИосич, переживаете за одного, а я за всех поступающих. Ну где прикажите их размещать?! Я не злюсь на вас, ни в коем случае. Просто Вы никогда меня не слушаете! Никогда! Мое мнение здесь, - развела она руками, указывая на Институт, — вообщеимеет вес? Мне кажется, что нет. Так какой смысл мне здесь оставаться? Я говорю, что ничего не случиться, а Вы собираетесь гробить другие жизни!       — Я никого угробить несобираюсь. Выбирай, пожалуйста, выражения. А если Вам что-то не нравится - пожалуйста! - указал он н дверь из кабинета.       — Ну, знаете!.. - возмущение Марины не было предела. Резко развернулись, побледневшая от злости женщина вылетела прочь из кабинета. Не думая о последствиях, она решила написать заявление на увольнение. Порой казалось, что из нее - женщины почти сорока лет - так и не вышел юношеский максимализм. Достав ручку и листок бумаги, она принялась писать, как в её кабинет вошла Нина. Женщина устроилась на работу не так давно и находилась почти полностью под опекой Шеины. Работа в регистратуре была не простой и требовала частой помощи в виде подсказки от начальства - более знающих людей.       — Ух ты! Я теперь себя героем чувствую! Такого начальника от увольнения спасла. О-ой, - покачала головой Дубровская, — какую бы ты ошибку сделала! Даже представить не могу другого администратора.       — Да ладно тебе. Работает же сейчас у вас кто-то? - засмущалась Марина.       — Ну работает. А толку-то? Незаменимых пусть и не бывает, зато есть неповторимые! - намекнула на собеседницу она.       — Спасибо. Приятно, что оставила какой-то след.       — Марин… А как вы потом все урегулировали? Помирились же?       — Как видишь. Ой, там такая история! - прикрыв счастливое лицо ладонью, она продолжила рассказ.       Поразмысли в кабинете над только произошедшее ситуацией, Михаил решил разыскать Марину. Последняя фраза прозвучала слишком жестоко в адрес поистине хорошего руководителя и лишать Склиф такого начальника медицинской службы вовсе не хотелось. Бреславец знал, что её рабочий день оканчивается в пять вечера, а потому поспешил в ближайший киоск.       — Марина Сергеевна, я понимаю, что Ваш рабочий день заканчивается, но зайдите ко мне, пожалуйста, - попросил он, на что получил холодный неприступный взгляд. Марине показалось, что руководитель не все ещё ей высказал и потому не спешила на рандеву с ним.       Но все же выполнить просьбу начальства она была обязана. Через несколько минут в дверь кабинета главного врача раздался стук. Ответа не последовала и Шеина, проявив немного смелости, открыла ее сама. В кабинете был погашен основной свет и только торшер и настольная лампа золотом освещали помещение. У кожного дивана стоял столик свином, фруктами и свечами. Встав из-за стола, Бреславец в пару шагов преодолел расстояние между ним и Мариной и вручил замечательный букет из гладиолусов и хризантем.       — А что здесь происходит, Вы мне объясните?       — Решил извиниться за сегодняшний инцидент, - с порога все выдал мужчина, не желая томить гость этого вечера.       — Букет красивый, спасибо, - не теряя холодность голоса, чеканила она.       — Ты… Проходи, - и вновь он робел перед прекрасной женщиной, которую любил уже несколько лет. Произошедшая между ними ссора была просто необходима - теперь он точно понимает,что никуда уже не сможет ее отпустить. Но в том, что Марина не уйдёт, он начал сомневаться…       Шеина присела на край дивана, чувствуя смущение. Букет положила рядом, чтобы тот не мешал, но в голове уже продумывала, в какую вазу и куда она его поставит. Пусть и не такой крупный, но первый за все время работы в Склифосовском, скандал, заставил Шеину задуматься. Она уже начинала сомневаться в своих сила, не уверена, готова ли покинуть должность и человека, который стал для нее самым близким.       Одиночество на протяжении многих лет шло за женщиной по пятам. После расставания с Вячеславом отношений у неё не было, да и не хотелось. Было страшно вновь обжечься и долго страдать, жалеть… К тому же работа в ее жизни всегда стояла напервом мете. Даже сама того не подозревая, она стала чаще думать о Михаил, навещать его в кабинете. С удовольствием с ним обсуждала рабочие моменты, беседовала на отвлеченные темы за обедом. Было так, что он подвез ее домой после трудного дня, когда привезли массовую травму. Незаметно для самой себя,она впустила в жизнь нового человека, проявляя к нему самые нежные взаимные чувства.       — Выпьем? - наливая в стеклянный бокал вино приличия ради спросил Михаил.       — Да… - растерялась Шеина.       — Мариш… Извини за…Эту сцену в кабинете. Как-то сегодня все не так идет.       — Я заметила, МихалИосич. Не так…-словно эхо вторила она. — Вы тоже не сердитесь, пожалуйста. Характер у меня такой.       — Извинила? - улыбнулся он, — Ну тогда давай за..?       — Работу! Чтобы все шло так.       Еще долго они сидели, обмениваясь мыслями то о пациентах, то о коллегах. В конце концов устав обсуждать трудовые будни, речь направила свое течение к более личным темам. И они, будто шагая по тонкой корочке наста, боясь совершить ошибку, говорили, говорили, говорили…       — И о чем же вы болтали? - спросила Нина.       — Ну ты нашла, что спросить! А я помню?!       — А вы в круиз собирались года два назад. Поехали в итоге?       — Да. Только пришлось даты переносить. После, наверное, трех месяцев, как у Миши приступ случился. Он очень хотел, но я, конечно, настаивала, чтобы он оставался в покое.       — Как все прошло? - с волнением поинтересовалась собеседница.       — Все, слава Богу, хорошо. Он фотографироваться не хотел, но я его заставила! - светлая улыбка блестела на ее лице. — Сейчас покажу.       — Покажи, ага, - Нина рассматривала фото в смартфоне Шеины, слушая мини-историю к каждому снимку.       — Это наша остановка в Угличе, - комментировала Марина. На изображение виднелась церковь Дмитрия на Крови белого и красного цветов, на фоне которойк онтрастно выделялась пара счастливых людей. Михаил трепетно обнимал женщину заплечи, а та, склонив голову к его грудине, смотрела в камеру и улыбалась. — Тамм ы чуть не отстали от теплохода, но зато все посмотрели и церковь сходили, - грустью произнесла она. — Еще в Рыбинске были. Знаешь, как там красиво? Это яс о Львом Ошаниным, - Шеина, стоя рядом с бронзовым памятником поэта выглядела отнюдь не как Марина Сергеевна-строгая начальница. На фотографии былас овершенно обычная женщина с развевающимися на ветру светлыми крашенными волосами, в белой блузе и таких же свободного кроя брюках. Темные очки прикрывал глаза,н о радость от путешествия с любимым мужчиной трудно было скрыть. — Следующим был…- полистала она фото в галерее, — Ярославль. Так уезжать оттуда не хотелось! Вот мы с МихалИосичем у Спасо-Преображенского монастыря, - на каждой фотографии с Бреславцем, что показывала Марина, они стояли рядом, держались за руки, илиг рели друг друга в объятиях. Дубровской не составило труда понять, как давно они мечтали о таком путешествии и воссоединение. Много лет работая бок о бок, никто не решался сделать первый шаг, проявить истину. Михаил знал, что она никогда не решится в силу определенных страхов. В таком возрастеб ыло непривычно и, как считала Шеина, неправильно что-то менять в собственной жизни. Любой намек от главврача она принимала с осторожностью, будь то браслети ли цветы, и уж тем более приглашение в круиз. Но именно многолетний опытработы рядом с ним вселял и уверенность. Долго приходилось бороться с внутренним спором, но все же любовь и желание быть счастливой победило.       Напомнив себе о светлых днях, Марина невольно склонила голову к плечу Нины. Осознание, что все осталось в прошлом, разрывало ее душу на части и приносило жгучую боль, которая выливалась слезами.       — Ну, тише-тише. Марин, все будет хорошо, - успокаивала её медсестра, сама еле сдерживаясь. Волновались все. И хирурги, скрывшиеся два часа назад за дверью операционной, и те, кто остались ждать за ее пределами. Неожиданно в окно ординаторской постучали. Шеина оживилась, подумав, что принесли вести состоянии Бреславца, но это была подменявшая Нину медсестра. Чуть полноватая женщина в возрасте размахивала руками, пытаясь что-то объяснить Дубровской. Та, понимая, что у неё просят помощи, извинившись перед Мариной, убежала на свой пост.       Она осталась одна. Тишина только угнетала, мысли добивали и без того разбитую женщину. От волнения она рефлекторно начала вращать кольца на руках. Два украшения она носила не снимая. Серебряное колечко с мелкими камнями и выгравированной внутри надписью «Спаси и сохрани» было куплено в одном из путешествий в Крым. Весной, через год после круиз по Волге, Михаил и Марина решились на визит на Крымский полуостров, но лишь после полного обследование Бреславца, на котором настала Шеина. Вид с отвесной скалы, на которой находился храм в память о спасения семьи императора Александра III, навсегда врезался в память. Черные и золотые купала и белые отреставрированные стены считались необычным сочетанием, да и само расположение церкви очень удивляло. В лавке у ворот и было куплено освященное памятные украшение. Второе же было еще болеезначимым - на безымянном пальце правой руки красовалось обручальное кольцо…       — Мариш, ты не занята? - заглянув в спальню, спросил Михаил.       — Нет, проходи.       — Надо поговорить. Это важно. Мариш… - присев рядом, он сжал её руку в своих ладонях и пронзительно посмотрел в глаза. Шеина не могла не почувствовать, что эта беседа решит что-товажное. — У нас все, вроде хорошо, но сама помнишь, что сказали врачи. Два года, - он произнес это с некой смиренностью, что злило Марину - она не желала сдаваться и принимать болезнь близкого. Но будучи врачом, профессионалом своего дела, понимала свое бессилие. — И мне бы хотелось успеть все. Россию я поведал. Не всю, правда, но и того достаточно. Статус свой заработал. Осталось только…- он собрался с духом, сделав глубокий незаметный вдох, — может быть мы распишемся? - предложение было неожиданным. Всегда знающая, что сказать, женщина растерялась.       — Ой… Мамочки… - прошептала Шеина, — Я… Я даже не знаю, что сказать… Так… Неожиданно. Миш… - её голос стал более твердым и Бреславцу показалось, что она собирается озвучитьсвой отрицательные ответ. — Да. Да… - кивнула она для большей уверенности. — Ты только не думай, что я из-за… Того, что врачи сказали. Нет. Я очень люблю тебя, ценю. Мы вместе, и не важно - со штампом или нет. Но расписаться я согласна, - она коснулась ладонью его груди, кратко взглянув на сердце, которое ещё билось. Для нее. Ради нее. Которое любила она, и которое любило ее.       Регистрация состоялась спустя месяц. Проводить масштабное торжество не было сил и особого желания, обошлись тихой росписью и ужином в ресторане, на котором присутствовали самые близкие коллеги и друзья. Несмотря на скромность такого важного события, на помять осталось множество приятных воспоминаний: шутки Олега, танцы на террасе, первый поцелуй молодых при людях, и множество цветов, которые заняли все заднее сидение автомобиля.       Когда моральных сил совсем не осталось, Марина уснула, кое-как устроившись на диванчике. А в это время лучшие хирурги боролись за жизнь ее супруга.       — Отошли от стола, - приказал Евгений, едва заметив ухудшение показателей. На экране светились красным цветом нули. Всех присутствующих поглотил ужас и страх неизвестности. Неклюдов принял попытки реанимации, но… Все было тщетно. — Фиксируйте смерть, - глухо произнес он.       — 2:17, - прозвучал голос медсестры.