Мир в котром нас нет

Начало 951 года. Данила родился в семье славян, в тесной деревушке, где все друг друга знали. С мальчишества мать прививала сыну веру к богам, рассказывала поверья и подвиги, вызывая у ребёнка интерес, всяко Данилка любил ходить в лес, собирать грибы, да цветочки рассматривать. Нравилась мальчишке атмосфера лесная: нравилось как пахнет хвоей за километр, как листочки деревьев нежно поглаживают кожу,  нравилось ребёнку шишки собирать и матушке относить, чтобы та снадобья от кашля сварила.       Но вот семью волновало что дитё одно в лес ходит, всяко, вдруг лешего встретит, а того и кикимору! Батюшка Данилы стал запугивать ребёнка, ведая рыжику о том, что в лесу леший страшный обитает, что спутает лесные тропы не дав выход сыскать.        Ребёнку это только подогревало интерес: днём он помогал с делами матушке, да батюшке, а ночью в лес сбегал — излюбленное место Кашина младшего было сидеть у болотца. Глядеть на водную гладь покрывающуюся пузырьками тот или иной раз. Любил и веточки туда бросать, с интересом наблюдая как те тонут в вязкой зелёной жидкости.      В один из осенних вечерков перед сном матушка рассказывала сыну сказку, но Данила слушал её слишком поверхностно, глядел в потолок деревянный мечтая о том, чтобы поскорее в окно вылезти, в лес помчаться по скорее.        Мамочка рассказывала со вздохами, с мечтательными взглядами в стену и разной интонацией. Было видно как она наслаждалась рассказывая сыну повести о разном. Взгляд её переместился на сыночка, тот совсем не слушал, в окошко по долгу глядел на лес, рассматривая деревья и ветви, что мерно покачиваются от ветра.       — Данила, ты меня слушаешь?—Возмутилась матушка, рассказ прерывая. Рыжик голову повернул в сторону матери и кивнул еле видно.     — Да матушка, слушаю,—ответил веснушчатый, зевая специально, да веки прикрывая, желая создать вид очень сонного, чтобы матушка поскорее ушла спать.      Та улыбнулась, дитё по головке погладила, волосы рыжие взъерошив, да поднялась, доверчиво ведясь на сонный вид сына.     —Уж совсем раззевался ты сынко, —цокнула матушка языком и в окошко глянула.—Что-то запознились мы, ты засыпай уже давай.      Женщина вышла из спальни и Данила тут же скинул с себя шкуру теплую, подбежал к подоконнику. Закинул сначала одну руку, а после корпусом подтянул остальное тело. Открыл оконную раму старую, та открылась со скрипом протяжным. Даже не прикрыв окно ребёнок помчался к лесу. Под ножки босые попадались камушки большие от чего иногда становилось слишком больно.     Когда перед глазами открылась тропа в лес он закусил губу, вспоминая всё, что рассказывал батюшка о лешем и духах. От воспоминаний по коже прошлись приятные мурашки.      Ступив на тропу Данила втянул носом воздух чистый, родной, ноги сами понесли вперёд. Разглядывал он деревья ненароком: на коре деревьев были вырезаны зарубки, что стрелочками указывали на выход из леса, на всякий случай чтобы не запамятовать и не спутать тропу, но вот по рассказам батюшки рыжик слышал, что леший деревья вертит как ему заблагорассудится.     Шёл Данила до болотца своего любимого долго, сначала по ощущениям пролетело десять минут, потом двадцать, а вскоре и тридцать, пока не понял, что заблудился. Паника заливала  тело свинцом, рыжеволосый уже представлял как искать его будут, как батюшка после того как отыщет накажет жестоко. Он осел на колени зажмурившись и взмолился:      — Велес, Господин, помоги мне сыскать путь до дома моего, молю тебя,—Данила почувствовал на себе пару глаз, резко открыл глаза очами голубыми проводя по пространству. Взгляд зацепился за мальчишку, примерно на год-два старше Дани, тот стоял над ним и усмехался слегка, смотря на парня сверху-вниз,      — Ты чего это делаешь?—Насмешливо и слишком нагло спросил мальчишка наклоняясь слегка вперёд.      — Молюсь, не видно?—Данила с колен встаёт, отряхивается и смотрит пристально на мальчишку. Он не припоминал его хотя знал всех в деревне поголовно. — А ты откуда здесь появился? Ты леший что ли? Что тут ночью делаешь? С какой ты деревни? — Полегче,—Рассмеялся мальчишка и ручку свою маленькую протянул. —Я Руслан, для тебя могу быть лешим воплоти.      Данила на руку с сомнением посмотрел, но всё же протянул свою и назвался:     — Я Данила, но для тебя могу быть кикиморой.      Новый знакомый повёл Данилу к болотцу по просьбе веснушчатого.      — Слушай, рыжик, а ты случаем не ведьма?—Рука маленькая волосы рыжие погладила, Руслан носом к коже головы прижался, вдыхая запах кожи с наслаждением.     — Эй! Ты чего это делаешь?—Возмутился младший, головой туда-сюда мотая, дабы сбросить с себя нос чужой.     Шатен усмехнулся и посмотрел вверх на небо, луна ярко освещала лес, в голове было пусто, ни мыслей ничего.. Только белый шум.     — Молчаливым ты мне больше  нравишься.    Они так и провели остальную ночь: любуясь лесом, да за разговорами непринужденными. Когда уже светало новый друг встал с места, поправляя одежду.     — Мне уже пора,—Шатен направился прочь, на прощание помахав ладошкой      — Стой!—Окликнул его Кашин младший, побежав за ним. Руслан остановился повернув голову на бок кивая, давая понять что слушает.      — Где ты живешь? Мы же ещё увидимся?     — Я живу недалеко от тебя, беги домой скорее.       Возвратившись домой Данила заметил, что окно его комнаты закрыто плотно, значит, в комнате была матушка.. Дыхание замерло, всё внутри сжалось — он никогда не засиживался в лесу до рассвета. Стало страшно, что леса он больше не увидит никогда.       Подойдя медленно к входной двери он толкнул её слабо, на носочках дошёл до спальни, но не успел войти, как грубые руки упали на плечи и развернули. Эти самые грубые руки принадлежали батюшке, тот смерил дитя суровым взглядом и прошипел.     — Где ты щеголял всё это время?! Ты хоть понимаешь как мать места себе не находила на ложе тебя не увидев!      Рыжик голову стыдливо опустил, ругань в свою сторону принимая. Отец за руку дитя схватил, потащил к лавке деревянной. Пальцы больно на запястье сжимались, словно кость вот-вот лопнет от силы сжатия.     —Мне больно! Отпусти-и..—Но ребёнка не послушали, опустили на лавку лицом вниз. Данилка уже понял, что будет следом. Порты стянул вниз, батюшка взял пучок розги ранее подготовленный. Занес пучок повыше и с размаху ударил ветками сухими. Те кожу царапали, полосы красные оставляли. Ягодицы прожгло острой болью, рыжик зажмурился и всхлипнул тихо, пока рука отца вновь поднялась и со свистом опустилась. Розги сломались от силового удара, а ребёнок прикрикнул — из царапин сочилось немного крови, по щекам текли слёзы, Данила сжимал пальцами до онемения края скамьи, хотя отец уже отбросил розги на пол и буркнул:     — Не плачь, ты же мужик — богатырь! И встань наконец,—Даня натянул на себя порты и встал на ноги, поправил рубаху и взгляд на отца поднял.—Иди дрова колоть, нечего тебе просто так ягодицы свои просиживать.                                          *       Жаркий летний денёк — Данила сидит на травушке, да на детей играющих смотрит. Рядом сидит Руслан. Рыжик скрыть интерес к тому пытался: не смотреть лишний раз на лицо бледное, но получалось плохо      — Чего смотришь?—Очередной раз поймал кареглазый друга за разглядываниями.     А Данила головой помотал, да личико своё солнышку подставил. С Русланом он чувствовал себя странно, было комфортно сидеть даже молча.     — Руслан,—вдруг окликнул друга Данила вновь на лицо того пялясь.—Так где же ты проживаешь? Ты так и не показал мне свою избушку.      Ребёнок нахмурился, взглянул куда-то поверх макушки рыжика, да молчал. Молча они просидели с минуту, а после шатен придвинулся ближе так, что коленки прижались друг к другу.      —Я живу в лесу.—Шёпот на ухо был горячим, щекочущим. От сказанного Русланом у рыжика волосы встали дыбом, он глаза широко открыл, также шёпотом прошипел:     — В лесу?! Ты… Ты что, и впрямь леший?—Не шутя произнёс Кашин, поглядывая на детей, что стали собираться у бревен.     — Нет конечно, просто мои родители..—Руслан понизил голос ещё ниже, чтобы точно никто не услышал.— Они неверующие, нас изгнали из деревни и с того момента мы живём в лесу.   Данила рот разинул, смотрел долго на шатена, а потом обнял за плечи, своими коленями чужие раздвинул и прижался ближе.     — Ну всё, всё,—похлопал шатен рыжего по плечу удивившись такому напору.— Пошли лучше понаблюдаем за схватками на бревне.       Данила отстранился, кивнул быстро и встал с колен, отряхнул порты коричневые от травы и взял Руслана за руку, помог подняться потянув поближе к ребятне.      На бревне стояло два парня лет двенадцати-тринадцати, они пихали друг друга в плечи, стараясь скинуть с бревна друг друга. Один парень был явно больше по габаритам, чем второй.  Данила наклонился к Руслану и сказал.  — Видишь того, который крупный? Это Вячеслав — опытный игрок в схватках на бревне. Тот что тощий это Боря, он очень странный, если честно.      Пока Данила рассказывал о парнях смотря только на Руслана, Боремир столкнул Вячеслава с бревна. Девушки, что сидели в ряд у бревна, поразевали рты, да зашептались.    — Боремир столкнул Вячеслава? Да быть такого не может!—Шёпот становился всё громче и громче. Руслан с усмешкой добавил:    — Ещё и опытным игроком его называешь.      В этот момент Вячеслав потянул Боремира за штанину вниз с бревна, тот зашатался, стал на одной ноге прыгать, пытаясь руку чужую скинуть. Бревно стало катиться на девушек, те повскакивали с мест, а Боремир упал с бревна на земель.    — Косолапый Боремир! Ты мне всю рубаху отдавил!     Руслан засмеялся, да воскликнул:        — А в рифму то как! Из этого выйдет чудная дразнилка!—Боремир нахмурился, а потом резко вскочил и побежал прочь.       Девушки вновь сели в ряд, бревно поправили, на него встал Радимир. Оглядел всех присутствующих парней и подозвал Данилу пальцем. Рыжик на Руслана оглянулся, тот ободряюще кивнул, тогда голубоглазый подошёл к бревну, снял лапти, встал ступнями голыми на кору бревна. Радимир костяшками пальцев похрустел и сделал выпад, толкнул руки, но в этот момент Данила сел на корточки и внезапно Радимир потерял равновесие на секунду. Данила посмотрел вбок на Руслана, тот сидел среди девочек, да восторженно хлопал.      Тем что отвлёкся Рыжик потерял шанс сбросить противника с бревна, поэтому Радимир успел выровняться, сразу после плюнул в сторону. Данила поднялся с корточек, посмотрел с вызовом на Радимира, что готовился к выпаду. Рыжий сделал выпад, направил руки в левое плечо, но когда Радимир отреагировал и увернулся влево, то ударил в правое плечо.       Радимир стал отступать назад в попытках равновесие выровнять, но так дошёл до конца бревна. Данила вновь ударил Радимира в плечо, тот зашатался, пятки, что были за бревном усложняли ситуацию. Радимир попытался толкнуть его в ответ и это получилось, но Данила крепко стоял на своих двух, и из-за этого Радимир свалился с бревна на спину.      Девицы заликовали, захлопали победителю, но само громко хлопал Руслан. Спрыгнув с бревна Данила подбежал к другу и обнял его крепко, приподнял даже, крутя его в объятиях. Опустив шатена на ноги он выдохнул и произнёс.      — Ты знал, что в такие игры обычно играют, чтобы достичь внимания девушек?—Руслан кивнул пару раз.— Я хотел привлечь внимание не девушек, а тебя, странно, да?      К Даниле подлетели девушки и стали восторженно его нахваливать, звать погулять. Такое поведение льстило Даниле, хотя он быстро ретировался схватив Руслана за руку.      Сидя на пеньке после всего случившегося  Данила качал ногами, да на Руслана уже без страха поглядывая.       — А почему твоя семья в богов не верует?—спросил Данилка, наблюдая за тем как старший ягоды собирает в ладошку.     — Они веруют в то, что увидать  могут,—ответил шатен поворачиваясь наконец к другу и в ладошку протянутую половину ягод отсыпая     — А ты? Веруешь в богов?—Спросил Данила, чернику в рот закидывая, да разжевывая ягодку сладковато-кислую.      — Верую,—ответил шатен ягоды начиная жевать.     — В каких?—С замиранием сердца спросил Рыжик.     — А тебе всё скажи, да расскажи,—с привычной улыбкой отозвался Руслан.—Верую я в бога — Данила. Тебе, наверное, о нём не ведали, это рыжий юноша, с обворожительными голубыми глазами.      Данила брови рыжие поднял, удивился искренне.    — Это что за божество эдакое? А Руслан только улыбнулся и молчаливо поправил непослушные волосы друга.     — Уже поздно, пошли я тебя провожу.                                    * 954 год, 22 июня. Повзрослевший Данила двигался к поляне где собирались все взрослые и молодежь, уже отсюда он мог учуять запах дыма и увидеть оранжевые язычки, что тянулись высоко вверх, были слышны приглушенные воспевания обрядовых песен, солнце грело плечи и лицо.      Вдыхая дым от костра Кашин подходил всё ближе к поляне, глазами искал силуэт родной, оглядывался на присутствующих, но глаза всё не могли выцепить его.. Руслана.      Все эти 3 года парни сдружились так что были не разлей вода, виделись каждый день и даже в деревушке Руслана стали принимать за своего. Маленький секрет Руслана о неверие в богов Данила умалчивал, вместе праздновал с Тушенцовым все праздники, а приятных воспоминаний с каждым годом становилось всё больше и больше. Вспоминая о шатене на губы легла улыбка.      Как вдруг чьи-то руки легли на плечи, к уху склонились и шёпот защекотал кожу. Это уже было некой традицией парней.     — Не меня ли ищешь, мо́лоде‌ц,  красавец?—Данила выдохнул Облегченно, да голову на бок повернул смотря на друга.     — Вас сие величество, пошли уже!—Кашин потянул друга к костру большому, в стороне стояло два средних костра, через которые вся молодежь прыгала.    Данила плавно втянул Руслана в хоровод, тот состоял почти целеком состоял из женщин, что песенки воспевали.   —Ой, Купа-ало Купалочка-а,      Ясна зорька, светла свечка‌,      Зажгли костры, высокие,      Сожги ты беды далёкие!   Данила покачивался в такт песенки, на костёр смотрел вверх. Следом песенку петь начала девушка с волосами золотистыми, в косу заплетенными, на голове у неё был венок.   —Бабы хоровод ведут,      Улюлюкают, поют!      Пламя пляшет у костра—     Ночь Купалы–колдова! Руслану стало нехорошо, рука его начала слегка дрожать, он пытался не подавать виду что жара на него давит.    —Прыгнут двое через жар —        Будет свадьба, будет дар!        А отпустят — не беда,        Значит, не пришла звезда. Продолжали воспевать песни, Данила заметил состояние друга, резко вышел из хоровода его за собой утягивая, повёл его к скамейкам, усадил, рядом на корточки сел.     — Что случилось?—Встревоженно спросил он.— Как ты себя чувствуешь?    — Всё хорошо, просто жарко стало.      К парням направился мужчина взрослый держа в руках бутыль Браги.    — Здравствуй, Данила. здравствуй, Руслан,—кивнул юношам мужчина, поболтал бутылкой перед ними и спросил с улыбочкой.— Брагу хлебнуть желаете? По чашечке.     Данила кивнул взгляд на алкоголь опуская — мутная жидкость коричневато-оранжевого цвета. Владимир разлил жидкость по чашкам глиняным, после протянул молодежи. Данила никогда алкоголь не пробовал, поэтому с интересом поднёс напиток к устам, отпил немного совсем, пытаясь вкус распробовать. Вкус был кисло-сладким, очень ярко выраженным было зерно. Владимир наблюдал за Кашиным с интересом.     — Ну как?     — Путно, очень даже вкусно, Владимир.    — Это ты ещё медовухи не испивал! А тебе как Руслашка?      Руслан кивнул еле видно, отхлебнул добротную порцию скривившись тут же от кислоты    — Фу, кислятина,—пожаловался шатен, но вопреки словам продолжил пить.    — Ну ладно, вы тут веселитесь, а я пошёл!       Когда уже начало темнеть Данила затащил Руслана к полю где росло множество цветов.      — Руслан, а давай веночки друг другу сплетём!—Радостно заявил Данила начиная всё подряд собирать, и траву, и цветы. А Руслан плёл венок исключительно из ромашек и жёлтых одуванчиков, что срывал у озера. Он знал значения каждого цветка в венке, поэтому решил сплести именно такой.      Через пятнадцать минут, когда оба венка были готовы, парни обменялись ими. Данила надел на голову венок аккуратно сплетенный, провернул его, да обнял друга.      — Какой венок красивый! Ромашки..?—Данила замер, вспоминая значение цветка этого. «Любовь.» Он отстранился резко, оглянулся по сторонам. Захотелось показать что он тоже не безразличен к Руслану! только вот как? и  ничего лучше не придумав к устам чужим приник. Губы у Руслана были мягкие, сладкие. Руками талию шатена обхватил.    Данила мягко толкнул Руслана в высокую траву, сам лёг сверху от поцелуя не отрываясь: кусал чужие уста, углублял поцелуй, отстраняться не хотел.                    Руслан так и лежал на траве, на  страстный поцелуй не отвечая, тело сковало ощущениями странными, только под конец поцелуя он ответил на прилив положив руку на щёку и поцелуй пытаясь углубить. Дыхание обоих парней было тяжёлым.  Рыжик смотрел на суженного с минуту, услышав голоса вдалеке, вскочил с юноши. Руку протянул, помогая подняться и Руслану.       — Пойдём, искупаемся лучше, вся молодежь сейчас туда идут.     И пошли парни к озеру. Руслан снял порты оставшись в рубашке длинной. Данила последовал примеру друга, в воду прохладную стал заходить, та была мутной голубо-серой. Зайдя по пояс он почувствовал руки чужие на себе под водой, те бедра гладили нежно.    — Руслан?—Но обернувшись Данила увидел девушку, стоящую в рубахе тонкой, она улыбалась нежно, волосы русые, длинные доходили до щиколоток девицы-красавицы.      — Руслан? Разве этот парень будет тебя ласкать так как это делаю я?—Данила остолбенел, огляделся, ища шатена взглядом. Нашёл его по шею в воде, Руслан смотрел куда то, не шевелился, вода билась о шею—тот был словно под гипнозом. «Странно.. когда он успел так далеко заплыть?» Кашин напрягся, повернулся к девице лицом, руки её убрал с себя.     — Мне нужно ступать.. Прощай, —после сразу же поплыл к суженному. Пульс учащенно ударял в шею, он не понимал что с шатеном такое приключилось? Почему друг не двигается? Появилось пение тихое, красивое, чудное. Чем ближе Данила подплывал к Руслану тем громче и красивее оно становилось. Тело двигалось всё медленнее, а разум уплывал, как уплывают ракушки на дно океана.         Становилось сложно думать, то и дело Данила прикрывал глаза пением наслаждаясь, но в мутном сознании скользнула мысль, что это всё слишком странно.. Пение, Руслан, что стоит истуканом.. Русалки! Он ведь находится на озерах.      Заткнув себе уши Данила ускорился, наконец достиг Руслана, словно между ними было сотни километров. Смог опустить взгляд увидев глаза горящие. Девица потянулась к ноге Руслана, стала тянуть и Данила резво прикрыл уши Руслану.    Русалка вновь запела, вынырнула из под воды и потянулась к Даниле, рукой мокрой по щеке провела. Была красавицей — ой какой! Русые волосы двигались под водой рельефно, зелёные яркие глаза, одной рукой прикрывала грудь голую.      Руслан стал медленно отходить от гипноза, приходить в себя почувствовав на ушах ладони большие шершавые. И заметил девушку— она гладила щеку Данилы, его Данилы. Он нахмурился, но когда частички сознания стали возвращаться он понял, что это необычная девица, а Русалка, вспомнил сладкое пение, что заманивало в воду.    Слышалось пение приглушенное сквозь пальцы любимого, оцепенение прошло и Руслан оттолкнул русалку обняв Данилу крепко. Руки рыжика лежали неподвижно на ушах, что было очень странно. Начиная идти вперёд по песку неприятному Руслан вытягивал Данилу, А русалка закричала громко. Визг нагружал перепонки так, что казалось вот вот и они лопнут.          Девица нырнула под воду, её глаза горели белым под водой, она стремительно плыла к парням. Руслан стоял по грудь в воде, да тянул Данилу назад. За ногу ухватилась холодная когтистая рука и начала тянуть в глубины воды. Руслан упёрся ногой в песок, рванул ногу на себя, острые зубы коснулись плоти и со всей силы челюсти закрылись. На глаза выступили слёзы — Руслан стал болтать ногой, а голова русалки за ней следовала, не хотела отрываться. С ярости и страху Тушенцов взял русалку за волосы отпустив любимого и потянул со все силы назад вырывая ей клок волос. Та взревела и стремительно уплыла. Рыжик начал приходить в себя, убрал руки с чужих ушей и потёр глаза.      —Что произошло? Руслан..?—Шатен стоял на одной ноге. Подняв правую ногу наблюдал как на икре синел укус, по коже текла кровь, падала в воду, насыщая её солоноватостью.     —Пойдём скорее домой..—Заместо ответа сказал шатен, ногу опуская в холодную воду.                                      *     Данила на печи сидел, да стругал   из дерева фигурку, хотел подарить её суженному своему — за окном птички чирикали, создавая некую мелодию. Данила думал над тем что хочет вырезать на бруске около недели, в итоге в голову пришла идея вырезать волка величественного, а в пару ему лисицу.     Данила видел в Руслане волка, влюбленного в лисицу, то есть в Данилу.      — Чегой-то ты тут бездельничаешь?—Спросила матушка, руки в бока уперев, взгляд зоркий на сына устремив.    — Не бездельничаю, матушка, дерево стругаю,—Данила поднял готовую фигуру волка. Удивился как не заметил что уже закончил творение своё.    — Суженная не бось появилась?—Рыжик язык прикусил и кивнул, начиная и лисицу стругать.    — Да матушка… Как закончу так помогу.    — Ты уж не торопись! Не нужно делать абы как, девицы аккуратность любят!—Данила кивнул и погрузился в мысли.                                     *     Только солнце показалось из под крон деревьев как Данила тут же вскочил с печи, сунул в сумку кожаную изделие и в лес побежал. Уже в лесу суженого глазами искал, ходил, бродил, солнце уже совсем высоко поднялось, тёплыми лучами кожу лаская.    Из-за деревьев вышел Руслан: заспанный, зевающий, от вида родного замычал.      — Чего это ты в такое время бродишь тут?А у Данилы лицо счастливым стало. Он обнял крепко шатена, пальцы в волосы короткие запустил пропуская пряди через пальцы.    — Тебя ищу! Я тебе кое-что подарить хотел..—Рыжик в сумку полез, доставая фигурки деревянные, сунул Руслану лисицу в руку, а у себя волка оставил. — Вот! Лисичка это я, волк это ты! Это как парные амулеты!     Кареглазый посмотрел на свою ладонь где лежала лисичка маленькая, размером с пол ладони. Провёл пальцем по рельефам, изучал глазами творение любимого да глаз не поднимал, только руку к подбородку потянул, поддел его пальцами и приподнял голову любимого, поднял следом свою голову только для того чтобы к устам примкнуть. Целовал нежно но с долькой жадности от разлуки в неделю долгую.              Прижал младшего к стволу дерева. Уста кусал, лисицу закинул в карман рубахи. Освободившейся рукой обнял за талию. Младший охотно отвечал на поцелуй, исследуя губы любимого языком скользил по кромке зубов. От жадности смешанная слюна стекала по подбородкам. Губу, мягкую, оттянув зубами, Данила прошептал снова сливаясь с устами.      — До сих пор не могу привыкнуть, что мы..        Но не договорил, дыхания не хватило. Оторвался от губ, голову назад закинул, затылком в кору утыкаясь. Дышал тяжко в кулаках сжимая рубаху суженного.      — Я тоже..—Руслан зашипел резко, пошатнулся отстраняясь, за икру схватился, а на глаза встали слёзы, что Руслан никак не мог пролить. Стыдно. Стыд, стыд, стыд, стыд, стыд, стыд, стыд, стыд.               СТЫД.    Стыд за то что солоноватые слезинки могут потечь по щеке, за то что он слабый, как говорил собственный отец «Не мужчина.»     «Нет, нельзя. Я не могу заплакать при нем, при ком либо вообще. Я не слабак» Икра болела до невозможного, Руслан сжал ее от внезапной агрессии, это усилило боль, мысли приутихли и будто бы стало легче. Хотелось смести воспоминания о родителе который уже как месяц был не жильцом. Родителей сожгли на костре в соседней деревне, их сочли опасными для общества, но вот почему его не прихватили вместе с родителями?      Данила к нему выпад сделал, поймав Тушенцова, что шатался и выглядел погруженным в себя. Руслан тут же отстранился, помотав головой и отказываясь от помощи, это обидело Данилу но он ни слова не сказал об этом Руслану. Повел любимого к поваленному бревну, сам опустился на колени перед ним, заглядывая в глаза шатену. Он не понимал что произошло.      Штанину закатил аккуратно, на что старший зашипел, и не понятно от боли или на Данилу за то что лезет в его дела. Данила ахнул: на икре любимого был укус, почти фиолетового оттенка, сама икра распухла, венки стали более выражены, фиолетовые, маленькие, плетущиеся от укуса.     — Только не говори мне, что ты сам только что увидел!—Данила смотрел на ногу с ужасом, по щеке текла слеза от страха и боли за любимого. Прижавшись лбом к коленке он промачивал ткань порт слезами горькими-крокодильими.— Руслан.. Пошли к лекарю! Молю тебя..     Руслан ладони опустил на щеки любимого, погладил большими пальцами кожу, стёр слёзы подушечками пальцев грубых.    — Тс-с, тише-тише. Сходим, только не плачь, давай ты сейчас присядешь рядом, мм?—Резко весь холод и отрешение сошли с лица Руслана, Ласковый тон заставил перестать всхлипывать на секунду.     Шатен нагнулся к плачущему, губами прижался к макушке оставляя поцелуй в темечко, наслаждаясь как кожа пахла золой, как и тогда в детстве. Отстраняясь шатен улыбнулся нежно. Данила голову от колен оторвал заплаканными красными глазами посмотрел вверх,— Вот и хорошо, вставай с коленок, я тебя обниму.     Данила послушно встал с колен, отряхнул порты и кинулся в объятия Руслана. Руки старшего обвили тело, прижимая к себе, губы легли на макушку, начиная оставлять поцелуи на коже головы.     — Руслан, ты меня любишь?—Совсем тихо просипел рыжик в грудь шатену.    — Люблю до беспамятства,—дыхание грело грудь, Данила крепко обнимал шатена тычась носом ему в рёбра, пока старший нежно гладил его по спине.                                     *    Закат медленно катился по небу волоча ноги к избе старой. В ногах путались растения разные: сорняки и прочие колючие растения. Они задевали и укус на ноге, по злому проводя сквозь ткань своими стеблями. Звуки негромкие играли, то шелест листочков разрушал тишину то шуршание лесных обитателей, что спешили в норки юркнуть поскорее.     В голове было непривычно тихо, ни мыслей, ни мелодий незамысловатых — только пустота. В кармане лисица распрекрасная, руку в карман рубахи просунув шатен достал фигурку, сжал в кулаке. И Снова мысли, только не по обыденному грызущие, а нежные восторженные. Тут же захотелось нырнуть руками в волосы рыжие яркие. Глазами карими свои голубые очи найти.    Невольно на лице растянулась улыбка, боль в ноге притупилась, стала еле ощутимой.     Над головой ворона пролетела, вырывая из приятных раздумий. Птица подлетела к кусту. Остановившись Руслан уставился на неё, та села на падаль. Истерзанный комок мяса, не ясно чем он был до смерти своей — клюв стал отрывать плоть от тушки медленно выклевывая добычу. Отведя взгляд Тушенцов вновь начал двигаться, попытка вернуть приятные раздумья не увенчались успехом.    Укус зажгло холодом, нога онемела. Остановившись кареглазый задрал штанину, взгляд опустив на ногу обомлел от увиденного— на коже расползалась синева всё сильнее и дальше. Вены синие ползли к коленям.                                         *    Дыхание тяжёлое-частое, во рту сухо словно всю жидкость выкачали из организма разом. На лбу испарина проступает, скатывается на щеку и ползет ниже. Тело по сену метается, словно в припадке, то под тяжестью шуршит и колет тело.     Лбу вдруг стало прохладно, а после и всему лицу, каплю пота смахнули а на лоб лег лен. Сон начал отступать, приоткрыв слегка веки, уставился в потолок, в глаза словно уксуса налили — горят до изнеможения. Над ним стоит, то ли бог, то ли сам дьявол, гладит тряпьем лоб, да шепчет что-то, руку горячую сжимает.             Сквозь пелену и еле приоткрытые веки мало что можно было рассмотреть, только ощущались большие нежные руки на своих руках. Эти руки поднялись на лицо, слегка нажимая протёрли глаза и перед глазами резко стало четко. Руслан глядел на Данилу как на бога, тот стоял с заплаканными глазами и растрёпанными волосами. Часом ранее он потерял друга совсем — решил сходить к избе его, но на громкие стуки было только молчание, тогда Кашин и решил отпереть дверь сам, но увидев бьющегося в лихорадке Руслана только разрыдался и кинулся обнимать тело горячее. Не скоро к нему пришло осознание, что это не поможет любимому очнуться, то то он и пошёл за ведром воды.  — Как себя ощущаешь?—обеспокоено спросил Данила гладя щёки горячие.      В горле совсем уж сухо, раскрыв губы вышел скрип. — Нога..—Вздох прерывистый.— Болит ужасно..—Данила смотрит на укус печально, к голой коже пальцами прикасается, гладит, слыша стон приглушенный опускается на корточки, губы языком смачивает и целует в ногу мокро. Ласка не длится долго, рыжик скрывается из виду, а возвращается уже с колбочкой и льном цвета кофейного. Опускается на колени перед ногой и шепчет: — Эту мазь дал мне знахарь, сказал поможет от укуса русалки,—нанося лечебное снадобье на пальцы Данила греет его слегка об кожу, дабы любимому холодно не было, а после прикладывает два пальца к икре, водит медленно, аккуратно, боясь что больно будет от нажатия сильного. Завязывая лоскут льна на ноге Данила потянулся для объятий, обвил руками шатена ложась сверху на тело горячее, утыкаясь лицом в шею, чувствуя пульс лбом. —Ты не пёрышко знаешь ли..—Прохрипел Руслан, но хотел ли он чтобы прекрасное мгновенье заканчивалось? Несомненно нет. Поэтому приобнимая рыжика одной рукой он провалился в сладкую дрёму.          * Жаркое солнце греет тело. Лёжа в траве где-то посреди поля Данила рассматривал солнышко, что делало рыжие волосы ещё ярче — те блестели от солнечных лучей. В траве сухой ползали букашки всякие, которых Данила с визгом с себя сбрасывал желая побыстрее умотать ноги с этого места где так их много. Он боялся насекомых, вдруг те кусаются?Кузнечики шевелили траву, птицы летели стаями куда-то, скорее всего очередной охотник распугал бедолаг. Под солнечными лучами хотелось греться днями напролёт, ведь совсем недавно на деревню напали морозы, дожди лили недели две и за эти две недели горожане истосковались по солнышку яркому.     — Руслан, ты ведаешь что такое сладострастие?(Сладострастие- иными словами- блуд, половая близость.)—Вдруг спросил Данила поворачивая голову на бок так, что щека в землю упёрлась, а трава защекотала лицо. Лучи стали греть щёку парня, которая теперь открылась для ласк солнышка.   — Слыхал о таком, а зачем спрашиваешь?—Шатен прикрывал глаза от солнца ладошкой, смотря на светящегося словно яркий алмаз парня. Тот потягивается наслаждаясь теплом. Руслану нравилась эта черта в рыжике: он был таким наивным и беззащитным, но что уж говорить, если затрагивать эту тему, то в Даниле ему нравилось всё, даже то, как он дышит.     — А как это вообще происходит… Как думаешь, это приятно?—Данила взял руку Руслана сплетаясь пальцами с ладонью старшего, заглядывая в глаза карие, кои юноша от солнца яркого скрывал.     — Не отведаешь — не поведаешь,—Только и ответил шатен прислушиваясь к звукам окружающим — в поле было тихо не считая сверчков, что решили исполнить свой концерт. В следующий момент на бедрах появился вес, переводя моментально взгляд назад он увидел Рыжика, что уселся на нем сверху. Данила оглаживал нежно плечи бледнолицего, пальчики тонкие теребили ткань рубахи, подушечки прижимались ненароком сильнее, ощущая мышцы под пальцами. Наклонившись низко так, что дыхание упало на лицо Бледнолицего. Он начал оставлять поцелуи на щеках залитыми румянцем.         — Ты чего это удумал..?    «А тебе все скажи, да расскажи»—про себя подумал Данила, вспоминая слова Шатена. Рыжик молчал, заместо ответа стал рубаху стягивать с шатена, а тот хмурился, но позволял себя раздеть. Данила стягивал одежду неумело, пуговицы всё время выскальзывали из пальцев из-за тремора и вспотевших от волнения ладоней. Руслану приходилось то и дело помогать стягивать с себя одёжку, чтобы любимый не мучился стараясь справиться сам.      По коже пробежали мурашки когда нежные руки прошлись по грудине голой, завернули на бока слегка щекоча те. Голубые очи с прищуром смотрели в карие глаза, пытаясь зафиксировать боится ли старший щекотки. Рыжеволосый совсем забывал как дышать, с замиранием сердца водил руками по контурам груди, на которой были ощутимые мышцы появившиеся за долгие годы тяжёлой работы. Этот момент был слишком интимным, впервые он касался тела любимого в таких зонах без одежды.    Бледнолицый стянул с любимого кафтан, приподнялся на локтях, положил руку на спину опуская любимого ниже, к себе поближе. Укусил его за шею, зубы впились несильно, оставляя свой след, который тут же языком стал зализывать, как бы извиняясь за свой поступок. Укус сразу стал неприятно пощипывать.     — Ты что пёсик, чтобы кусаться?—Смеясь спросил рыжик носом трясь о шею бледную, кадык рельефный целуя. Руслан перевернулся резко, сверху младшего оказавшись, руки того прижимая над головой. Дыхание учащённое легло на губы и в следующий момент шатен прижался к устам, в то время как вторая рука нашла затылок, пальцы вплелись в рыжие волосы оттягивая их назад. Сам за губами потянулся, вперёд наклоняясь. Оторвав руку от волос, но не разрывая поцелуя жаркого . Он стал стягивать с голубоглазого порты, элемент одежды улетел в траву оставшись висеть на пучках травы тряпкою.     Ладони шершавые, мозолистые прошлись по бёдрам собирая на ладони капельки солоноватые.    Данила покраснел, разорвал поцелуй откидывая голову, да дыша тяжело и часто. Грудь вздымалась касаясь кожи Руслана, что была горячей как кипяток. Личико защекотала трава зелёная, лаская то щёки, то подбородок. От щекотки юноша морщился вертя головой дабы зелень перестала кожи касаться. Данила сгорая от стыда зажмурился, перед глазами стали играть звёздочки разноцветные. Чувствовать руки старшего на столь интимных местах как бёдра было странно, неестественно что ли.. Под носом пахло свежим соком травы, вдыхая запах Данила отвлекался от смущения, что сжимало тело пылающее.      — Знаешь..—Начал Данила взяв побольше воздуха в лёгкие.— Каждый раз, когда ты меня целуешь это ощущается как в первый раз, словно ты не целовал меня те сотни раз до этого…—В груди Данилы всё клокотало, было волнительно узнать как же отреагирует любимый? То с какой нежностью и бережностью к нему относился Руслан не ускользало от внимания Данилы.     Этот парень был таким робким внутри, хотя по внешней оболочке-суровой и смурной, не скажешь что он божий одуванчик внутри.     Руслан смотрел точно в очи голубые, от слов сказанных Данилой всё внутри потеплело, словно эти слова были способны разжечь костер внутри, но вместо какого-либо ответа он вновь прижался к устам, чтобы погрузить и себя, и любимого в этот омут затягивающий, в бурные эмоции и незабываемый миг, что сохранится в памяти вместе с другими поцелуями.     Это всё было волнительно, ведь он никогда не имел любви ни с кем кроме него — этого милого парня с рыжими волосами, что поблёскивают на солнце. Страх обидеть парня сделав что-то не так был велик, до той степени, что пальцы начинали мелко дрожать, а он лихорадочно пытался вспомнить слова знакомых взрослых о сладострастии, но ничего полезного не вспомнил, да и Данила не девица, как им поможет совет о том как обхаживать бабу. Пальцы старшего проникли внутрь, и рыжик закрыл глаза, концентрируясь на то что чувствует внутри.      Внутри словно всё прорастало зеленью, на лёгких появлялись маленькие отростки, а появление их вызывало стоны. Рыжик голову задирал, глаза закрывая, когда пальцы в очередной раз активно задвигались, всё тело сжалось от ощущения жара внизу.   — Больно?—Спрашивает Руслан, останавливая движения на секунду. Он видел каждое изменение в лице любимого, как тот то расслабляется, то сжимается, как брови рыжие хмурятся, слышал болезненные стоны. Всё это пугало его, неужто он делает ему больно..?    — Всё хорошо,продолжай,—прошептал Данила пытаясь восстановить сбитое дыхание, но сбилось то больше от своих мыслей чем от движений внутри него.      Руслан недоверчиво осмотрел его, тем не менее послушно продолжил. Приставил средний палец к входу надавливая слегка, тот с трудом вошёл, а Данила схватился за руку Руслана закатывая глаза от боли. Почувствовал в ту же секунду нежные поцелуи в спину. Жаркие поцелуи-бабочки немного отвлекали от той боли, что приносили пальцы, губы работали как ромашковый чай. В груди становилось тепло, кажется среди зелени внутри живота зародились бабочки, что порхали и садились на зелень, создавая приятный трепет внутри тела. Оставшееся время Данила провел в забвении, прислушиваясь к чувствам внутри груди и наслаждаясь поцелуями. Но вот вырвало его из забвения удовольствие, что он стал получать.    Заметив это Руслан вынул пальцы, Данила ощутил тянущее опустошение внизу живота  На живот опустилась горячая рука шатена, пальцы начали гладить живот круговыми движениями отвлекая от неприятного чувства.     Эмоции захлестнули, выдохнув тихо Данила прикрыл глаза, сплёл свои руки с руками Руслана, тепло ладоней смешивалось, по телам стекал пот прозрачными каплями опадая на землю. Медленный и нежный темп расслаблял, тело дрожало от своего рода удовольствия, волосы липли к лбу. Сотни мыслей пролетали словно ласточки в голове, но завершение этого огромного потока было парой простых и всем известных слов: «люблю тебя». Эти слова были произнесены про себя, словно в тихую водную гладь внутри, они значали всё, что он готов пойти с Русланом хоть на край света, доверить свою душу и забыть обо всём на свете, кроме этих родных карих глаз, кроме любимого слегка хриплого голоса.     Трава щекотала тело, липла к коже, солнце уже не так сильно палит, медленно движется в сторону леса, уступая место тьме. Почва медленно остывает, приходит сильный поток наслаждения — тело задрожало, спиной рыжик почувствовал тяжёлое дыхание что ложится на лопатки. Глаза смыкаются.     Резко открывая глаза Данила вскакивает с кровати, вся та радость и любовь тут же улетучились, грудь прожгло такой болью что из глаз прыснули слезы, он лежал на кровати Руслана, в его доме, укрываясь его кафтаном. Его сожгли. В это было невозможно поверить если бы это не происходило на глазах. Даниле до сих пор снился он, душераздирающие сны где они все еще вместе. Где он жив, где «они» все еще существуют. Мыслей не было, глаза болели от того количество слез что пролились из очей за эту неделю. Когда он увидел его кровь застыла в жилах а его мертвое тело навсегда останется в воспоминаниях, будет вставать перед глазами как только веки сомкнуться, Все его тело было покрыто венами вплоть до самого лица, все еще такого родного, не смотря на бездушные глаза, что смотрели в никуда. Руслан лежал на костре, Данила сразу бросился вперед, пока еще костер не зажгли, упал на колени перед ним, ветки упирались в ноги, обнимал холодное тело, прижимал к груди, целовал лицо, не понимая что он мертв, что это конец их истории, их любви. Его оттащили и зажгли костер. Рыжий вырывался, хотел прыгнуть вслед в костер, быть сожженным вместе с любимым как они и местами: умереть в один день. Отец удерживал его с огромным усилием, Данила вырывался так сильно что остались синяки на запястьях. Вчера от большой тоски он пришел сюда—В его дом, где больше не было ни души. Но запах.. его прекрасный запах был в каждом угле этого дома!        «Я.. я надеюсь я никогда не забуду как он пахнет… не забуду блеск глаз.. не забуду то как он… как он на меня смотрел»        Слезы полились с большей силой. Он не мог принять этот факт. Нет он не мог умереть, Данила не может забыть как он пахнет, как ощущаются его Руки на своей коже, не может забыть его внешность. Он не полюбит никого на свете больше чем его! Не существует такого человека чьи волосы будут лежать так же дурашливо, нет таких глаз что будут одновременно теплыми и одновременно закрытыми от всех, кроме Данилы. Нет человека нежнее чем он! Не может такого быть! Это все вымысел—глупые сказки!     Падая на колени Данила задыхался, хватался ногтями за доски, ногтевая пластина обламывалась, но облегчения не последовало, вихрь внутри так и стремился выбраться, воспоминания переключались быстро, все яркие потому что рядом он. И тогда ноги повели голубоглазого прочь из избы, отрешенно шагая рассматривал землю. Не заметил как перед глазами замаячило озеро, то самое на котором он купался с Русланом! Очередной ряд воспоминаний накрыл с головой, не сказать что они приносили положительные эмоции.       Ногами медленно перебирая, рыжеволосый ступал в воду словно под действием гипноза. Ледяная вода окунала тело. мурашки бежали по коже, маленькими пупырышками выступая. В голове крутились мысли, было страшно! Как же страшно! Что будет после смерти? Точно ли с любимым встретиться на том свету сумеет? А вдруг расстанется он с жизнью, так и не сумев взглянуть на чудеса? взглянуть на все глазами волка! Понюхать все виды цветов. Но что уж говорить о мелочах когда любимый не с тобой, не проведет тебя за руку, до поля цветущего весною.     Вспоминались слова очередные, громкие как крик «Я не оставлю тебя Милый, и в горе, и в радость рядом буду» ну где же милый ты сейчас, когда так горестно и пусто, а как же все твои слова? Которые молвил ты не думав. И вот вода уже по пояс, позабыв о холоде и страхе. Воспоминания вновь плещут, яркими красками разливаясь по воспаленному сознанию, вспоминаются глаза карие, в которые сколько не заглядывай все равно не насладишься вдоволь красотой. Дно словно тянуло к себе, вода синела, что нельзя было разглядеть свои ноги. Первый поцелуй перед глазами встал, эмоции захлестывают как в первый раз, сладость раскатывается по языку. А глаза и вовсе закрываются. Остался только он ничего больше,весь мир сузился до одной точки и эта точка его силуэт, кроме этих карих глаз не бывает больше глаз, не существует людей, есть только он. Дышать становилось  тяжелее с каждой секундой.      А существует ли мир? Мира без бога нет. Бог был сожжен на костре неделю назад. Это было последней мыслью перед тем как он ступил в воду глубже, тело опустилось на дно, в легкие заливалась ледяная вода, открыв глаза он посмотрел в последний раз  на мир а после его тело забрало озеро. Навсегда.