Смех сквозь поцелуи

«Я боюсь сказать лишнее слово и

потерять то, чего у нас ещё даже нет»

— Арсенька, а чего это ты сегодня так поздно? — с насмешкой протянул Миша, растягивая слова и не скрывая весёлой улыбки. — Скоро прогуливать начнёшь, а потом всё… прощай красный диплом. Антон едва заметно усмехнулся, но глаза его не отпускали Арсения ни на миг. Взгляд был пронзительный, до боли внимательный, будто весь шум аудитории растворился, и остался только он один. Ни тени привычной дерзости, ни насмешки — лишь мягкая, жадная сосредоточенность. Будто каждое движение: вздёрнутая бровь, дрожь губ, лёгкий изгиб плеча — были для него важнее воздуха, и он боялся упустить даже одну деталь. — Тебя это не касается, — холодно отрезал парень, скинув вещи на стол с глухим стуком. — Может, если бы ты учился так же усердно, как бездельничаешь, то начал бы развиваться, а не деградировать. — Я деградирую? — Миша резко поднялся с места, но Антон успел перехватить его за руку, удерживая. Напряжение повисло в воздухе. — Ты кроме своих книжек ничего не знаешь, — вспыхнул парень. — А мы… Мы всё умеем! Тох, скажи ему! Арсений прищурился и, не дожидаясь, сам повернулся к Антону: — Тош, ты все умеешь, да? — подавив глупую улыбку спросил Арсений и прежде, чем Антон ответил, уверенно добавил: — Сосал? — Да, — слишком быстро выпалил Антон и замолчал. Аудиторию на секунду накрыла тишина, тяжёлая, как свинец. А потом — взрыв хохота. Смех был громким, оглушительным, но Антон не слышал его. Он только чувствовал, как бешено колотится сердце и как в груди поднимается странное, почти радостное волнение. Арсений коротко усмехнулся, метнул взгляд в сторону и, не сказав больше ни слова, схватил свои вещи и стремительно вышел из аудитории. — Я сейчас, — выдохнул Антон, с трудом сдерживая дрожь в голосе и губах, где упорно играла глупая улыбка. — Только не бей его, держи себя в руках! — донеслось сзади, но слова растворились в пустоте. Ноги сами несли его вперёд по коридору, и всё вокруг размывалось: лица, голоса, даже свет казался чужим и тусклым. Когда он почти на бегу достиг нужной двери и толкнул её плечом, мир окончательно замедлился. Дряхлая створка со скрипом поддалась, и он шагнул внутрь. Арсений стоял на коленях, спина выпрямлена до болезненного напряжения, руки бессильно свисали вдоль тела. Но взгляд… этот взгляд в упор, пронзающий до самого нутра. Ни капли страха, ни тени сомнения — только цепкая тишина и ощутимое в воздухе ожидание. У Антона перехватило дыхание от одного только взгляда. Голова закружилась, и он едва заметно пошатнулся, сделав шаг внутрь. Сердце гулко ударило о рёбра, неумолимо, настойчиво, словно пыталось вырваться наружу, прорвать грудную клетку и выдать то, что он так отчаянно прятал. — Арсюш… — восторженно выдохнул Антон, и, закрыв за собой дверь, словно отрезал весь остальной мир. Арсений растерянно улыбнулся, губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но Антон не дал. В одно мгновение упал рядом на колени, обхватил лицо ладонями и впился в губы. Поцелуй был влажным, быстрым, настойчивым, таким голодным, что Арсений только тихо выдохнул в ответ. Антон жадно скользил губами, не оставляя и секунды передышки, целовал так, будто в этом поцелуе было всё: и признание, и отчаяние, и желание. Его руки то сжимали плечи, то скользили по спине, жадно изучая каждую линию. — Тош… — сдавленным голосом позвал Арсений, пытаясь отстраниться, но Антон не отпустил. — Ты не так понял, я хотел тебе… — Отсосать? Я понял… — горячо прошептал он прямо в губы. — Но я… я поцеловать тебя сильнее хотел, — он снова прижался, углубляя поцелуй, и вместе с этим лёгким толчком повалил его на пол, нависая сверху. Арсений всхлипнул, от неожиданности прижал локти к полу, но не оттолкнул — только смотрел снизу вверх, раскрасневшийся до невозможности, с дрожащим дыханием и влажными, приоткрытыми губами. — Стой, — тихо, с трудом выговорил парень, когда губы Антона спустились по его щеке к подбородку. — Я тоже хочу… но не так сразу… не сейчас… Антон замер на секунду, дыхание сбилось. Его взгляд метнулся к Арсению, и в глазах мелькнуло что-то уязвимое. — Я… — он выдохнул неровно, снова коснувшись его губ, но уже мягче, осторожнее. — Я хочу тебя. Очень… — голос почти сорвался, и он едва слышно добавил: — И согласен быть снизу. Поехали ко мне. Он сказал это так тихо, будто боялся разрушить момент. А потом снова поцеловал — нежно, осторожно, с замиранием на полуслове, с дрожью в пальцах, что скользили по его щеке и задержались у линии губ. Арсений приподнял руку, коснулся его затылка и впервые ответил в том же ритме — медленно, глубоко, так, что внутри у Антона всё оборвалось.

***

*два месяца назад

— Арсенька, ты сегодня опять раньше всех пришёл? — Антон не сдержал глупой улыбки, с любопытством наблюдая за растерянным парнем, который сидел на первой парте в абсолютно пустой аудитории. — Да… погода хорошая, — неуверенно бросил тот и снова уткнулся в тетрадь, будто пытался спрятаться за страницами. — Больше никого нет? Один сидишь? — Да. — Сегодня ведь две пары? — Антон подошёл ближе и чуть наклонился, заглядывая прямо в голубые глаза. — Или что-то отменили? — Две пары, — коротко ответил Арсений, не отрываясь от тетрадки. — Ну и как, подготовился? — на одном дыхании бросил Антон и, не дожидаясь ответа, добавил слишком громко, с насмешкой: — Сосал? — Да, — голос дрогнул, почти сорвался. — Что? Арсений посмотрел на него так, будто слова врезались глубже любого удара. Голубые глаза дрожали, словно от непролитых слёз, в них застыл испуг — не резкий, а тихий, пронизывающий до самой глубины. Он будто не знал, куда деться от этого чувства: плечи невольно поддались назад, дыхание стало неровным, а губы едва заметно подрагивали, словно каждое слово, прозвучавшее секунду назад, всё ещё резало изнутри. — Да это же… шутка такая, — неловко выдавил он и, словно пытаясь загладить свою вину, коснулся ладонью его подбородка, заставляя посмотреть в глаза. Лицо Арсения казалось обиженным, уязвимым — и от этого ещё красивее, слишком открытым и искренним, чтобы над ним можно было так насмехаться. — Прости, я дурак, — прошептал Антон мягче и скользнул пальцами по щеке, осторожно поглаживая бархатную кожу. — Тут… мусор какой-то на твоём красивом лице. На секунду Арсений застыл, взгляд дрогнул, а потом он резко оттолкнул его руку и почти вылетел из аудитории. — Блять… — едва слышно сорвалось с губ Антона, и сердце ухнуло вниз. Не думая, он бросился за ним, почти на бегу распихивая плечами ребят в коридоре. Шум вокруг казался глухим, неважным, лишь одно билось в голове — догнать, а потом извиниться. Он толкнул дверь в туалет и замер, услышав странные звуки: слишком рваное, прерывистое дыхание, будто каждый вдох давался через силу. Антон резко выдохнул и шагнул внутрь. Арсений стоял у окна, повернувшись спиной. Свет падал на его плечи, и они заметно вздрагивали. На подоконнике — скомканные салфетки, следы поспешных попыток скрыть то, что скрыть невозможно. Он дышал так, словно задыхался от собственной боли, не в силах выплеснуть её до конца. — Прости, Арсюш… я… я просто пошутил, — виновато пробормотал Антон, делая шаг ближе. Но Арсений напрягся ещё сильнее, словно каждое слово лишь глубже резало его изнутри. — Ты… плачешь из-за шутки? — тихо, почти неслышно спросил Антон и несмело протянул руку. — Не трогай! — сорвалось у Арсения резко, с надрывом, в котором было больше отчаяния, чем злости. Антон замер. Пальцы повисли в воздухе, не дотянувшись до его плеча. — Да ладно тебе… — он попробовал улыбнуться, но голос дрожал, выдавая страх. — Ну… пошутил я про «сосал». Все же так шутят. Ты из-за этого трагедию устроил? Он резко поддался вперед, развернул Арсения и замер. Рубашка была задрана, штаны расстёгнуты, пальцы судорожно сжимали член. Щёки пылали лихорадочным румянцем, а глаза распухшие, блестящие от слёз и стыда — метались, не находя, куда спрятаться. Он дышал прерывисто, хрипло, так тяжело, что в каждом вдохе слышалась паника. — Ты… — голос дрогнул, сорвался. Сердце билось в горле. — Уйди. — Это… из-за меня? — он сглотнул, подавив рваный выдох. Его колени будто сами подкосились, и Антон медленно опустился перед ним на пол. — Всё не так… — глухо прошептал парень, отворачиваясь, но руки его дрожали так сильно, что скрыть правду было невозможно. — Это я тебя возбудил, да? Арсюш? — Антон улыбнулся странно, почти торжествующе, и наклонился ближе. — Т-ты… — едва слышно выдохнул Арсений, будто признаваясь в самом запретном. Антон улыбнулся странно, почти победно, и, не давая ему опомниться, скользнул губами по напряжённой плоти. Арсений резко дёрнулся, пальцы судорожно сжались, глаза распахнулись до боли, а из груди сорвался рваный, несдержанный стон. — Ты… что… — дыхание сбилось, слова путались. — Помогаю, — Антон хитро улыбнулся, не отрывая взгляда. — Пытаюсь выпросить прощение. Но можешь и сам… Он призывно открыл рот и замер. Арсений всё так же смотрел на него, не решаясь двинуться. — Арс… давай, — прошептал Антон, горячим дыханием касаясь его кожи. — Я… н-нет… — голос дрогнул, и в этой хриплой слабости прозвучало больше правды, чем в любых словах. — Тогда я сам, — сжав основание, он медленно насадился, пропуская член в глотку до упора. Горло тесно обхватило, мышцы дрожали, будто сопротивляясь и принимая одновременно. Арсений дёрнулся, пальцы судорожно вцепились в его плечи, дыхание сорвалось на быстрый, рваный хрип. Секунда, и он потерял контроль: тело выгнулось дугой, мышцы свело, глаза закатились, а из груди прорвался стон — срывающийся, неумолимо честный. — Я… п-прости… — сорвалось с его губ едва слышно, будто воздух сам вытолкнул слова. Он дёрнулся назад, пытаясь отстраниться, но движения были такими неловкими и дрожащими, что казались больше мольбой о защите, чем попыткой скрыться. Будто то, что произошло, было не наслаждением, а преступлением, за которое он сам готов был себя осудить. Антон лишь вытер губы и хитро улыбнулся: — Не обижаешься? — Нет… — Арсений замялся и вдруг неловко пробормотал: — Я тебе… домашку принёс. — Да, и ты хочешь, чтобы я за неё снова? Его губы коснулись плоского живота Арсения — горячо, влажно, с поцелуями, от которых по коже побежали мурашки. С каждым движением он опускался ниже, целуя, вылизывая, оставляя влажные следы, пока снова не добрался до ещё не успевшего остыть члена. Арсений только успел выдохнуть — коротко, прерывисто, дрожащим голосом, когда губы Антона сомкнулись снова. На этот раз без спешки, глубоко, со вкусом, будто он наслаждался каждой секундой. Он втягивал его в себя, жадно облизывал, то играя кончиком языка, то медленно насаживаясь до конца. — Тебе не нужно… — выдохнул Арсений, но слова утонули в стонах. — Я знаю, — он прижал его к подоконнику, крепче удерживая бёдра, и продолжал, не позволяя передумать и остановить. Его рот был горячим и жадным, движения — настойчивыми, уверенными, будто он хотел стереть из памяти Арсения все сомнения, все слёзы, страх и всю боль, оставив только сладкую, обжигающую близость. После той странной ссоры, после слишком резких слов и не менее странного примирения, когда обжигающие руки Арсения гладили его по щекам и зарывались в волосы, Антон окончательно поддался. Внутри будто что-то щёлкнуло — и удержаться он уже не мог. Он начал дразнить Арсения почти ежедневно: то шептал что-то на ухо между парами, то показательно шутил, снова подкалывая, то снова спрашивал про «сосал» и тихо смеялся. А потом неизменно догонял его возле туалета и тащил в старую, полузабытую подсобку. Там, за закрытой дверью, всё обретало иной вкус: и жадные касания, и торопливые движения, и отчаянные попытки заслужить прощение или хотя бы выменять его на несколько готовых заданий. Для Антона это стало привычкой, почти потребностью: скрываться от всех и снова искать эти руки, этот взгляд, эту невозможную и такую необходимую близость.

***

— Поедем ко мне в общагу? — Антон весело хмыкнул, шагал чуть быстрее и, не сдержав тихого смеха, добавил тише: — Сосед сегодня работает до ночи, а в комнате нас только трое. Ну, формально трое… Пашка у нас числится, но спит исключительно у девчонок. — Трое? — Арсений замер на секунду, губы едва заметно дрогнули. — А если… ко мне? — Давай к тебе, раз приглашаешь, — Антон подавил торжествующую улыбку и наклонился чуть ближе, голос стал мягче. — У тебя общага где? Надеюсь не там, где вид на кладбище и тараканы. — Нет, — Арсений едва слышно рассмеялся, а потом осторожно взял его за рукав, заставляя остановиться. — Куда ты идёшь? — На остановку. Ты же обычно на метро? — Нет. Я на машине. Пойдём на парковку, подвезу тебя, если ты не против, — он выдохнул так неловко, будто оправдывался. — Против ли я? — Антон театрально вскинул брови, а через секунду разразился смехом. — Да я согласен даже на старый жигуль, лишь бы мы были вдвоём. А у тебя комната где, далеко от универа? — Нет, квартира ближе к центру, — Арсений ускорил шаг, и уголки его губ непроизвольно тронула улыбка. — Родители подарили. — Ахуеть… — парень присвистнул, дернул его за пиджак и прижал чуть ближе. — Такое реально бывает? Или врёшь? От бабки досталась, да? Или дед какой-нибудь оставил? В любом случае — завидую. Арсений лишь смущённо поджал губы и, чтобы не выдать себя ещё сильнее, быстро сел в машину. — Джип? — Антон уселся рядом, не сводя с него взгляда, и в его глазах было всё сразу: и удивление, и восторг, и едкая нотка недоверия. — Ты реально на учёбу на джипе ездишь? Он чуть подался вперёд, будто хотел рассмотреть его внимательнее, глаза загорелись, брови удивлённо приподнялись. Голос прозвучал так, словно он и сам не до конца верил своим словам — то ли шутил, то ли восхищался по-настоящему. И в каждом звуке было слишком много живого интереса, словно эта деталь вдруг открыла в Арсении что-то новое, ранее скрытое от него. — Мама отдала, сказала — практичнее, — пробормотал растерянный парень, украдкой глянув на него. Антон смотрел слишком пристально, и стоило Арсению открыть рот, как палец Антона мгновенно лег ему на губы. — Тсс… Это вместо поцелуя. Здесь люди, — прошептал он, и уголки его губ дрогнули в хитрой, игривой улыбке. — Тогда… и я тоже, — голос дрожал от робкой смелости. Он медленно поднял руку и, словно проверяя, как это будет выглядеть, аккуратно коснулся губ Антона кончиком пальца. Жест был робким, неуверенным, но в нём чувствовалась решимость — маленькое, тихое, слишком неуверенное повторение его движения. На миг Антон замер, словно не ожидал такой смелости. Его глаза расширились, а потом улыбка растеклась по лицу мягким, тёплым светом, делая взгляд живым и сияющим. Он не спеша провёл пальцами по руке Арсения, ощущая каждую линию, каждое движение, сжал её бережно, но уверенно, и слегка притянул к себе ближе. — Поехали, Арсюш. Пока я не сорвался прямо тут. — Отпусти, пожалуйста… мне нужны обе руки, — голос Арсения дрогнул, будто каждая фраза давалась с усилием. — Две? — Антон приподнял бровь, хитро скользнув взглядом по его пальцам, сжимающим руль. — Ты как старый дед водишь? Хотя нет… я даже так не вожу. Но раз ты просишь… — он развернулся к нему всем корпусом, улыбнулся с лёгкой насмешкой и мягко добавил: — Пусть всё будет так, как тебе удобно. — Спасибо, — Арсений выдохнул спокойнее и на секунду улыбнулся краем губ. — Я могу включить музыку. Ты что-то слушаешь? — Стоны соседей, пьяные крики, вой собак обычно, — он усмехнулся и склонил голову чуть ближе. — А если музыка… то мне без разницы. Что у тебя есть? Он протянул руку, не спрашивая, и начал нажимать на кнопки, пока Арсений пытался сосредоточиться на дороге.

Твой искренний свет все озарил И видели все, как ты горишь Люди огня, люди огня…

Ты все отдавал, все подарил Но только никто не оценил Люди огня, люди огня… Ты душу свою испепелил

Ты всех оттолкнул, все отпустил Люди огня, люди огня…

Не пожалеет ни о чем никогда Человек, отдавший себя за мечту

— Арсюш… — голос Антона вдруг потеплел, стал мягче, а в глазах заиграл лукавый блеск. — Это ты у нас такой ранимый или просто любишь романтику? — Нет, я… — Арсений сглотнул и чуть тише добавил: — песня красивая, очень мотивирует. — Мотивирует? На что? Его ладонь осторожно коснулась колена Арсения, едва-едва, будто проверяя границу. Парень в тот же миг вцепился в руль и сжал его так сильно, что побелели костяшки пальцев. Антон уловил этот жест, тихо выдохнул и с виноватой улыбкой прошептал: — Прости. Я потерплю с вопросами… до дома. Он откинулся назад, но взгляда не отвёл — и в этой натянутой тишине ясно ощущалось: каждая секунда ожидания будет невыносимой.

***

— Блять, Арс, ты почему сразу не сказал, что у тебя такая квартира? — восторженно выдохнул Антон, замерев прямо в прихожей и жадно оглядываясь по сторонам. — Машина своя, квартира своя, учишься в хорошем вузе… А я-то думал, что ребята прикалывались, когда говорили, что видели тебя на крутой тачке. — Что бы это изменило? — Арсений неловко пожал плечами, протягивая гостю тапочки. Его взгляд был чуть смущённым, будто он оправдывался за всё это. — У тебя ещё и тапочки есть! — Антон рассмеялся, с новой волной восторга, и, подхватив обувь, влез в неё с каким-то домашним, почти детским удовольствием. — Не знаю, я бы там это… Приставал бы, на ночь оставался под разными предлогами, чтобы ты меня до учебы подвозил. — Можешь сегодня остаться, — мягко улыбнулся Арсений и прошёл вглубь квартиры. — Тебе, наверное, и халат нужен… и полотенце. Вернулся он через минуту — в руках аккуратно сложенное полотенце, свежий халат, а на лице чуть смущенная, неуверенная, но тёплая улыбка. — Завтра суббота. Можем тоже провести время вместе, — негромко предложил он, стараясь скрыть волнение. — Да! Всё, что захочешь! — Антон радостно закивал, выхватив из его рук вещи. — Я могу и в воскресенье остаться, — он уткнулся носом в мягкий халат и, довольно улыбнувшись, добавил: — Они ещё и пахнут вкусно! Арсюша, ты просто золото. Слушай, а если я тебе пару раз на выходных отсосу — ты меня отвезёшь обратно в общагу? — Конечно, в любом случае подвезу, — голос Арсения дрогнул, но в глазах мелькнула улыбка. — Это совсем не обязательно. — Нет уж, за такое надо расплачиваться, — парень хитро прищурился, быстро поцеловал его в щёку и, с довольным видом, исчез в ванной. Арсений остался в коридоре, невольно коснувшись пальцами того места на щеке, где только что ощутил короткий поцелуй. Лёгкая улыбка скользнула по губам, и он направился на кухню, пряча это тихое, почти интимное счастье глубоко в себе. Через несколько минут вернулся Антон — волосы были влажными, кожа чуть покрасневшей после горячей воды, взгляд сияющим. — Арс, прости, что так долго, — сказал он, не скрывая радости. — Ты заварил чай?! Очень вкусно пахнет. — Да, могу и кофе сделать. Ты голодный? — Арсений чуть смущённо улыбнулся, поправляя посуду на столе. — Утром собирался позавтракать, но… — Антон тихо рассмеялся, облокотился на стол и вдруг стал серьёзнее. — Скажи мне, пожалуйста, почему ты имея всё это ни разу не поставил нас на место? Мы ведь над тобой шутили… — И что? Иногда мне тоже было смешно... Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но резкий звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Будто ухватившись за возможность избежать неловкого разговора, Арсений быстро вышел в коридор. Антон только успел облегчённо выдохнуть, как дверь снова скрипнула, и Арсений вошёл назад на кухню, нагруженный пакетами. Тёплый запах еды пробился сквозь тонкий целлофан и тут же ударил в нос. — Только не говори мне… — Антон подскочил со стула так резко, что тот чуть не опрокинулся. Глаза округлились, в них мелькнул восторг и почти детское ожидание. — Еда? Ты меня трахнешь, а потом ещё и покормишь? Он резко развернулся к Арсению, прижался губами к его щеке и засмеялся так заразительно, что напряжение, ещё витавшее в воздухе, мгновенно растворилось. — Да, я… — он улыбнулся и поставил пакеты на стол. — Слышал, что ты давно хочешь вкусный стейк и картошку, а там ещё по мелочи. — Какой ты прекрасный! — на одном дыхании бросил Антон, поднимаясь с места. — Чувствую себя тарелочницей, но если меня за еду будешь трахать ты — я согласен. — Тарелочницей? — Арсений вскинул брови и чуть нахмурился, глядя на него с серьёзным, почти подозрительным выражением. — Это… что значит? — Ну… Сейчас так говорят, — он усмехнулся, чуть смутившись. — Когда хотят трахнуть девушку за стакан кофе или салат, а она отказывается. — Понятно… — Арсений задумался, а потом осторожно спросил: — А ты? Тоже хочешь салат? — Нет, хочу тебя, — Антон рассмеялся уже по-настоящему и коснулся ладонью его щеки. Его голос стал мягче, почти интимным: — Я подготовился, так что можем идти. — А еда? Она остынет… — неуверенно заметил Арсений, но взгляд его дрогнул, словно он сам был готов забыть про всё. — Нагреем, Арс, что-то не так…? — Нет… Просто… Ты не «тарелочница». И я не хочу, чтобы ты думал… что я… — он сбился, поджимая губы. — Эй, — Антон мягко перехватил его руку, заставляя снова встретиться глазами. — Это была шутка. Тогда тоже была шутка. Мне всё равно на еду и на машину. Я ведь и в общагу к тебе был готов ехать, хоть на койку вчетвером, лишь бы рядом быть. Арсений замер, а его глаза мягко сверкнули — так искренне, что Антон сам впервые смутился, но не отстранился. — Я… Ты… — Арсений запнулся, и, не выдержав, поднялся на носочки. Его губы коснулись губ Антона в быстром, но трепетном поцелуе. — Ты мне очень-очень нравишься. — Да? — Антон неловко рассмеялся, но его улыбка дрожала от чего-то большего. Он резко подхватил Арсения за мягкие ягодицы, прижимая ближе, так что их дыхание смешалось. — Хочу спросить «почему», но… что там может нравиться во мне? — Нет… — голос дрогнул, сорвался на полушёпот. Арсений поднял руку и осторожно коснулся его лица, словно боялся причинить боль. Пальцы скользнули по щеке, задержались на линии подбородка, а большой палец мягко провёл по коже. — Ты мне правда нравишься… очень. — Я понимаю… Иначе зачем тебе я? — Антон тихо выдохнул прямо ему в шею, обжигая горячим дыханием, и сам не заметил, как стал говорить быстрее, искреннее: — Если всё это было игрой… Если ты просто пытался затащить меня домой к себе, чтобы выебать и сейчас ты станешь другим… — он неловко рассмеялся, обжигая горячим дыханием. — Я сдамся тебе без боя. — Ты тоже боишься, да? — Арсений мягко поймал его взгляд, пальцами коснулся щеки и заставил посмотреть прямо в глаза. Там было всё: и робость, и нежность, и странное напряжение от которого к сердцу поднималась странная дрожь. — Ты раньше делал это с парнем? — Что именно? — Антон хитро приподнял бровь, не сдержав улыбки. Его голос прозвучал чуть ниже, мягче. — Это? — Ну… — он сглотнул и тихо, почти шёпотом, выдохнул: — Секс… — Да, но я был сверху. Арсений поджал губы, на мгновение замолчал, а потом пробормотал, будто сам себе: — Ты ведь всё знаешь, правда? — голос дрогнул, а взгляд метнулся вниз. — Столько умеешь… Ещё тогда, в туалете, ты так… — он осёкся на полуслове. В глазах мелькнула искра воспоминания, вспыхнула горячо, но тут же погасла, уступив место смущению и неловкости, словно он испугался того, что сказал это вслух. Антон мягко усмехнулся, чуть наклонился и коснулся его лица, прошептав прямо в губы: — Нравится, когда я тебе сосу? Его голос дрогнул, но в глазах была только мягкость, от которой у Арсения вырвался тихий выдох. Он не ответил сразу — просто прижался к нему сильнее, так доверчиво, будто признавая всё без слов. — Да, — почти неслышно сорвалось с его губ. — Очень нравится. Антон улыбнулся шире, будто это признание стоило всех вопросов, и снова поцеловал его, уже глубже, дольше, позволяя Арсению утонуть в этом прикосновении. — Не зря тренировался и учился, — Антон рвано рассмеялся и сильнее прижал Арсения к себе. — Где спальня? — Вон та дверь, — задумчиво прошептал тот, указав пальцем на дальнюю тёмную дверь. — А ты… многим сосал? — Ревнуешь? — парень скользнул носом по его щеке, оставив теплый след. — Ты был лучше всех. И я… возбуждался, пока отсасывал тебе. — Значит, да… — голос Арсения дрогнул, словно он боялся услышать ответ. — Ты гей? — Нет, — Антон пожал плечами, опуская его на широкую кровать, и лег следом. — Иногда девчонки тоже нравятся. Би, наверное, — он огляделся и с улыбкой добавил: — У тебя тут красиво. — А я не гей, — голос Арсения стал чуть тише, но в нём слышалась тревога. — Хорошо, — Антон усмехнулся и поцеловал его в коленку. — Пока сам не раздвинешь ноги перед парнем — ты натурал, — он замолчал, заметив, как напрягся Арсений. — Арс… ты чего? Обиделся? — Нет, — Арсений резко качнул головой и встретился с ним взглядом. — Ты мне правда очень нравишься, но я не хочу спать с тобой… — он запнулся, дыхание сбилось. — Нет, я хочу. И секс хочу. Но… ты делаешь это потому, что я тебе нравлюсь? Или просто… — Я же пошутил про еду, — Антон неловко рассмеялся, пытаясь разрядить атмосферу, но в голосе слышалась горечь. — Неужели ты думаешь, что жить в общаге так тяжело? Что я…? — он резко отстранился, прижав руки к себе, и его губы дрогнули в кривой улыбке. — Мерзко, да? Одно дело — кончать мне в рот в туалете, а совсем другое — пустить в кровать. В квартиру. Ты думаешь, что я что-то вынесу? Болячку занесу? Или… — он засмеялся коротко, почти болезненно, закинув голову назад. — Еда? Это была шутка. Я бы никогда… — Ты меня не так понял, — Арсений осторожно дотронулся до его руки и заставил посмотреть прямо в глаза. Его голос звучал твёрдо, хоть и дрожал. — Тебе не нужно заставлять себя. Мы можем провести эти выходные вместе… Я отвезу тебя на учёбу, сходим куда-то, отдохнём, — он резко поддался вперёд и обнял Антона за шею, прижимаясь крепче, чем прежде. — Ты мне очень нравишься. И я не хочу тебя использовать или обижать. — Спасибо, — Антон хрипло рассмеялся и украдкой стёр несколько дорожек с щеки. — Ты очень хороший парень, знал об этом? Парень-мечта. — Не твоя? — тихо, почти с придыханием спросил Арсений. — Что? — Не твоя мечта, да? — он прижался к его щеке, дыхание скользнуло горячим шёпотом прямо в ухо. — Пожалуйста, будь честным. — Я… я всегда честный, — Антон мягко обнял его, сжимая ладонями спину так крепко, будто боялся отпустить. — Ты мне очень нравишься. Ещё в первый день понравился. Но ты ведь такой правильный, такой хороший… а я рядом с тобой, как собака бездомная. — Я люблю собак, — Арсений нежно обхватил его лицо ладонями, и в дрожащем голосе прозвучала просьба: — Могу я забрать тебя себе? Будешь моей домашней собакой, а я твоей… — Арс, — он сжал его руки на своих щеках и выдохнул чуть спокойнее, — это так плохо звучит. Не думай об этом так много, это обычный секс, им все занимаются. Ты мне ничего не должен за него, а я тебе. — А если… если я дам тебе всё, что ты хочешь, но без секса? — в голосе Арсения проскользнула едва заметная мольба. — Ты останешься? — Останусь, Арс, — тихо, но твёрдо ответил тот, а потом, чуть улыбнувшись, прижал его ладони к своим губам, оставляя на них короткий поцелуй. — Но я всё равно хочу с тобой переспать. Давно хочу, правда, — он засмеялся, но смех вышел неровным, почти горячим. — Я… Не понимаю, почему сейчас ты решил разговаривать, а не вжимать меня в матрац и трахать, но я всё ещё согласен. — Ты такой хороший, — неожиданно мягко прошептал Арсений, кончиками пальцев касаясь щеки парня. — Сколько смотрю на тебя, а ты с каждым разом всё лучше. — Я? Лучше? — Антон чуть усмехнулся, но взгляд его дрогнул. — Как ты на меня смотришь? Может я тоже так хочу. — Смотрю тебе в глаза, а ты смотришь мне, — парень выдохнул тише, будто боялся признаться вслух. — Смотрю, как ты смеёшься на парах со своим Димкой. Как куришь на переменах. Как… меняешься, когда смотришь на меня. — Ты не такой, как они, — Антон резко перетянул парня к себе на бёдра, прижимая к груди. Его голос дрожал, но звучал уверенно: — Первый раз в жизни встретил такого красивого, доброго, чудесного человека. Такого… милого. А ты… почему всё это время терпел мои подколы? Почему не ударил, не ответил? — Я думал, ты так флиртуешь, — Арсений неловко рассмеялся, слегка покраснев. — Ты ведь всегда смотрел на меня по-особенному. Я думал, ты так… пытаешься привлечь моё внимание. Знаешь, в школе за косички дёргают… А ты, просто издевался? — Нет, я бы никогда, — Антон прижал его сильнее, горячо выдыхая в шею. — Прости за них. За каждую глупую шутку. Я просто сходил с ума рядом с тобой. Не мог нормально думать. — Ты уже достаточно раз извинился в той подсобке, — Арсений снова неловко улыбнулся, взгляд его потеплел. — Но почему ты тогда помог? Не смеялся. Не издевался. — Смеяться над тем, что у тебя стоит на меня? — он мягко улыбнулся, скользнув губами к его шее. — Я тогда понял, что я тоже тебе… Небезразличен. — Да, причем давно. — Ну раз мы всё обсудили, как ты и хотел… — Антон прищурился хитро, но в глазах плескалась нежность. — Может, теперь займёмся сексом? У тебя есть смазка? На этом вопросе Арсений неожиданно смутился, но губы тронула лёгкая, почти детская улыбка. Он уткнулся носом в его грудь и прошептал едва слышно: — Я заказал. И смазку, и презервативы… и мороженое. — Мороженое? — Антон изумлённо приподнял бровь, а потом не выдержал и тихо рассмеялся, целуя его в висок. — Да, — он чуть смущённо усмехнулся и нехотя высвободился из крепких объятий. — Подумал, тебе может понравиться. Он направился к кухне, но, задержавшись на миг и поймав его взгляд, негромко бросил через плечо: — Я быстро, — Арсений вернулся, держа в руках смазку и пачку презервативов. — Хочешь, я встану на колени? Или раком? Чтобы тебе удобнее было? — Антон раскинулся на кровати, улыбаясь дерзко и в то же время слишком открыто. Он смотрел на Арсения внимательно, с прищуром, пока тот пытался разобраться в надписях на бутылке. — Арс? — Да, я… — он наконец поднял глаза, и растерянная улыбка дрогнула на губах. — Это подойдёт? — Подойдёт, — Антон кивнул, и в голосе уже слышалось нетерпение. — Так как мне? Могу лечь на живот, просто вставишь. — Нет, — Арсений замялся, но всё же сказал твёрже: — давай на спину. Чтобы я мог тебя обнимать… или лечь сверху. Я хочу касаться тебя везде. Можно? — Всё, что захочешь, — прошептал Антон и сам потянулся к нему. Губы встретились горячо, нетерпеливо, Арсений сразу же прижался ближе, обвивая Антона руками, позволяя телу отозваться на прикосновения, а на лице заиграла откровенная улыбка — счастье, такое тихое и интимное, что казалось, оно принадлежит только им двоим. — Я осторожно, хорошо? — прошептал он в губы, скользнув ладонью по щеке Антона. — Да… только сделай уже, — голос Антона дрогнул, дыхание сбилось, а глаза смотрели так жадно, что у Арсения заныла грудь от нежности. — Прости, — хрипло выдохнул Арсений и торопливо потянулся к пачке. Несколько блестящих квадратиков выскользнули из пальцев и упали на постель. Он на секунду задержал взгляд на своих руках, потом разорвал один из пакетиков, натянул презерватив на пальцы и щедро смазал их лубрикантом. — Я чистый, можешь так не волноваться, — Антон произнёс это слишком быстро, и в голосе прозвучала горечь, от которой он сам напрягся. — Я боюсь тебя поцарапать или порвать, — Арсений поднял на него взгляд, полный смятения и осторожной решимости. — Говори, если будет больно. — Хорошо, Арсюш… — голос сорвался, но он намеренно сказал чуть громче, будто хотел закрепить уверенность, подарить опору. Арсений вздрогнул, словно от удара током, и тут же залился румянцем, который расползся по лицу и шее. Имя прозвучало слишком нежно, слишком интимно, и сердце болезненно дрогнуло в груди. — Арсюш, — повторил Антон мягче, и уголки его губ приподнялись. — Я тебе полностью доверяю. Делай всё, что хочешь. Он улыбнулся теплее, заметив, как краснеют уши парня, и эта неуверенная, смущённая реакция только сильнее согревала изнутри. — Да, — выдохнул Арсений так, будто обещал что-то большее, чем осторожность. — Я буду очень бережным… с тобой. Он медленно ввёл два пальца, будто боялся лишним движением причинить боль. Двигался осторожно, мягко поглаживал нежные стеночки, позволяя телу Антона привыкнуть. Тепло и теснота сжимали его пальцы, каждый осторожный толчок будто открывал дорогу глубже. Арсений ловил малейший отклик — как дернулся живот, как напряглись бёдра, как дыхание стало слишком прерывистым. — Мне очень нравятся твои пальцы… и ты тоже, — почти спокойно выдохнул Антон, но голос дрогнул. Через мгновение он повернул голову — и наткнулся на взгляд Арсения. Щёки того горели, глаза блестели, а губы дрожали от напряжения и нежности. — Ты… ты мне тоже очень нравишься, — мягко прошептал парень и тут же коснулся его губ. Поцелуй был робким, осторожным, словно они оба боялись прервать этот хрупкий миг. В то же время внутрь скользнул третий палец, движения стали глубже, ощутимее. — Дразнить тебя — сплошное удовольствие, — Антон застонал тише, поддаваясь на его ритм, и улыбнулся, чувствуя, как дрожит его тело. — Ты такой милый, когда смущаешься. — Это из-за тебя, — Арсений прижался лицом к его груди и выдохнул горячо, сбивчиво. — Я думать не могу. Ты сейчас… такой красивый. Нет, всегда… очень красивый. — Я? — Антон тихо рассмеялся и, обняв его за спину, прижал к себе крепче. — Хорошо, я красивый. — Очень красивый, — упрямо повторил Арсений. — Ты тоже очень красивый, особенно сейчас. — Антон, я могу? — Да… вставляй, — Антон прошептал сдержанно, но глаза его светились ожиданием. Арсений вошёл осторожно, слишком медленно, будто прислушиваясь к каждой реакции, к каждому движению. Горячее, тесное тепло сомкнулось вокруг него, и дыхание внезапно сбилось, а сердце забилось быстрее. Он уткнулся лбом в грудь Антона, сдерживая стон, стараясь не потерять контроль, ощущая, как каждая клетка тела напряжённо откликается на близость. Антон провёл ладонями по его плечам, мягко, успокаивающе, а затем скользнул пальцами в его волосы, притянув ближе. Улыбка на губах была тёплой, доверчивой, почти нежной — в ней не было ни капли страха, лишь принятие и желание. — Так хорошо? Или ты… завис там? — он тихо усмехнулся, но дыхание сбилось. — Можешь быстрее. — Нет… медленно, — Арсений поднял глаза, его голос звучал виновато, почти отчаянно. — Чтобы тебе не было больно. — Ты сдерживаешься ради меня? — Антон коснулся его лица ладонью, взгляд стал серьёзным. — Да. Ты как? — Очень хорошо… но я хочу быстрее, — едва слышно выдохнул парень, крепко обвивая его ногами и прижимая ближе. Резкий толчок — почти до половины. Тело Антона выгнулось, он резко вдохнул, закусив губу. Глаза расширились, дыхание стало рваным. — Прости, — Арсений торопливо прижался к его щеке, ловя каждое движение. — Прости… ты как? Сильно больно? — Ты до конца вошёл? — с трудом прошептал Антон. — Нет… только наполовину, — Арсений кончиками пальцев бережно стёр слезинку с его ресниц. — Скажи, очень больно? — Терпимо, — он выдохнул глубже, будто собираясь с силами, и сам потянулся к нему губами. — Давай… как хотел. Только медленно. Арсений мягко скользнул губами по его ключицам, шее, поднимаясь выше, к губам. Каждое прикосновение было словно извинение, попытка загладить боль. Он провёл рукой по щеке, стирая новые слёзы. — Прости, очень больно? Я не хотел. — Нет, оно… Само собой, ты тут ни при чем, — Антон притянул руку парня к своим губам и поцеловал. — Посмотри на меня, Арсюш. — Прости. — Прощаю, — прошептал Антон, и губы его дрогнули в слабой улыбке. — Ты мне тоже очень нравишься. Правда. — Ты мне… ещё больше, — сорвалось с губ Арсения, и он наклонился, прижимаясь ближе, вбирая в поцелуй его дыхание, его дрожь, его доверие. — Я могу? — голос Арсения дрогнул, но в голубых глазах было столько просьбы, что Антон только кивнул. — Да… только поцелуй, — выдохнул он и сам подался вперёд, прижимаясь к его губам. Поцелуй вышел сбивчивым, почти неуклюжим — влажным, торопливым, будто Антон боялся упустить хоть миг. Он всё время тянулся выше, хватался за спину Арсения, дрожал, рвано выдыхал прямо ему в губы, чтобы снова прильнуть, снова попробовать глубже. Арсений же двигался осторожно, размеренно, словно задавал мягкий ритм, но при этом позволял Антону всё. Каждый его отклик был чуть смущённым, каждая попытка отстраниться — неуверенной, и всё же он снова возвращался. На лбу проступил пот, губы дрожали, глаза метались, всё время цепляясь за Антона, как будто искали опору. — Больно? — тихо спросил Арсений, касаясь ладонью его щеки. Антон прижался к этой ладони, закрыл глаза и прошептал едва слышно: — Терпимо… Ты скоро? Можешь… или я… — он неловко рассмеялся, поджал губы, и, открыв глаза, встретил пристальный взгляд. — Не смотри так… Я думать не могу. — Тош, — Арсений замялся, мягко погладил его по груди и чуть отстранился. — Давай я по-другому сделаю. Прости, если не так… Я могу… тебе тоже отсосать. — Дурак, — Антон улыбнулся сквозь напряжённое дыхание, снова прижимая его ближе. — Мне всё нравится. Ты только не останавливайся. — Хорошо… — прошептал тот, и его голос дрогнул, но в нём появилось больше уверенности. — Я постараюсь. Он медленно выскользнул, позволяя Антону выдохнуть с облегчением, и осторожно перевернул его на живот. Подтянул несколько подушек, устроил удобнее и неуверенно поправил волосы, словно боялся хоть чем-то причинить дискомфорт. — Зачем… я ведь испачкаю, — хрипло прошептал Антон, но тут же сбился, замолк, когда почувствовал, как тёплые, смазанные пальцы скользнули к его сжатому отверстию. — Арс? — Я осторожно, — горячее дыхание коснулось уха, и тут же рядом оказалось его тяжёлое, уверенное тело. — Не дёргайся. — Хорошо, я… — Антон не удержался, обернулся, и тут же ощутил губы на своей шее. Арсений целовал его медленно, с какой-то ненасытной жадностью: плечи, шею, уши, оставляя влажные, горячие следы, а между поцелуями шептал несвязные слова — слишком тихие, чтобы разобрать, но дрожь от них пробегала по всему телу. Его ладонь скользнула ниже, нашла пальцы Антона и переплелась с ними, крепко, будто обещая не отпускать. — Ты дрожишь, — почти с улыбкой выдохнул парень, прижимаясь ближе. — Это из-за меня? — Да… ты ведь так… — Антон тихо рассмеялся, но тут же выгнулся, прижимаясь ягодицами к нему. — Не дёргайся, — прошептал Арсений, прикусывая кожу на его шее. И медленно, плавно, прижимая головку ко входу, вошёл внутрь одним уверенным движением. Антон сначала застыл, дыхание сбилось, но стоило Арсению осторожно толкнуться глубже, как с его губ сорвался протяжный, полный удовольствия стон. — Сделай… ещё, — выдохнул он, цепляясь пальцами за простынь. Арсений послушно коснулся губами его плеча, повторил движение — мягко, уверенно, чуть медленнее, чем хотелось, словно растягивая каждый миг. Потом так же медленно вышел и снова вошёл, аккуратно подбирая угол, пока не раздался сдавленный вскрик, переходящий в громкий, трепещущий стон. Антон сам подался назад, подстраиваясь, впуская его ещё глубже, и в этом движении чувствовалась полная отдача, напряжение, от которого захватывало дух. Арсений улыбнулся, скользнул ладонью по бедру и обхватил его возбужденный член. Движения были мягкими, ласковыми, словно он и сам наслаждался каждой секундой этого прикосновения. — Ар-р-с… — почти с рыком выдохнул Антон, оборачиваясь через плечо, глаза были влажными, губы дрожали. — Больно? — Арсений поймал его губы в коротком поцелуе, и прижался лбом к виску. — Не-нет, я скоро кончу. — Хорошо, — Арсений мягко улыбнулся и прижался ближе, чувствуя, как тело под ним дрожит. — Я тоже скоро… Ты такой горячий, сжимаешь так сильно, что я почти схожу с ума. — Я… прости… — Антон неловко выдохнул, закусив губу. — Не нужно, — голос дрогнул, но в нем отчетливо чувствовалась нежность. — В тебе так хорошо… Ты прекрасный. Он подался вперёд, обхватил его плотнее и, сделав несколько быстрых движений рукой, почувствовал на пальцах обжигающую жидкость. Антон кончил слишком резко, будто сорвался — закусил угол подушки и что-то невнятно простонал, выгибаясь под ним. Арсений не выдержал и кончил следом, толкнувшись глубже и уронив лоб на плечо Антона, осыпая его горячими неразборчивыми поцелуями. — Я сейчас… — его голос сорвался, тело предательски подалось вперёд, прижимаясь к Антону плотнее. — Выйду сейчас. — Можешь… снова, — Антон обернулся через плечо. В его взгляде было что-то жадное, дерзкое, и он заметил потемневшие глаза, влажный от пота лоб. — Арс? — Я чуть с ума не сошёл… Ты такой… — Арсений рвано выдохнул, скользнул губами по шее, оставляя цепочку горячих поцелуев вниз к плечам. — Какой? — он поддался назад, прижимаясь бедрами сильнее. — У тебя опять стоит… так быстро. — Я… не могу… — Арсений с трудом сдерживался, но руки сами инстинктивно обвивали его крепче, не желая отпускать. — Можешь снова, — хрипло рассмеялся Антон, дрожа от возбуждения. — Такое странное… странное ощущение, когда ты внутри… и он снова становится твёрдым. — Замолчи, — он тоже рассмеялся, но рвано, с надрывом, и прижался щекой к его лицу. — Там так… горячо. — Да? — Антон приподнял бровь и медленно подался назад, насаживаясь почти до конца. — Значит, тебе нравится моя… — Да… и ты тоже, очень, — Арсений прижался всем телом, жадно выдыхая в его шею. — Ещё раз, и я тебя накормлю. — А ты можешь прямо сейчас? Как там говорят… заполнишь меня? — парень хитро улыбнулся, поддаваясь назад сильнее. — Молчи, — Арсений прикрыл его рот ладонью и горячо зашептал прямо на ухо: — Ещё раз заставлю тебя кончить, а потом накормлю обедом на кухне, в кинотеатре возле дома новый фильм, а на плойку вышла новая игра для двоих, в понедельник отвезу сразу на пары… — Надеюсь, ты про другой понедельник, — Антон хрипло рассмеялся и поцеловал его в уголок губ. — Потому что этот я планирую провести только с тобой. Я же себе на выходные уже насосал. — Нет… — Арсений запнулся, взгляд его дрогнул. — Я хотел… предложить не только выходные. Может, попробуем вместе? Отношения… — Ты серьёзно? — Антон вдруг широко улыбнулся, глаза засверкали радостью. — Ты предлагаешь мне быть твоим парнем? Да! — он тихо рассмеялся и добавил тише: — Я себе на парня насосал! — Замолчи, — Арсений мягко улыбнулся и прижался ещё ближе. — Люблю тебя.