𝒘𝒆 𝒘𝒆𝒓𝒆 𝒏𝒆𝒗𝒆𝒓 𝒇𝒓𝒊𝒆𝒏𝒅𝒔

***

– Если я тебя пристрелю... то, мы останемся друзьями? – Мы и не были друзьями. – Но... но ты ведь столько о себе рассказал! – Н-да, я и впрямь многое рассказал. Надеюсь, завтра не буду об этом вспоминать. – Нет.. нет-нет-нет! Давай без этого! Н-не смей смотреть мне в глаза, и говорить, что все, что мы делали, для тебя ничего не значит, ведь я знаю, что это неправда! – Ты мне что признаешься? Да, ведь именно этого все и хотят – гетеро-парочку! – Боже правый, можно посерьёзнее? Можешь хоть к чему-то серьёзно отнестись?! – Чел, ты мультяшный клоун. Как мне вообще к тебе серьёзно относиться? – Но... я... мгх.. Ты мне раскрылся. Никак не наоборот. Ты... просто притворишься, что этого не было? – Кажется, ты что-то путаешь. – Ты поэтому не пришел на похороны Каумфо? – Я ни на чьи похороны не хожу! – Ага, не сомневаюсь! Ведь ты боишься! Боишься, что покажешь человеческие эмоции! – Я боюсь, что СДОХНУ от скуки! – А тебе не приходило в голову, что именно из-за этого люди и рассеиваются? – О-хо-хо, мой Бог! Ты реально будешь винить меня в том, что и другие тоже делают?! Ты их не знала! И ты не знаешь, какие они до рассеивания! С ними НЕ приятно быть рядом. СОВСЕМ! Ты.. эх.. – Мне.. жаль. – Не сомневаюсь... Тс-с-с.. о-ох, блин! Это было весьма неловко, да? Ну, вышибешь мне мозги? Между ними впервые за весь диалог повисла долгая пауза, прежде чем Помни спросила: – Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь? – Переживу. И, наверное забуду о тебе. – Ладно.. Ладно... Я поняла. – Ах.. д-д... Бли-ин, ты че, совсем шуток не понимаешь, да? Помни отвернулась от кролика, крепко сжимая в руках пистолет, и руки дрожали от услышанных слов. Ее прежняя улыбка скривилась в гримасу, а зрачки были с размером в горошину, когда она пыталась переваривать поток мыслей лезших ей в голову. Внезапно ее озарила идея, и не секунду не обдумывая ее, она обернулась к Джексу, направив дуло пистолета себе в висок, и ее палец спустился на спусковой крючок. Джекс явно не ожидал подобного поворота, и с удивлением наблюдал за ней, не понимая чего она хочет. Помни молча спустила крючок, и в этот момент Джекс за секунду сорвался со своего места к ней. Помни же отбросила в этот момент пустой пистолет в сторону, и раскрыла свои руки для объятий, и Джекс влетел прямо в них. Крепко сжав Джекса в своих руках, Помни подняла свой взгляд на него, с улыбкой встретившись с его нервным взглядом. – Видишь? Тебе не все равно. – ПОМНИ, БЛ*ЯДЬ, ХВАТИТ! Хватит искать во мне доброту! Я намеренно ни с кем не сближаюсь, я намеренно тебя отталкиваю, потому что я не хочу себе друзей! Они доставляют только проблемы в этом мире... Я не хочу снова переживать потерю близких мне... людей. Джакс грубо оттолкнул от себя Помни и, не сказав больше ни слова, скрылся в двери своей комнаты. Помни не стала его преследовать. Ее руки все еще дрожали, но уже не от страха, а от адреналина. Она выиграла эту маленькую битву. Она доказала ему и, в первую очередь, самой себе, что под этой маской пофигизма скрывается что-то живое. Она подняла с пола пистолет, из которого всего минуту назад была готова «вышибить себе мозги». Дуло было липким от ее ладоней. – Безумие. – прошептала она, но на ее губах играла слабая, победоносная улыбка.

***

Вокруг играла живая музыка оркестра, Помни с удивлением прошла в театр, где должна была пройти «ПРЕМИЯ "ЛЮБИМЫЙ ПЕРСОНАЖ"», и по пути случайно столкнулась с Рагатой, так как они обе были погружены в свои мысли. – Ох! – в унисон произнесли девушки, увидев друг друга. – Эй, я должна кое-что... – Эй, я думаю, что должна.. Неловко помолчав секунду, они уставились друг на друга, не ожидая что одновременно заговорят. – Давай, ты первая. – Нет, давай ты. – Поговорим после шоу. – наконец предложил шут, с понимающей улыбкой глядя на куклу. – Да. Хорошо. Вместе они сели на сиденье практически перед сценой, рядом с Королером и Зубл с Гэнгел позади них. Джекс вошёл зал после них и неодобрительно посмотрев на их места, решил сесть в самую дальнюю часть от сцены. – Дамы и господа! Мы начинаем премию "Любимый персонаж"! Но, для начала, я бы хотел поблагодарить членов жюри, за рассмотрение номинантов и голосование за победелей! – МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, КЕЙН! – громко прокричали члены жюри. – З-заткнитесь... – смущено ответил зубастик, растопырив руки и ноги. – Ладно... Почти все внимательно слушали ведущего шоу, явно заинтересованы в выборе зрителей, однако Джекс тем временем покинул зал, направляясь в уборную комнату, и сразу же влетев туда, включил кран и вода полилась большим напором. Он поднял голову и уставился в зеркало. Несколько секунд просто стоял, будто проверяя действительно ли отражение двигается вместе с ним. Улыбка привычно скользнула по его лицу, натянутая, почти автоматическая, но тут же дрогнула. Джекс наклонился ближе. Его взгляд стал настороженным. Лицо в зеркале казалось чужим: слишком ровные линии, слишком блестящие глаза. Он провёл рукой по щеке, по шее словно проверял, совпадает ли ощущение с тем, что видит. Отражение подчёркивало искусственность каждой детали, и в этот момент его плечи чуть дрогнули. Он резко отпрянул назад, но зеркало по-прежнему отражало его. Дыхание стало сбивчивым. Джекс ухватился за край раковины, наклонился, будто пытаясь удержать равновесие. Ноги дрожали, тело слегка шаталось из стороны в сторону. Глаза снова поднялись к зеркалу, теперь в них была паника. Зрачки расширены, взгляд метался, как у загнанного животного. Он всматривался в самого себя, но будто не узнавал того, кто смотрел на него в ответ. Щёки подёргивались, руки сжимали металл раковины всё крепче. С каждым мгновением он становился всё менее собранным: плечи сгорбились, дыхание сбилось, губы беззвучно шевелились. Взгляд полный ужаса и растерянности. Казалось, он вот-вот рухнет на пол, не выдержав тяжести собственного отражения. Дверь в уборную была приоткрыта. Изнутри доносился сдержанный, прерывистый звук, не то шипение, не то хрип. Она тихо вошла и застыла на пороге. Джекс сидел на полу, прислонившись спиной к раковине, колени были подтянуты к груди, а голова упёрлась в них. Его плечи судорожно вздрагивали. Это был не плач. Это были тихие, животные спазмы паники, которые он отчаянно пытался заглушить, закусив до боли свою собственную перчатку, чтобы не издавать ни звука. Он был без своего привычного доспеха из сарказма, маленький, подавленный и абсолютно разбитый. Он дышал так часто и поверхностно, словно задыхался. Сердце Помни упало. Она видела его злым, насмешливым, уставшим, но никогда таким... сломленным. – Джекс? – ее голос прозвучал тише шепота. Он вздрогнул, как от удара током, и резко поднял голову. Его глаза, широко раскрытые от ужаса, были полны слез, которые он отчаянно пытался сдержать. Увидев ее, в его взгляде вспыхнула дикая, первобытная ярость. Ярость загнанного в угол зверя, застигнутого врасплох. – УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! – его голос сорвался на хриплый крик. Он отшатнулся от нее, вжавшись в стену. – Немедленно! Катись к черту! Не смей на меня смотреть! Он пытался кричать, но получалось только хриплое, сдавленное шипение, полное стыда и ненависти в первую очередь, к самому себе. Помни не ушла. Вместо этого она медленно, как к дикому животному, сделала шаг внутрь, а затем еще один. –Я не уйду. – сказала она тихо, но твердо. – Я тебя ненавижу! – выкрикнул он, и его голос снова подвел, превратившись в сдавленный стон. – Ненавижу! Убирайся! Это приказ! – Ты не можешь меня заставить. – ее собственные руки дрожали, но она продолжала приближаться, пока не оказалась прямо перед ним. Она видела, как его тело сотрясает мелкая дрожь, как он пытается отодвинуться, но ему некуда деваться. Она медленно опустилась на колени перед ним, на холодный кафель пола, не отрывая от него взгляда. –Со мной тоже такое бывает, – прошептала она. – После... Самого первого приключения. По ночам. Я просто пытаюсь дышать. Он замотал головой, сжимая виски руками, словно пытаясь выдавить оттуда панику. –Заткнись... просто заткнись, не говори со мной как с... как с больным... – Я не говорю как с больным. Я говорю как с человеком, который мне не безразличен.– она осторожно, давая ему время отпрянуть, протянула руку. Она не тронула его, просто положила свою маленькую ладонь в перчатке рядом на пол, между ними. Он смотрел на ее руку, потом на ее лицо, и в его глазах бушевала война: дикое желание оттолкнуть ее и отчаянная, непроизвольная потребность в том, чтобы его не отпустили. – Пожалуйста, – выдавил он наконец, и это слово прозвучало как мучительная пытка. – Просто... уйди. Оставь меня. Ты не должна этого видеть. Я не хочу, чтобы ты... чтобы кто-либо... – Я уже вижу. – мягко перебила она. – И ничего. Со мной все в порядке. Я никуда не ухожу. Ее спокойствие, ее упрямый отказ поддаться его ярости и панике, заставляли его принять её присутствие. Его дыхание, все еще частое и прерывистое, начало понемногу выравниваться. Дрожь стала чуть менее сильной. Он закрыл глаза, откинув голову на стену, и сделал глубокий вдох. – Этот дурацкий цирк... – пробормотал он с ненавистью. – Эти идиотские приключения... Я не могу... Я ненавижу, когда люди рассеиваются... – Я понимаю. – прошептала Помни. Она не стала говорить ничего больше. Она просто оставалась с ним на полу в этой холодной, стерильной ванной, дыша с ним в одном ритме, пока его плечи не перестали судорожно вздрагивать, а хрип в его груди не сменился на просто тяжелое, уставшее дыхание. Он не смотрел на нее. Стыд жгучей волной накатывал на него. Он показал ей свою самую уязвимую, самую неприглядную часть. И она... не убежала. Медленно, все еще не глядя на нее, он опустил одну свою большую руку из перчатке и накрыл ею ее маленькую ладонь, все еще лежащую на полу. Его пальцы сжались вокруг ее пальцев с такой силой, словно он тонул, а она была его единственным спасательным кругом. Они просидели так в полной тишине, пока его дыхание окончательно не пришло в норму. Он не говорил «спасибо». Он не говорил ничего. Но этот молчаливый контакт, его рука, сжимающая ее, говорила громче любых слов.

***

С того момента в ванной комнате между ними возникла какая-то связь, Помни хотелось как можно чаще быть рядом с ним, чтобы избежать подобной резкой паники, а Джекс же.. Он был порой не против, что она ходила рядом с ним, и в редких случаях он сам хочет быть рядом с ней и поговорить. В этот раз Помни сидела на полу возле сцены, устало скинув ботинки. Приключение вымотало её и физически, и морально. Она подняла взгляд и заметила Джекса, тот лениво развалился в кресле неподалёку и крутил в руках свой игральный нож. – Ты выглядишь так, будто тебя камаз переехал. – заметил он, не поворачивая головы. – Спасибо за комплимент. – фыркнула она и уронила подбородок на колени. – Мог бы хотя бы спросить, как я себя чувствую. – Хм… – Джекс сделал паузу, будто на мгновение задумался, и только потом ухмыльнулся. – Ну… живёшь же? Значит, всё окей. Она закатила глаза, но улыбка всё же мелькнула на её лице. Некоторое время они сидели молча. Потом Помни вздохнула: – Знаешь, иногда мне кажется, что я до сих пор не привыкла… к этому миру. Всё выглядит ярко и весело, но внутри пусто. Она ждала сарказма. Шутки. Насмешки. Но Джекс ничего не сказал. Он продолжал вертеть нож в руках, не глядя на неё, но его уши чуть дрогнули, выдавая, что он слушает. – Ну и ладно. – пробормотала она, решив, что он не ответит. Только через минуту он неожиданно произнёс: – Если слишком долго думать о пустоте, она тебя сожрёт. Лучше притворяться, что всё весело. Так… меньше шансов сломаться. Его голос прозвучал глухо, без обычной иронии. Помни приподняла голову и с удивлением посмотрела на него. Он тут же скривился в знакомой ухмылке: – Чёрт, кажется, я только что сказал что-то глубокомысленное. Давай сделаем вид, что ты это не слышала. – Нет уж! – слабо улыбнулась она. – Я это запомню.

***

Спустя некоторое время, в цирке наконец-то наступила редкая тишина. Остальные разошлись по своим комнатам, и лишь Помни сидела на ступеньках у сцены, лениво рисуя пальцем по пыли. Она вздрогнула, когда рядом с ней вдруг бесшумно оказался Джекс. Он опустился на ступеньку, вытянув длинные ноги вперёд. – Тьфу ты, напугал! – сердито сказала она. – Это было слишком легко, – ухмыльнулся он, откинувшись на руки. – Ты бы в реальном цирке долго не протянула. Она закатила глаза, но быстро смягчилась. Несколько минут они сидели молча, слушая, как вдалеке потрескивает фонарь. – Джекс, – тихо сказала она, – а у тебя… вообще есть что-то, что тебе нравится здесь? В этом месте? Он долго молчал. Казалось, что вопрос его раздражает, что он вот-вот пошутит и всё сведёт на сарказм. Но потом он заговорил тихо, почти устало: – Нравится? Ха. Тут особо не из чего выбирать… – он прищурился, глядя куда-то в темноту. – Но, наверное… иногда… есть моменты, когда не так тошно. – Например? – мягко спросила Помни. Он повернулся к ней. Его ухмылка была привычной, но взгляд слишком серьёзным. – Когда кто-то рядом даже когда я прошу уйти, и относиться ко мне также как к другим. Когда просто… остаются. Она удивлённо распахнула глаза. Сердце сжалось от этих слов, слишком искренних, слишком неподходящих для него. – Ты сейчас… про меня? – шёпотом спросила она. Он резко откинулся назад и заложил руки за голову: – Чёрт, не надо было говорить подобную глупость... Забудь. – Нет! – Помни чуть улыбнулась, но в её улыбке было больше тепла, чем веселья. – Я не забуду. Он ничего не ответил. Но в этот момент его уши дрогнули, и она заметила, что он слегка отвёл взгляд, будто не хотел показывать, как для него это важно.

***

Последние дни Джекс будто растворялся в воздухе. Он почти не появлялся вместе с остальными, а если и приходил, то держался в стороне. Помни заметила его однажды в коридоре: он стоял, прислонившись к стене, и что-то вертел в пальцах. Когда она подошла ближе, он резко спрятал руки за спину. – Ты меня что избегаешь? – прямо спросила она. – Ха! Ты переоцениваешь своё обаяние, – усмехнулся он. – У меня есть дела поважнее. – Какие ещё дела? – прищурилась она. – Ты даже на последнее приключение не пошёл. – Ага. И, знаешь что? Я между прочим кайфанул. Без ваших драм и воплей жизнь куда веселее. Она нахмурилась. Её сердце неприятно кольнуло, но она упрямо сделала шаг ближе: – Ты врёшь. – Ох, да перестань, – Джекс вскинул руки. – Ты же сама хотела, чтобы я относился к тебе серьёзно? Вот, пожалуйста: мне с тобой неинтересно. Ты слишком... липнешь. Его слова ударили сильнее, чем он ожидал. Помни отшатнулась, не в силах сразу ответить. А Джекс отвернулся, пряча глаза. Его ухмылка выглядела слишком натянутой, почти болезненной. – Серьёзно, – бросил он. – лучше держись от меня подальше. Я не… я не тот, к кому стоит привязываться. Он ушёл, оставив её одну посреди коридора. Помни сжала кулаки, не зная, что сильнее злость или боль. Но где-то в глубине души она почувствовала, что он лжёт. Он отталкивает её не потому, что не хочет её рядом. А потому, что боится.

***

Еще через пару дней Джекс перестал появляться совсем. Никто его не видел и не слышал, что не могло не остаться без внимания Помни. Она решила самостоятельно выяснить, что с ним происходит, и почему он решил отдалиться от нее снова. Ей действительно было неясно, почему он то дает ей надежду на дружбу и на хорошие взаимоотношения, а потом бросает ее словно мусор. Агрессивными шагами, и громким топотом от них, она подходит к комнате Джекса, и без церемонии собирается войти в комнату кролика, однако, дверь заперта. Это не остановило ее, напротив, пробудило в ней больше мотивации проникнуть в его комнату и свернуть ему шею, поэтому она начала бешено стучать по его двери своими костяшками пальцев. Через секунду она услышала шаги за другой стороной двери, но он будто и не собирался открывать дверь. – Что тебе нужно? – ядом выплеснул Джекс, уставившись на дверь. – Почему ты снова делаешь это? Почему ты сначала даёшь мне надежду на то, что мы можем быть друзьями, а потом ты мне в душу плюёшь и оставляешь меня одну?! – решив не топтаться вокруг да около, мультяшка прямо задала свой вопрос, который интересовал ее уже долгое время. – Ты только это хотела спросить? – он выбросил это так, будто ожидал такого вопроса от нее, и разочарован тем, что она пришла только ради этого вопроса. – Ну.. а что ещё ты хотел услышать от меня? Я.. я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать или получить? Я пытаюсь тебя понять, и ты сначала подпускаешь меня к себе, открываешь свою личность, но затем снова запираешься будто ничего и не было! Я хочу помочь тебе Джекс, но ты будто специально не даёшь мне этого сделать. Внезапно Помни услышала как замок прокручивается в проеме двери, сигнализируя, что дверь открыта, но он не стал ее распахивать и она не смела ее открывать. – Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь? шепотом поинтересовался Джекс, все ещё уставившись на дверь. – Я не переживу. И, вероятно не смогу забыть о тебе. В одно мгновение, Помни отворила дверь в его комнату, от увиденного та невольно ахнула, и закрыла рот руками от удивления. Она застыла на пороге, сердце бешено колотилось в груди. Она ожидала увидеть его обычного, ухмыляющегося, саркастичного, может, даже раздражённого. Но вместо этого перед ней стоял Джекс, почти полностью объятый густой, вязкой тьмой. Его тело будто распадалось на тёмные фрагменты, которые то исчезали, то снова собирались в зыбкий силуэт. Лишь его лицо и одна рука оставались нетронутыми последняя нить, удерживавшая его здесь. Его яркие, неестественно светящиеся глаза горели в темноте, и этот свет больно ударил ей прямо в душу. Они больше не насмехались, не прятали за собой насмешливых слов в них отражалась боль, усталость и что-то похожее на прощание. – Джекс… – голос Помни дрогнул, сорвался. – Нет… нет, пожалуйста, не делай этого! Она шагнула к нему, протянула руку, но её пальцы лишь скользнули по колеблющейся грани тьмы. Она почувствовала, как холодная пустота обожгла кожу не больно, но так, будто всё тепло вытянули из неё в один миг. – Не подходи, – прохрипел Джекс, и его улыбка дрогнула. – Я не хочу, чтобы ты… видела это. – Замолчи! – выкрикнула она в отчаянии, не сдерживая слёз. – Я не позволю тебе уйти, слышишь?! Но тьма продолжала ползти выше. Она уже охватила его плечи, сжимала шею, словно петля, готовая поглотить окончательно. Только его рука оставалась протянутой к ней единственный кусочек, ещё живой, ещё реальный. Помни бросилась к нему и схватила эту руку обеими ладонями. Она вцепилась в него так, словно могла силой удержать здесь, в этом мире. Слёзы текли по её лицу, падали на его пальцы, растворяясь в темноте. – Прошу тебя, не оставляй меня… не оставляй! – рыдала она, чувствуя, как дрожит его ладонь в её руках. Джекс, впервые за всё время, не пытался вырваться. Его пальцы мягко переплелись с её, и он, с неестественным спокойствием, наклонился и коснулся своими губами ее, нежно и аккуратно, даже не смея двигать губами, просто задержавшись так на минуту, будто запоминая – какого это чувствовать ее тепло. Ее и без этого большие глаза, расширились на все лицо, но она тоже не смела как-то двигаться, скорее потому что не могла и вовсе сдвинуться, а не потому что не хотела. Его яркие глаза вспыхнули в последний раз и в этом свете читалось всё, что он так и не сказал. – Прости. Слово прозвучало почти беззвучно, и в тот же миг тьма захлопнулась окончательно. Его рука исчезла из её ладоней, глаза погасли, и перед ней осталась лишь пустота. Помни рухнула на колени, сжимая в объятиях лишь воздух, и её всхлипы разносились по комнате, встречаясь только с глухим эхом пустоты. Никто не заметил как двери позади них закрылись, и оказалось кто-то уже очень долго стучит в дверь, и Помни бы не заметила это если бы не: – DAISY, DAISY, GIVE ME YOUR ANSWER, DO!