Мнимая единица

      Едва подлеченного после миссии и признанного «чистым» Невера выпускают из медблока, как Алиса по самую макушку загружает его нудной бумажной работой.       Невер не в восторге, но и не задает вопросов. Он понимает, зачем это нужно.       На задании ему сильно досталось; из-за повреждения СИЗОД он заразился аномальным грибком, и тот обосновался у него на коже, в легких, в крови — везде, до куда смог добраться. До мозга — не смог, вернее, не успел, медики вытравили его раньше.       Стандартные тесты после лечения показали положительный результат, но начальство этим не удовлетворилось.       «Эпсилон» даже бюрократию способен использовать в своих целях, и таким образом Невера именно что испытывают: проверяют то ли стрессоустойчивость, то ли мышление в целом, то ли еще что-то — Смотрители их знают, что именно.       Он даже не завидует Илье, который отделался первичным обследованием — чтобы исключить вероятность заражения, — и, как полностью здоровый, был отправлен в отпуск.       Ранг дает не только привилегии, но и обязанности.

***

      Поздним вечером того же дня Невер по привычке возвращается в свою квартиру, чтобы отдохнуть несколько часов. Но заснуть ему так и не удается: мокрая от пота простынь липнет к телу, а в летней духоте мерещится запах плесени.       Впору подумать, что никакого спасения не было, и он по-прежнему валяется в той заброшке, температурящий и пожираемый грибком, и из последних сил отгоняет от себя Илью, чтобы он не заразился тоже…       Порядком раздраженный выкрутасами собственного сознания, Невер одевается и спешит — сбегает — обратно в административный корпус, подальше от летней жары.

***

      Вечером пятого дня к нему в кабинет без спроса и предупреждения заваливается Илья.       — Что ты тут делаешь? — не отрываясь от документации, раздраженно спрашивает Невер. — У тебя еще должен быть отпуск.       Ему на все про все дали неделю — вряд ли Илью стали бы сдергивать в штаб раньше этого срока.       — Да я вот… шел мимо, решил тебя проведать — Алиса сказала, что можно, — смущенно отзывается тот, подходя. — Ты вон бухтишь, что я вне миссий на улице не бываю, а сам не лучше.       Невер машинально проводит рукой по отросшей щетине, — из-за очевидно невыполнимого объема работы он даже спит по минимуму, только чтобы не терять ясность мышления.       А потом до него доходит вся бесцеремонность сказанного напарником, и он в возмущении вскидывает голову.       У стоящего перед ним Ильи в глазах резвится целый полк чертей, взмокшие вихры торчат в разные стороны, а пиджак залихватски закинут на одно плечо, и его полу оттягивает что-то массивное.       Ходячее безобразие, а не спецагент.       — Разница в том, что я занят делом, — в конце концов холодно отвечает Невер.       — Оно и видно, — ничуть не впечатленный Илья смешливо фыркает. — На вот, держи… передачу с воли.       Он выуживает из кармана пиджака спелое яблоко и торжественно приземляет его на стол.       Невер смеряет тяжелым взглядом сначала фрукт, потом… другой фрукт. В смысле, Илью. Тот в ответ обезоруживающе лыбится.       Мимо он шел, конечно. Научился бы врать и не краснеть для начала.       Но яблоко в почти стерильном кондиционированном воздухе кабинета пахнет просто сокрушительно, и Невер некстати вспоминает, что уже прилично времени существует на одном только кофе.       И все же он на всякий случай говорит:       — Только попробуй… — и быстро исправляется, а то с его напарника станется и впрямь попробовать: — Только не пытайся в следующий раз притащить арбуз или что-то в этом роде.       Илья тупит взгляд и сознается:       — Я уже… Но его в тот раз на входе в штаб отобрали. Сами, поди, и съели потом, — ворчит он.       Невер даже не хочет спрашивать, как он пришел к этой идее — лишь закрывает лицо рукой в невысказанно-показательном: «За что мне это все?»