Рядом

Ни для кого не секрет, что переезд — это сложное и стрессовое мероприятие, но для Ким Ханбёль, как ей казалось, всё было наоборот. В начале она действительно светилась от счастья. Причин было несколько: во-первых, она смогла найти жильё, которое было по достаточно щадящей цене, что не могло не радовать девушку. К тому же, все находилось в хорошем состоянии и с ремонтом. Сначала Ким подумала, что её пытаются обмануть, но нет. Владелица — милая пожилая женщина, госпожа Пэк, всё показала и рассказала, предоставив необходимые документы. Ханбёль поняла, что этот «алмаз» нужно брать, пока не нашёлся кто-то ещё. Поэтому она сразу подписала договор и внесла плату за аренду на четыре месяца вперёд. Во-вторых, квартира располагалось недалеко от издательства, где она работала. Она уже предвкушала, как сможет поспать ещё один лишний час перед выходом, не боясь опоздать из-за пробок на дороге или очереди в метро, ведь теперь до работы добираться всего лишь 10 минут пешком. Ханбёль решила, что перевезёт все вещи сразу за один день. Поэтому вооружившись термосом с кофе, терпением и силами, она начала упаковывать вещи ещё в пятницу вечером после работы. А на утро у нее появилась подмога в лице её лучшей подруги Чон Сорам, которая помогла закончить со сбором и погрузкой вещей. Наверное, если бы она не пришла ей на помощь, то Ким точно бы сошла с ума. Толком не спавши, с растрепавшимся пучком на голове, в оверсайз рубашке, которая успела приобрести авторский принт в качестве следов от маркера, которым девушка подписывала коробки с вещами, она растеряла весь энтузиазм и радость. Ей хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Оказавшись в своем новом пристанище, девушка, в первую очередь, старалась расставить коробки с вещами так, чтобы они все оказались внутри помещения и ещё уместились другие. Но пока Бёль пыталась все вместить, она не заметила, что кто-то появился в проходе. — Кхм-кхм, прошу прощения! — начал таинственный мужской голос, — Вам попросили занести эту коробку. Как я понял, водитель машины очень долго ждал, когда Вы спуститесь её забрать. А я как раз заходил в подъезд и, в общем, куда я могу её поставить? На пороге стоял парень, держа в руках большую коробку с вещами девушки. Бёль успела отметить, что он был в светлой футболке и джинсах, а из-за коробки выглядывала темно-каштановая макушка. — Боже мой, простите! Да, конечно, поставьте её сюда, пожалуйста, — она указала на ближайшее свободное место. Ханбёль настолько погрузилась в этот «тетрис с коробками», что совсем забыла, что коробка с канцелярией и прочим ещё осталась в машине. Она пообещала сразу за ней спуститься, но нужно было освободить немного места. — Спасибо Вам огромное! Как я могу Вас отблагодарить? — теперь девушка могла полностью рассмотреть парня, который любезно помог ей с вещами. Помимо прочего за спиной у него был ещё светлый рюкзак, а на шее красовались белые наушники. — Да, что Вы, не стоит, правда. Мне нетрудно было. К тому же я узнал, что теперь у меня появилась соседка, — ответил ей молодой человек и улыбнулся, — моя квартира слева от Вашей. Я Чхве Ёнджэ, приятно познакомиться. — Ой, а я Ким Ханбёль. Мне тоже приятно с тобой…с Вами познакомиться, — чуть смущенно ответила она. — Думаю, что можно на ты, — Ёнджэ сделал паузу, а потом продолжил, — всё-таки у госпожи Пэк получился найти квартиранта. Она предупредила тебя об одном нюансе? И тут Ханбёль насторожилась. Она же приезжала сюда, все видела своими глазами, что может быть не так? К тому же она уже заплатила аренду на длительный период, а денег на другое жилье и времени на его поиски у неё совсем нет. Так что Ким ощутила в несколько секунд весь спектр эмоций. — А что тут может быть не так? — Стены, — спокойно ответил парень, — Они почти картонные. Так что все будет слышно. И…— он немного замялся и смутился, — Прости заранее, если услышишь гитару по ночам, я работаю так. Если я буду сильно мешать, то пиши или звони сразу, постараюсь быть тише. У неё будто камень с души упал и даже почти вырвался нервный смешок. Из-за этого переезда и бессонной ночи, ей хотелось поскорее закончить: кое-как уже все разложить и лечь отдыхать. А Ёнджэ подкинул почти нервный срыв, хотя явно этого не желал. — Ничего страшного. Если услышишь, как я разговариваю с тостером — не пугайся, я тоже работаю, — Бёль улыбнулась, чем немного разрядила обстановку, — я люблю музыку. Часто засыпаю под неё. Она помогает избавиться от тревоги, так что я буду только за. Взгляд Ёнджэ на несколько секунд изменился. Как будто он понимал, о чем она говорит и даже в глазах читалось, что он хотел бы ей помочь. Но пока что….. — Я, пожалуй, пойду. Если тебе нужна будет какая-нибудь помощь, то я рядом. Можем даже сразу обменяться контактами, чтобы было проще общаться….в случае чего. Она кивнула. И записала его телефон, а он её. И Kakaotalk сразу нашелся. Всё только начиналось. А пока Чхве Ёнджэ, судя по всему, музыкант и новый сосед Ханбёль направился в свою квартиру, она же продолжила разбирать коробки, думая о своем и о том, почему у неё так много вещей и как всё это разместить в квартире. И желательно быстро.

***

Прошло две недели с заселения Бёль на новом месте. Она успела уже освоиться, подружиться с бабушками, которые сидели у подъезда вечерами, подкармливала бездомных кошек и почти изучила весь район. А район был прекрасен. Рядом с подъездом была детская площадка, а с другой стороны был парк с прудом и уточками. Также все нужные магазины были рядом: круглосуточный продуктовый, аптека, цветочный и даже ателье. Однако, самым главным оставалось то, что до работы можно добраться за десять минут (медленным шагом за пятнадцать). Ханбёль начала высыпаться и даже меньше ненавидеть мир. Она с улыбкой и спокойствием стала смотреть на многие вещи: на придирки начальника, на опечатки авторов рукописей, которые поступали к ним в издательство. И даже сосед…. А сосед её вообще не раздражал, даже наоборот, радовал. Тот факт, что он работал поздними вечерами и писал музыку, её успокаивал и приводил в восторг. Почему в восторг? Бёль любила музыку, однако играть на музыкальных инструментах не умела, а петь стеснялась. И музыкант-сосед, который сам писал песни и красиво пел (о, да, это было трудно не оценить) только добавлял разнообразия в её жизнь. К тому же, когда она говорила, что её это успокаивает, то она не шутила. Комната, где работал Чхве была буквально за стеной от спальни Ханбёль, а благодаря этому Ким могла спокойно заснуть под его «работу». К тому же Ёнджэ был очень воспитанным и добрым. Первая неделя вышла весьма весёлой и забавной. Всё началось с того, что на следующий день после заселения полка в спальне девушки упала с таким звуком, что она подумала, что это слышал весь дом. А парень сразу забеспокоился и написал ей, все ли в порядке. И тогда Бёль отшутилась, но всё же спросила про набор инструментов. Но он не только одолжил ей набор, но и сам помог прикрутить эту полку, которая теперь и не открепиться вовсе, даже если дом будут разбирать по кирпичикам. Тогда в благодарность Ханбёль угостила своего соседа чаем с печеньем, и они мило поболтали. На той же неделе, ближе к выходным, девушка возвращалась с работы, и её замок заклинило. Она около десяти минут боролась с ним, уже думая вызывать мастера, который обойдется в «копеечку» ей за поздний вызов. Но тут появился Ёнджэ, который возвращался с работы. Он возился с замком буквально минуты две и дверь в квартиру каким-то магическим образом отворилась. — Признайся, ты волшебник? — Бёль шуточно прищурилась, — я просто не понимаю, как ты смог его открыть за две минуты, а я тут минут десять с ним мучилась. — Сколько себя тут помню, он всегда барахлил, а госпожа Пэк так и не заменила его. Ты напиши ей, может удасться поменять в ближайшее время, — ответил с улыбкой Чхве. И тогда Ёнджэ поймал себя на мысли, что новая соседка стала приносить новые и яркие краски в его жизнь. Стало веселее и теплее. Тем временем Бёль стало понятно, что несмотря на все казусы и смущение перед ним, ей радостно на душе. Будто воздух стал легче и свежее, хотя живут они в городе.

***

Думали на этом закончились приключения Ким Ханбёль на новом месте? Нет. Вы часто путаете чаты подруги с соседом? Так вот у Бёль никогда такого не происходило. Она всегда была предельно внимательна с таким. Однако, порой, из-за разных факторов мы можем совершать то, что никогда не делали или не заметить того за чем следили, потому что фокус внимания смещён на что-то другое, что волнует и будоражит сильнее. Прошло полтора месяца после случая с дверью. Ким в тот же вечер позвонила хозяйке и замок наконец-то заменили сразу на следующий день, на что Ёнджэ написал ей: «Ого, это случилось, предлагаю отметить это чаем с очень вкусным печеньем с шоколадной крошкой». И девушка была естественно за. Тогда был хороший вечер с простыми и теплыми разговорами обо всем на свете, и Бёль с теплотой вспоминала тот день. Однако, все хорошее и спокойное может на время приостановиться. После того вечера они крайне редко пересекались, поскольку, что у него, что у неё было много работы. Единственное, на что хватало сил у Ханбёль, так это прийти домой, сходить в душ и лечь спать, порой игнорируя ужин. Просто потому что ты настолько истощен, что тебе хватает того, что ты принимаешь горизонтальное положение. Дела на работе у Бёль обстояли не так радужно. Их руководитель за что-то обозлился на всю команду и теперь мучает каждого по очереди. Кто-то бы мог подумать, что отдел мог плохо выполнять работу или не сдавать в срок проверенные рукописи, но нет… Сотрудники всегда выполняли свою работу хорошо и их много раз хвалили, но в последнее время руководитель как будто с цепи сорвался. Всё дошло до увольнения одного из редакторов. Но Ханбёль стойко продолжала держаться, даже в моменте думая, что руководитель на этом успокоиться. Однако, всё случилось наоборот, потому что он нашел себе новую жертву в её лице: то она не успела исправить рассказ одного автора, хотя он сам прислал поздно работу, то она должна выступать от отдела с проектом, но она и так загружена и вообще не успевает, и прочее. И поэтому каждое утро Бёль походило на мантру: «Ты справишься. Ты сможешь. Терпи, пожалуйста. место очень хорошее, его нельзя терять», но с каждым днем к этой мантре прибавлялись ругательства по отношению к руководителю. Одним «прекрасным» вечером, после очень тяжелого во всех смыслах дня, Ким возвращалась домой. Она грезила о теплой кровати и чашке чая с ромашкой, к тому же впереди были выходные и она сможет немного передохнуть. Но ей написала Сорам, именно в тот момент, когда девушка открывала дверь своей квартиры. Подруга всего лишь спросила как дела и куда пропала. Ну, Бёль и поведала ей всю историю. Однако, последнее сообщение она отправила в чат не с подругой, а с Ёнджэ, который как раз «вовремя» спросил про то, не мешал ли он ей сегодня своей весьма ритмичной музыкой. — Иногда мне кажется, что я делаю всё, но всё равно как будто стою на месте. И за стеной только музыка, и никто не знает, что я тоже хочу просто быть мелодией и всё. С этим кажется всё проще и легче. Тебя хотя бы слушают, — записала подруге свое голосовое сообщение Ханбёль. Только само послание не дошло до нужного ей адресата. Ёнджэ ожидавший и беспокоящийся о комфорте соседки увидел, что от неё пришло уведомление. Сначала он даже, в какой-то степени, побоялся слушать это сообщение, ожидая не самых лучших комментариев, хотя за почти два месяца соседства с ним, она никогда не жаловалась. Всё было как раз наоборот. Когда они несколько раз пили чай вместе или просто болтали по дороге домой, случайно пересекаясь, она хвалила его за музыку и красивый голос. И признаться честно, Ёнджэ была приятна её похвала. Он был рад, что кому-то, помимо подписчиков на SoundCloud, понравилось его творчество. Собираясь с мыслями примерно минуты три, он все же решил прослушать это сообщение. И вот, уже готовясь к худшему, последнее, что он ожидал услышать - искреннее признание. Из динамика лился голос одинокого и уставшего человека, которому нужна была хотя бы поддержка, а дальше можно и помощи говорить. Ёнджэ почему-то очень захотелось пойти и поговорить с Ханбёль. Сказать ей что-нибудь, отчего она улыбнется, сказать, что всё наладится… Он не стал долго терять времени. Чхве решил перед приходом в гости заварить чай с ромашкой, который ему передал его друг Джебом со словами: «помогает очистить голову от всяких мыслей». Тем временем Бёль сидела на диване в гостинной и смотрела в одну точку, стараясь не думать, но как нарочно, оно только и думалось. Её мыслительный процесс был прерван звуком уведомления на телефоне. Сорам писала ей что-то вроде: «Эй, не молчи, я переживаю». — В смысле? – Ханбёль полезла в чат проверять. Она же точно отправила сообщение Сорам или она уже с ума сошла и это было в голове?…. В чате с подругой действительно ничего не было. Она точно помнила, что записывала голосовое, но кому она тогда отправила его? Вдруг раздался звонок в дверь. — Боже мой, кого принесло так поздно? — вслух сказала сказала Бёль и пошла к двери. Заглянув в глазок она увидела Ёнджэ. Да, на пороге стоял её сосед. С двумя термосами и каким-то обеспокоенным видом. Она поспешила открыть дверь. — Прости, что беспокою. Но… ты не одна, ладно? Если что — стучи. Я не очень разговорчивый, но… слушать умею. Ханбёль потеряла на несколько секунд дар речи и способность генерировать хоть какие-то фразы. Её сосед сейчас это ей сказал? Вот именно ей? Её сосед? Но Ёнджэ продолжил: — Просто ты записала голосовое сообщение… С весьма грустным посылом. Я подумал, что тебе нужна поддержка и успокаивающий чай. И я… — не успел договорить Чхве, как она его перебила, сказав: — Так вот куда улетело моё сообщение. Прости, Ёнджэ, я не хотела. Извини, что побеспокоила, — теперь она чувствовала не только грусть и усталость, но и ещё дикое смущение. Ну, как она так могла? — Всё в порядке, Ханбёль! Если что-то случилось, то я готов помочь, в крайнем случае выслушать. К тому же я уже заварил самый лучший успокаивающий чай и его надо выпить. Бёль улыбнулась и пропустила его в свою квартиру. Ёнджэ уже был здесь, но его каждый раз поражал этот уют. Не сказать, что у него было некомфортно. Просто квартира его соседки была наполнена своей, какой-то по-своему тёплой и мягкой атмосферой. Само помещение было будто отражением души хозяйки, что очень привлекало его. Они прошли на кухню и сели напротив друг друга. Ёнджэ пододвинул один из термосов к Бёль и она его с благодарностью приняла. Чай и обстановка в последствии заметно расслабили Ким. Она рассказала ему о трудностях на работе и как там в последнее время просто не выносимо. А он слушал, не перебивая, давая ей выговориться. Закончив свой длинный монолог, Ханбёль помрачнела. Осознавая всё сказанное, она понимала, что вероятно ей придется покинуть это место работы и искать что-то другое. К тому же, придётся искать быстро, потому что надо на что-то жить и платить за аренду. — Послушай, Ханбёль, — спокойно начал Ёнджэ, — из твоих слов я понял, что ты действительно дорожишь этим местом и тебе нравится твоя работа. Но стоит ли она того, что с тобой сейчас происходит? — он сделал паузу, будто решаясь на что-то, — я скажу сейчас весьма грубые слова, но это всё выжимает из тебя все соки. Ты стала бледнее и больше стали мешки под глазами. Я понимаю, что ещё и тяжело выходить из зоны комфорта. Но я повторюсь, стоит ли это того? Порой нам нужно решиться на что-то один раз для того, чтобы снова поймать ту спокойную и яркую атмосферу, когда ты получаешь от работы кайф и в жизни всё по-другому звучит? Она молчала и понимала, что он прав. Но решиться на этот шаг так тяжело. Потому что ты начинаешь думать: «А вдруг не получится?», «И зачем я сделала это, ведь раньше было лучше, хоть и приходилось терпеть?». — Хорошо. Скажи, что у тебя за проект и как я могу помочь? — спросил Чхве, пока Бёль была где-то в своих мыслях. — Но зачем? Зачем тебе это? — она устало подняла на него свой взгляд. Возможно она что-то пыталась там увидеть, но кроме искренности ничего больше не нашла. — Хочу помочь. Просто хочу помочь, по-соседски, по-дружески. Называй это как хочешь. Но я действительно хочу, чтобы тебе было легче. Я, конечно, мало что могу понять в редакторском искусстве, но что-то да у меня есть. Я автор музыки и песен. Может мы оба что-то сообразим, — он улыбнулся и как будто сама атмосфера комнаты стала менее тяжелой. — Спасибо, Ёнджэ. Если тебе будет не сложно и найдется время… — Я же предложил и согласился, — перебил её он, — предлагаю заняться этим завтра. А сейчас отдыхай и допивай чай. Тебе нужны силы. Вместе мы справимся. Ханбёль кивнула и улыбнулась, так искренне, насколько у неё ещё хватало сил. Она проводила его и сама легла спать, буквально моментально засыпая. А вот Ёнджэ не смог уснуть сразу. Заранее поставив будильник, он отправился творить:

«Я надеюсь рассмешить тебя

Я надеюсь, что больше не будет боли

Даже если тревога берет верх

Думай, что я здесь»

Строчка за строчкой. Но Чхве не остановился на этом. Ему так понравились слова, что он решил подумать и над мелодией для неё. Но усталость взяла своё, а поднимающееся солнце как бы намекало о том, что пора ложиться спать. К тому же завтра идти к Ханбёль, а там нужна свежая голова и активный поиск решений.

***

Бёль проснулась утром с головной болью и какой-то непонятной усталостью. В начале она даже просто не могла встать с кровати, потому что голова болела так сильно и неприятно, что единственное, что она могла сделать — это дотянуться до прикроватной тумбочки и достать обезболивающее. Девушка решила, что если она так себя чувствует, то может стоит ещё поспать. Но как назло сон не шёл. Через час стало полегче и она решила пойти заварить себе травяного чая, который пришёлся как нельзя кстати. Бёль даже могла нормально думать и размышлять. Как-то сразу ей начал вспоминаться прошлый вечер, который уже не походил на какое-то помутнение или сон. Ёнджэ. Она отправила ему сообщение случайно. Его чай. И обещание помочь. Ким прикрыла глаза руками, опираясь локтями в стол и издала что-то жалобное с явным осознанием своего положения. Ей было неловко и действительно стыдно. Бёль не хотела кого-либо посвящать в свои проблемы, кроме подруги. — И что же теперь делать? — вопрос в пустоту с надеждой, что кто-то в квартире ей ответит на этот вопрос. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что дома нужна хотя бы влажная уборка. Поэтому буквально сорвавшись с места, девушка побежала за тряпками. Если уж такие дела, то хотя бы прилично надо выглядеть. И за час всё было сделано. Бёль даже успела сходить в душ и поставить завариваться чай. В дверь позвонили. Открыв её, девушка увидела своего соседа с коробкой, в которой явно было что-то съедобное и вкусное. Это непроизвольно вызвало улыбку. Да, в целом, появление Ёнджэ пробуждало только позитивные эмоции, с учетом того, что Бёль понимала, что он мог проигнорировать её сообщение и состояние в целом, но он даже пришел помочь. — Привет. Ты как? — начал Ёнджэ, пытаясь уловить какой-либо признак, который отражал бы её настроение. — Привет. Ты проходи, — девушка пропустила его в квартиру, — я точно лучше, чем вчера. Спасибо тебе, — она немного смутилась и опустила взгляд в пол. — За что? — Чхве разувался, и после этих слов поднял взгляд на неё, — у всех бывают тяжелые дни. Я сам вызвался помочь, — он сделал паузу, — и вообще, я принес пирожные, чтобы скрасить наш процесс работы. Бёль стало так на душе тепло, что она бы сравнила это с солнечными лучами первых весенних дней, когда всё ещё холодно, но уже согревает так, что снег начинает таять. Хотелось искренне улыбнуться Ёнджэ. Чисто и от всего сердца. — Тогда я пойду ставить чайник и будем приниматься за работу, — Ханбёль направилась в сторону кухни, и Ёнджэ пошел за ней. Работа шла спокойно и размеренно. Бёль кратко ввела его в курс дела, и рассказала что от них требовалось. А требовалось создать проект-памятку авторам, которая была бы полезна для написания историй, к тому же помогла бы им более верно составлять текст. А также наладила бы комфортное и благоприятное общение между ними и редакторами. Чхве уточнял разные моменты, от вопросов: зачем это нужно вписывать и почему именно ты этим занимаешься, а не ваше начальство или юристы. Однако, он схватывал все на лету и шутил про то, что теперь он не только композитор и преподаватель, но и освоил ещё одну профессию. Ёнджэ много смешил Ким в процессе их работы. И Бёль явно было от этого легче. Она даже перестала думать обо всех тяготах в издательстве, позабыв в моменте, что этот проект был ей навязан под угрозой увольнения. Что-то тёплое образовывалось внутри девушки, когда он улыбался, шутил, задавал серьёзные и не очень вопросы. Бёль хотелось наблюдать за ним. Вот он сидит напротив неё, за ноутбуком и рядом кружка чая. Волосы немного растрепаны, взгляд сосредоточен на тексте. Временами Ёндже немного хмурится, скорее всего его смущает какая-то формулировка и он думает, как стоит перестроить предложение. На секунду она задумалась, задавая себе вопросы: “Интересно, а какой он, когда работает с музыкой и текстами?”. — Всё в порядке, Бёль? — А? Что? — от дальнейших размышлений о своем друге-соседе её отвлек сам объект её мыслей. — Ты просто смотришь куда-то сквозь меня. Всё в порядке? О чём задумалась? Ей бы хотелось ответить, что о нём, а не о формулировках для справочника. Однако, внутри себя она признавала: она думала о Ёнджэ. О её друге-соседе, который сидел напротив неё и помогал ей с этим чертовым проектом. Это было ненормально. — А, я задумалась над формулировкой пункта четыре. Слишком сильно задумалась. Да, и мне нужна порция чая. Пойду дойду до чайника, — Бёль нужно было срочно сменить обстановку, место и подумать о чем-нибудь ещё, например, о чае, который она хочет заварить. — О, отлично, нальёшь мне тоже какого-нибудь? На свой вкус, — он ей улыбнулся, а она чуть не споткнулась о свои же мыслительные процессы. Улыбка Ёнджэ. Этот момент Ханбёль хотела поставить на паузу или запечатлеть на фотографии. Она такая яркая, как луч солнца и такая согревающая, как теплое какао в дождливый осенний день. А его глаза.. Они будто говорили больше и звучали громче слов. Да и сам Ёнджэ казался безумно притягательным и невероятно красивым для Бёль. Всегда он был таким? — Да, конечно, Ёнджэ, — после этих слов она поспешила на кухню. «Ким Ханбёль! Ты что творишь! Совсем крыша поехала? Он друг, который тебе помогает. Просто друг» — примерно такие мысли у неё были, пока она заваривала им чай. Она пыталась убедить себя в том, что он всего лишь хороший и добрый человек, который не бросает друзей в беде. Подумаешь, что кто-то, кроме подруги решил позаботиться о её проблемах. Всего лишь ещё один друг… После того, как она заварила им чай и принесла в гостиную, где они работали, Ким старалась не отвлекаться на Ёнджэ, всё больше погружаясь в текст и его значение. И когда уже на улице прилично стемнело, а большая часть работы была закончена, они решили прерваться ненадолго, поскольку уже стоило задуматься об ужине, а не о чае и пирожных. — Прости, я как-то не позаботилась о продуктах сегодня. Но у меня есть рамен, который можно сделать здесь и сейчас. Будешь? — поинтересовалась Бёль. — Буду. Я готов съесть что угодно, но главное чтобы это было в ближайшее время. Тексты и все эти важные формулировки пробудили аппетит, — ответил Чхве и сразу продолжил, — хочешь я чем-нибудь помогу? — Нет, не нужно. Ты и так мне помог, поэтому хоть чем-нибудь я должна тебя накормить. Единственное, ты можешь заварить чай. А так отдыхай. — Слушаюсь, капитан. Пока Ханбёль варила рамен, а Ёнджэ разбирался с чаем, на кухне царила спокойная и такая «правильная» атмосфера, будто все на своих местах, будто так и нужно, так и должно быть. Словно они и вовсе не соседи несколько месяцев, а приятели, которые знают друг друга давно и им привычно вот так быть на одной кухне и болтать о всяком. Чхве рассказывал о его друге Им Джебоме, который тоже композитор и не так давно он привез ему из Китая вкусный чай. Он немного поделился разными историями с университета. О том, как сначала Джебом казался очень серьезным и суровым, а потом оказался самым добрым и позитивным человеком на курсе. Бёль поделилась историей о дружбе с Сорам, о том, как они дружат ещё с самой школы и сразу нашли друг друга. Но Сорам решила связать свою жизнь с медициной, а она пошла на литературоведение и редакторство. Рамен получился весьма вкусным и сытным. А время уже перевалило за девять вечера, но расходиться никто не хотел, но и работу продолжать тоже. — Всё почти готово, да? — спросил Ёнджэ, который уже надеялся, что найдется завтра повод прийти и помочь. — Думаю, что да. Последние штрихи я внесу уже завтра сама. Я и так тебя сильно напрягла, — ответила девушка, параллельно занимаясь мытьем посуды, пока Чхве вытирал стол. — Ничего ты не напрягла, — он подошел к мусорному пакету, чтобы выкинуть крошки, — я сам предложил. И к тому же мне было весело и интересно. Правда. Я ещё никогда так много не писал официальных слов. Даже в дипломе было меньше таких формулировок. — Так у тебя был диплом по классической музыке, а не по справочнику книжного издательства, — ответила Ханбёль, — хотя, я уже не уверена, если честно. Сколько у тебя талантов, Чхве Ёнджэ? Детей ты обучаешь играть на музыкальных инструментах, сам пишешь музыку и тексты, теперь ещё один талант добавился. Что ты ещё умеешь? Ёнджэ улыбнулся, но улыбка вышла слегка хитрой, как и взгляд. Он немного выпрямился и медленно направился в сторону Бёль. — Хм, не знаю. Может помогать красивым девушкам, когда они в беде? Запишем в список моих талантов, Ханбёль? — Хм, возможно. Можно ещё добавить туда обаяние и красоту. — О, ты так считаешь? — Ёнджэ встал напротив неё, всё также продолжая лукаво смотреть. Бёль на время замешкалась. Он стоял не совсем близко, но на достаточном расстоянии, чтобы поддерживать зрительный контакт. Она видела его взгляд и выражение лица. Это заставляло одновременно смущаться и продолжать наблюдать. — Перестань так смотреть, — все же отвела она взгляд, и принялась вытирать посуду. — Как? — он только чуть больше склонился к ней. — Вот так. Как сейчас. Или это ещё один талант: очаровывать девушек? — Ким все продолжала вытирать посуду, лишь бы не пересечься с ним взглядом, однако румянец выдавал её. — Конечно. Но я сначала думал, что могу очаровать их музыкой, а теперь тут подробности раскрываются, — он сделал паузу, — хорошо, уже поздно. Думаю, что мне пора. Действительно не нужна моя помощь завтра? — Ёнджэ немного отступил, давая ей больше пространства. Бёль, как раз разобравшись с посудой, повернулась к нему: — Я точно сама закончу. Ты и так очень помог, спасибо тебе большое. Как я могу тебя отблагодарить? И не смей отказываться, так мне будет спокойно, — Ханбёль серьезно взглянула на своего собеседника, на что он фыркнул от смеха: — Хорошо, капитан Ким. Если у вас будут силы и время, можете ещё раз накормить меня чем-нибудь. Я люблю все и не привередлив. Ребята попрощались, пожелав друг другу приятных снов. Бёль немного расслабилась, сходив в душ и уже лежа в кровати анализировала этот день. Несмотря на то, что они работали, ей было легко рядом с Ёнджэ. Она с улыбкой вспоминала его черты лица и все шутки, а особенно его….это можно назвать флиртом? Скорее да, чем нет. Иначе она не может объяснить, что это было, но это было приятно. Размышления о сегодняшнем дне были прерваны мелодией, которая доносилась по другую сторону стены. Она была такой, что одновременно вызывала ощущение спокойствия и радости. Под неё хотелось сидеть на пледе и любоваться природой, но и также пуститься в медленный и плавный танец. Ёнджэ работал над чем-то новым. Но Бёль очень хотелось, чтобы он знал, что она слышит и ей нравится, поэтому девушка решилась отправить ему смс:

«Браво, маэстро Чхве, это было прекрасно!

Потом покажете полную версию?».

Ответ пришел минуты через три. И заставил Ханбёль улыбнуться. Он написал ей: «Спасибо! Мне приятно, что она была высоко оценена вами, редактор Ким. Вы будете первой, кто услышит полную версию этой песни. Обещаю. А теперь отдыхайте. Завтра будет ещё один немного трудный день. Напиши, если буду мешать». Пока Бёль засыпала с улыбкой до ушей, Ёнджэ примерно с таким же выражением лица работал над новой песней. И он был соврал, если бы сказал, что эта композиция не о его соседке. Она буквально отражала его чувства по отношению к ней. Да, сначала было не совсем понятно. Он подумал, что это просто интерес от того, что Ханбёль — новый человек рядом и ему хотелось узнать, кто живет за стенкой и что из себя представляет. Спустя некоторое время и ряда неловких ситуаций, он понял, что что-то здесь не так. А когда стали чаще проводить время за чашкой чая, Ёнджэ понял, что это не интерес как к просто соседу. Ему хотелось чаще проводить с ней время и говорить обо всем подряд. Чхве отмечал, что его сердце пропускало удар каждый раз, когда она смеялась над его нелепой шуткой. Ему нравился её смех, улыбка и как она с интересом ждет от него новой забавной истории про повседневность. Да, и он сам ждал, когда Бёль что-нибудь ему расскажет. Парень слушал её и просто наслаждался её рассказами о работе, друзьях и о том, какой красивый к ней выбежал котик, когда она кормила на днях их у подъезда. Помимо прочего, Ханбёль внешне ему напоминала хрупкий, но и в то же устойчивый цветок. Она сильная, но может и сломаться, если не проявлять к ней должного внимания и уровня заботы. Бёль ему казалось очень нежной и утонченной, а ещё очень привлекательной, особенно, когда она смущается, как это было сегодня. Впечатлений было достаточно после их совместного времяпрепровождения. Поэтому строчки появлялись сами собой, а ещё удивительно, ложились на музыку так, как будто там было их место с самого начала:

«Теперь ты просто идёшь по цветочной дорожке

Больше не нужно наклоняться

Поверь мне, ты будешь в безопасности

Я буду крепко держать тебя

И никогда не отпущу

Где бы ты ни была и что бы ты ни делала,

Я буду рядом с тобой»

***

Прошло ещё две недели. Ханбёль дописала проект и смогла блестяще его защитить. Её повысили до старшего редактора, а руководитель отдела даже немного подуспокоился. Это не могло не радовать Ким. Она смогла спокойно выдохнуть и перевести свой фокус внимания на другую сферу её жизни. Например, её взаимоотношения с Ёнджэ. После того раза они стали ещё больше общаться и проводить свободное время вместе. Она даже своё повышение отметила именно с ним. Сорам, конечно, сначала поворчала, но в свои ближайшие выходные обещала прийти и Бёль «должна рассказать все о своем симпатичном соседе и их отношениях». Кстати о них. Девушка все больше осознавала, что это уже не просто соседство или дружба. С каждым днём, с каждой их встречей он всё больше ей нравился. Она чаще задерживала на нём свой взгляд, который был с каждым разом все нежнее и теплее. Бёль ощущала, что будто сама начинает светиться рядом с ним. Это радовало и пугало одновременно. Потому что с одной стороны было страшно разрушать то, что уже было построено каким-то признаниям, но с другой стороны, она видела и чувствовала, что это все не одностороннее. Наверное взгляды и мимолетные касания со стороны Ёнджэ были ещё более очевидны. Он старался быть с ней рядом, помогать чем-нибудь и слушать её. Казалось бы, что это банально. Но это же самое лучше проявление привязанности и чувств — забота. Чхве даже поделился своим профилем в SoundCloud с Ханбёль, хотя до этого он ни с кем из своих знакомых, помимо Джебома, им не делился. Сначала ему даже в моменте стало страшно. А вдруг бы девушке, в которую он влюблен, не понравилось то, чем он занимается. Однако творчество композитора Ars очень ей понравилось. Что не могло не радовать Чхве, который ходил довольным, словно кот, объевшийся сметаны. Однако самым сильным моментом для обоих, особенно для Бёль стала следующее событие. У всех же бывают паршивые дни, да? В тот день у старшего редактора Ким всё валилось из рук и ничего не выходило нормально. Все началось с того, что двое писателей не прислали вовремя рукописи, третий же прислал, но с кучей ошибок в каждом предложении, а когда она выходила на обед, то сломала каблук на её любимых туфлях. Благо были запасные кеды, которые, по возвращении домой, сильно натерли ей ноги. Но закончились ли на этом неприятности на работе? Нет, конечно. Беда же не приходит одна. Из-за того, что её подопечные не прислали вовремя работы, руководитель решил, что это отличный повод потрепать ей нервы. Однако в этот раз сдерживать себя она не стала и высказала все, что она о нём думает за всех, что, собственно, ему не понравилось и он в тот же день предложил Бёль уволиться. Не долго думая, она быстро написала заявление на увольнение по собственному желанию, а его также быстро подписали. И вот, возвращаясь домой, с небольшим пакетом продуктов и больными ногами, Ханбёль уже уже подходила к двери квартиры. Только она ступила на этаж, как пакет со всеми продуктами разорвался. Тут девушка резко осознала всё за весь этот день. Мало того, что ей просто не везет сегодня, так теперь она ещё и безработная. Слезы потекли сами. Она села на корточки, чтобы собрать рассыпавшиеся продукты в подобие пакета. Но слезы отчаянно ей мешали. К тому же присоединились трясущиеся руки и от этого у неё вырвался нервный смешок. — Бёль? — из-за спины раздался знакомый голос. Она обернулась, на этаже появился Ёнджэ, который скорее всего возвращался с работы. На лице застыло выражение беспокойства. Он стремительно направился к ней, аккуратно присаживаясь на корточки рядом. — Что случилось, Бёль? Присев напротив, он протянул руки, осторожно коснувшись её плеч, словно боясь разрушить что-то хрупкое. Большими пальцами он чуть погладил их сквозь ткань, пытаясь как-то сгладить и успокоить то, что никак не хотело прекращаться. Ёнджэ аккуратно потянул её вверх. Не резко, скорее легко придавая направление. Ладони скользнули с плеч на локти, страхуя, поддерживая, пока она не оказалась на ногах. Ханбёль подняла взгляд и встретилась с его глазами. В них было беспокойство, тревога и какая-то безусловная мягкость, от которой её хрупкое и болезненное сердце ещё сильнее заныло. Она не хотела, чтобы её кто-то видел такой, а особенно он. Её вообще хотелось быть перед ним яркой и сильной, но у судьбы свои планы на этот счет. — Бёль… — Прости, Ёнджэ, — осторожно начала она. Было видно, что ей тяжело говорить, слезы не давали и слова нормально сказать, — день отвратительный, всё идёт не так. И меня ещё уволили. Мне кажется, что я сейчас не сдержусь и… и разрыдаюсь тут, как маленькая девчонка. — Постой, минутку, — он принялся быстро собирать продукты в то, что осталось от пакета, — где твои ключи? Ханбёль дрожащими руками достала их из сумки и передала Ёнджэ. Собрав то, что рассыпалось на этаже и осторожно открыв дверь её квартиры, он сначала поставил пакет, а потом помог ей войти в её обитель. Закрыв дверь за ними дверь, он сказал: — Странно такое говорить, конечно, но лучше поплачь. Думаю, что стоит отпустить эмоции. Она и так держалась из последних сил, но слова Ёнджэ окончательно добили её самообладание. Она не выдержала и всхлипнула, прикрыв рот ладонью, но слезы вновь начали катиться по её щеками. Через секунду она закрыла лицо руками и разрыдалась. Столько мерзких событий за день просто добили её. В моменте Ханбёль подумала, что ей бы хотелось, чтобы все это было страшным сном и чтобы неприятный будильник бы вновь разбудил, отправляя на работу. Пусть бы не было этого дня, слёз и всех событий. Однако, это реальность. И сейчас она стоит, плачет, не зная что делать перед человеком, который ей очень нравится. Пока Бёль пыталась достигнуть ещё одной степени отчаяния, она внезапно ощутила, как его теплые ладони осторожно легли на её плечи и мягко потянули ближе. Даже не сопротивляясь, она просто уткнулась в его грудь. — Всё будет хорошо, — тихо произнес Ёнджэ, почти шёпотом, — всё ещё наладится. Она всхлипывала, цепляясь за ткань его рубашки, а он лишь чуть крепче обнимал, будто закрывая её от всего того, что свалилось на неё не только за этот день, а в целом. За все то время, что они были знакомы, он видел, как ей было тяжело, но Бёль всегда старалась быть сильной и справлялась с трудностями сама. — Ты ведь стараешься справиться всегда сама. Не просишь помощи. Но никто не должен быть сильным всё время, Ханбёль, — мягко сказал Ёнджэ, продолжая её обнимать, и поглаживать по спине. Она глубоко вздохнула, пытаясь хоть немного взять себя в руки. Только вот голос всё равно предательски продолжал дрожать, а слёзы всё ещё немного, но текли. — Я ненавижу, когда меня видят такой… беспомощной и слабой. Ёнджэ чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Его взгляд был серьезным, но в то же время в нём была и нежность, от которой Ханбёль чуть не задрожала снова. Он осторожно поднял руки, бережно взяв её лицо в свои ладони. Большими пальцами он смахнул слёзы, которые продолжали катиться по щекам, будто стирая саму боль вместе с ними. — Бёль, — мягко заговорил он, — это не беспомощность или слабость. Никто не может быть вечно сильным. Всё это… — его пальцы чуть крепче коснулись её щёк, но по-прежнему бережно, — доказывает, что ты живой человек и что ты можешь чувствовать. И в этом точно нет ничего постыдного. Её губы дрогнули, будто она собиралась что-то ответить, но слова так и не пришли. Новые слезы предательски блеснули на ресницах. Все, на что её хватило, так это прижаться щекой к его ладони. От такого жеста у Ёнджэ внутри всё сжалось. — Бёль, я бы хотел видеть тебя любой. И сильную, и уставшую, и такую, как сейчас. Такую настоящую, — на губах появилась едва заметная улыбка, — Мне интересно, как ты и всё ли у тебя в порядке. Я всегда рад послушать разные истории и шутки, но мне важно, чтобы и ты делилась со мной и тем, когда тебе тяжело и плохо, — он мягко наклонился ближе, заставляя её снова встретиться с ним взглядом. Он всё продолжал бережно вытирать последние следы слез. Бёль прикусила губу, стараясь вновь не расплакаться от его слов. От них веяло такой нежность и заботой, что просто хотелось раствориться в нём полностью. Но она лишь сильнее прижалась к нему, словно его объятия — это крепость, которую не под силам взять ни одному врагу. — Спасибо, Ёнджэ… — прошептала она, но на этот раз её голос звучал не так сломлено, как некоторое время назад. — Пойдем, — мягко сказал он, — тебе нужно отдохнуть. Ёнджэ аккуратно выпустил её из объятий, взял пакет и пошел на кухню. Ханбёль направилась сначала за ним, но потом всё же решила, что лучше сходить в душ и переодеться во что-то домашнее. Тем временем, Чхве достал из шкафчика чай и вскипятил воду. Он делал все спокойно, размеренно, словно вкладывал в весь процесс что-то магическое, что помогло бы ей успокоиться. Когда Ханбёль вернулась, с мокрыми волосами и в домашней одежде, то сразу села за стол. Ёнджэ заботливо поставил перед ней кружку с чаем. — Он с ромашкой. Поможет успокоиться и расслабиться, — он сел напротив неё. Её взгляд был отстраненным, будто она где-то в другой вселенной. А он старался не тревожить её. Не смотря на то, что ему было интересно, что вообще сегодня случилось, что довело её до такого состояния. Но он понимал, что любопытство стоит засунуть куда подальше, чтобы она лишний раз не тревожилась. — Дай мне ещё несколько секунд. Я всё расскажу, — Бёль устало посмотрела на него. Хотя кое-что ещё читалось в её взгляде. Благодарность? Или что-то ещё? Ханбёль действительно поведала ему обо всем, что сегодня произошло. Она честно признала, что все это давно уже копилось в ней, но этот случай стал последней каплей. Её терпение и самообладание разбились в дребезги. А парень внимательно её слушал, стараясь не перебивать. Ему стало так обидно за неё. Несмотря на то, что эта девушка ему очень нравилась, он прекрасно видел, как она любит это дело и как она много работает. — И я пока не знаю, что мне делать, — с этими словами Бёль закончила свой рассказ. — Знаешь, — начал он, — говорят, что утро вечера мудренее. Тебе точно сейчас нужно отдохнуть. А завтра, — он со всей теплой посмотрел на неё, — я обещаю тебе, что завтра мы что-нибудь вместе придумаем. Ким подняла на него взгляд, где была бесконечная благодарность. — Ёнджэ… — её голос дрогнул, — ты даже не представляешь, насколько для меня это важно. — Я представляю, — ответил он, — поэтому я здесь. Я рядом. Они ещё какое-то время посидели, а потом Ёнджэ направился домой. У него было несколько важных дел: дописать песню и поразмышлять над тем, как помочь ей. А Ханбёль отправилась спать, засыпая под какую-то новую и удивительно близкую к её сердцу мелодию.

«Ты можешь казаться сильной,

Но сердце у тебя нежное

Не нужно его скрывать

С этого момента давай держаться за руки

И идти куда угодно, как бы далеко это ни было

Потому что я буду рядом»

***

Прошло несколько дней. Бёль пришла в себя. Размышляя о том дне, она поняла, что всё было даже и не зря. Если бы она не уволилась, то всё бы продолжалось. К ней бы снова нашли, как докопаться и сыграть на её нервах. К тому же, как сказал ей на следующий день Ёнджэ: «Всё, что не делается, всё к лучшему». Кстати о нём. Она была ему очень благодарна. И чувствовала всё больше нежных и светлых эмоций по отношению к нему. Вопреки всем неприятным событиям, она часто возвращалась в тот вечер. Бёль вспоминала его заботу и то, как бережно он к ней относился. Это заставляло её невольно начинать улыбаться. Они стали ещё чаще переписываться и проводить вместе вечера. От которых было тепло и уютно на душе. А ещё ей было безумно любопытно, над какой композицией он сейчас работает. Музыка, которая успела ей уже понравится, завораживала и заставляла чувствовать себя легко и по-весеннему. Хотя за окном уже не то время года. На следующий день после произошедшего Ёнджэ убедил её отправить резюме в одно крупное известное издательство. Он напомнил ей, что у неё много достижений и талантов, и почему вообще бы не попробовать. И он был прав. Через два дня ей ответили и позвали на собеседование, на которое она с радостью и большими ожиданиями пошла. Всё действительно прошло очень хорошо. И вот сейчас, она возвращалась домой, чтобы приготовить что-то вкусное к ужину и отметить вместе с Ёнджэ её прием на новую и хорошую работу. Оказавшись на нужном этаже, Бёль стремительно направилась к своей квартире. Однако кое-что её заставило остановиться прямо у двери. На пороге лежала веточка орхидеи и конверт. Это удивило девушку. Ханбёль наклонилась, осторожно подняла конверт и цветок. Она оглядела саму орхидею. Нежный розовый цвет и сами цветки, которые скорее напоминали бабочек. Потом она открыла конверт, в котором лежала записка и флешка. Девушка развернула аккуратно сложенную бумагу: «Дорогая Бёль. Я надеюсь, что твоя встреча прошла хорошо. Но сейчас я пишу не за этим. Не так давно ты спрашивала о том, над какой композицией я работаю. И вот я готов тебе её показать. Она на этой флешке. Эта песня поможет более точно выразить все то, что я чувствую». Девушка поспешила войти в квартиру. Она быстро сбросила с себя верхнюю одежду и прошла в свою комнату, к ноутбуку. Бёль положила рядом цветок и поторопилась вставить флешку. На ней был один лишь файл с названием «Flower». Взгляд сразу устремился на рядом лежащую орхидею. — Символично, — это все, что она успела сказать перед тем, как нажать на сам файл. Ханбёль сначала услышала нежную мелодию. А потом запел и сам Ёнджэ. И она замерла, её пальцы непроизвольно сжали край стола. Она всё поняла, и на душе стало так тепло и светло. — «Ты мой цветок», — пел он, а её сердце бешено колотилось. Как только песня закончилась, она резко встала и направилась к выходу. Ханбёль постучала в соседнюю квартиру, где её явно уже ждали. Как только дверь открылось и на пороге появился Ёнджэ: в мягком свитере, с чуть взъерошенными волосами и теплым, немного нервным взглядом. Она шагнула вперед и обняла его. Он ответил тем же. Их объятия теплые и надежные, как обещание чего-то большего и невероятно красивого. — Ты тоже мой цветок, Ёнджэ. Самый ценный для меня, — сказала Бёль, прижимаясь к нему и пряча свою улыбку и смущение. Ёнджэ улыбнулся, его пальцы осторожно коснулись её щеки: — Я… всегда буду рядом. И чтобы ни случилось, я не отпущу тебя, — тихо сказал он, и в его голосе звучала такая искренность, что Бёль с каждой секундой все больше осознавала, что если он будет рядом, то ей не будут страшны никакие трудности. А Ёнджэ в свою очередь понимал, что готов заботиться о ней, быть её опорой и поддержкой. Любовь — это не всегда про страсть или тоску. Порой это исцеление и защита. Искренняя любовь может стать убежищем, где человек может быть уязвимым, не боясь того, что ты останешься один. Скорее наоборот, человек может стать опорой, обещая быть рядом в любом случае. Потому что тому, кто искренне любит, важно, чтобы ты показывал себя настоящим. Он готов видеть тебя сильным, и слабым. Любовь — это не только радость и светлые моменты. Она требует доверия и честности, умения признавать свои страхи и сомнения, не прячась за масками. Настоящая близость рождается тогда, когда можно быть не только ярким и успешным, но и тихим, растерянным, уставшим. И в этом нет слабости — в этом есть глубина. Любовь даёт пространство для роста: она учит принимать себя и другого, бережно, без условий. Иногда любовь проявляется в молчании рядом, иногда — в поддержке, когда слова бессильны. Она не требует совершенства, она требует присутствия. И именно это присутствие, эта готовность быть рядом во всех проявлениях — и в свете, и в тени — делает её настоящей, вечной и исцеляющей.