Верный слуга для дракона!

      Пещера дракона была действительно огромной — высокие своды были так высоко от макушки жёлтого кобольда Тинака, что его маленькая рогатая голова шла кругом как только тот смотрел вверх. Неумело переползая через здоровые каменные ступени, он спрашивал себя снова и снова: «Если мне так тяжело добраться до этого невероятно великого дракона… То как я смогу удержать его характер? Соплеменники говорили, что он тяжёлый…»       И раз за разом он успокаивал себя: «Ничего, зато я, Тинак, самый выносливый из своего клана! Уж с одним-то драконьим характером справлюсь, куда угодно его носить буду! Правда непонятно, почему характер вообще у него лёгкий или тяжёлый, он же внутри обычно… Но он же дракон, наверное у него характер даже внутрь не влезает!»       Упорно, не поддаваясь на искушение пособирать рассыпанные то тут, то там монеты, Тинак полз выше. И, наконец, огромный древний проход в заброшенные дварфийские залы показался перед ним. Столько месяцев пути — и всё, чтобы наконец увидеть того, кто тут обитает!       Осторожно, чтобы никого не потревожить, Тинак начал, приглушённо ругаясь на стучащие коготки, пробираться вглубь предполагаемого драконьего логова. В одиозных залах становилось всё больше золота и самоцветов, лежали давно истлевшие скелеты высоких эльфов и людей, ценности заманчиво блестели из каждой комнаты. Но упёртый кобольд продолжал идти и вилять большой жёлтой попой, прикрытой только порванными племенными повязками. Всё же, достойную одежду он намеревался наныть у его возможного хозяина…       Не сразу Тинак сообразил, что оказался в нужном месте. Начало пахнуть палёным. Сначала он увидел какое-то шевеление в глубине тёмной пещеры, а затем — оглушающий шорох спадающих на камень золотых монет. Кобольд выпрямился во весь свой невнушительный рост и дружелюбно улыбнулся остренькими зубами, а перед ним из тьмы выплыла, паля жаром тела, огромная драконья голова.       — Вор?! Да ещё такой мелкий?! У меня нет желания с тобой возиться — уноси лапы отсюда, пока я не сделал из тебя кобольдячью рульку в меду! — Своды залов потряс громкий, хрипловатый медленный голос, рычащий низкими, раскатистыми вибрациями.       Гигантский дракон с красной толстой чешуёй предстал перед кобольдом. На Тинака уставились пристальные рыжие глаза с хищно суженным зрачком, а в темноте растворялось напряжённое тело с выступающими рельефными мускулами. Кобольд, хлопая большими ресницами, уставился на ящериную когтистую лапу дракона, готовую раздавить его, как мошку. Хозяин пещеры, утробно урча, фыркнул — его массивная морда медленно приблизилась к незваному гостю, губы скривились, оголяя белоснежные громадные клыки, и Тинака обдало жарким воздухом. Очевидно, страж логова мог испепелить мелкого ящера за мгновение ока, как он и делал с другими врагами, однако…       — Нет-нет-нет! — Оцепеневший Тинак свёл брови домиком и отчаянно замахал головой. В его голубых глазках заблестели слёзы, чуть замедлившие дракона. — А я не вор вовсе! Я из племени кобольдов на юге, я прошёл курсы в Драконьем Перевале, у меня бумажечка есть!       Дракон, еле заметно смутившись обиженных кобольдских слёз, понял что к чему и чуть расслабился. Со скрипом его массивный шипастый хвост проскользил до задних лап — дракон раздражённо уселся, выпятив вперёд багровую объёмную грудь, и недовольно фыркнул. Воодушевлённый Тинак достал из-за спины потрёпанный свиток и замахал им перед собеседником. Тот мельком глянул на печать, убедившись, что это не подделка, и устало прорычал:       — Бумажечка у него… Ты мне задаром не нужен, кобольд. Уходи! Драгору’Чарир не нужны слуги, я и без них замечательно со всем справляюсь.       Радости кобольда не было предела.       — Ура-ура, мой господин Драгор назвал меня слугой! — Голубые глаза засветились от счастья, даже несмотря на недоумение дракона. — Я правда-правда полезный, господин, я много чего умею, и меня совсем не надо увольнять!       — Ты глупый?! — Дракон раздражённо зарычал, но видя, как Тинак взбудоражено присел под его тёплым дыханием и завилял хвостиком, издал замученный стон. — Я тебя слугой не называл — я сказал тебе, что ты в пролёте! Мне хорошо! Мне не нужен слуга-кобольд!       Кобольд закивал мордой, будто активно улавливал суть сказанного ему. Но Драгор осознавал, что через пустую головку кобольда слова пролетали со скоростью огненной вспышки.       — Я правда-правда хороший слуга, не переживайте, господин! Я для многого полезный! — Кобольд достал с пояса небольшой веничек и начал махать им по каменному полу. — Тинак — очень хороший уборщик! Я всегда мечтал стать слугой настоя-я-ящего дракона! Я теперь Ваш надёжный друг!       «О, Девятеро!» — раздалось в пещере. Дракон, понимая, что кобольда просто так не выгонишь, медленно улёгся на каменный пол, прикрывая глаза. Тинак, увидев, что на него больше не кричат, от радости запищал и начал с таким усердием махать метлой, что моментально покрылся слоем пыли. Чище, естественно, логово это не сделало.       — Я не вышвыриваю тебя за дверь только потому, что знаю, что ты вернёшься, — с закрытыми глазами пробасил дракон. — Но повторю — ты мне бесполезен, я не как другие драконы, мне слуги не нужны. Как проголодаешься и до тебя дойдёт — вали, — говорил Драгор достаточно убедительно, однако кобольд, радовавшийся просто от звука драконьего голоса, носился по пещере и наводил порядок.       Тинак пытался убираться, но получалось просто перегонять пыль с места на место. Откуда-то он раздобыл тряпку и начал вытирать всё, до чего мог докоснуться. Драгор лениво приоткрыл глаз, следя за оголтелым кобольдом, и иногда поворачивался с боку на бок, пытаясь примоститься поудобнее в груде золотых монет. Его звериное чешуйчатое тело тёрлось о золото и грело его, за чем тайком (ничего, естественно, не способный укрыть от драконьего взгляда) наблюдал взбудораженный Тинак.       — У тебя ничего не получается, ты будешь мне мешать, — раздражённо Драгор выудил молящего о помощи кобольда из большущей чаши, куда тот соскользнул, пытаясь её отполировать. — Я скверный хозяин и неприятная личность. Убедил? Свалишь?       Благодарно запищавший Тинак, почувствовавший на холке аккуратный хват тёмных здоровых когтей, радостно выпалил:       — Нет-нет, хозяин, Вы очень-очень добры! Вы даже добрее, чем самый добрый из всех, кого я узнал за мои двадцать лет жизни — наш глава племени! Вы даже не привязываете меня к лодке и не сплавляете по реке к Драконьему Перевалу!       Драгор на миг впал в ступор, а затем флегматично рыкнул, скрывая от кобольда просыпающееся сочувствие. Дракону хотелось спать… И он без труда провалился в глубокий сон, не обращая внимания на щебетания кобольда.

***

      Драгор проснулся, когда коболдьи лапы коснулись его живота. Мигом дракон извернулся, как готовый к бою пёс — Тинак, испугавшись рыка и агрессивно расправленных крыльев, упал на попу и напугано захлопал глазами.       — Что ты творишь, мелочь?! — Драгор злобно склонил хищную морду над новым «слугой», а тот лишь завсхлипывал. — Кто тебе разрешал меня трогать?!       — Я-я-я просто думал В-в-вас почистить, господин! — пискнул кобольд, сворачиваясь клубочком под огромной рогатой мордой. — Я-я-я не думал, что Вам больно!       — Почистить?! Так же, как и… — дракон злобно бросил взгляд на пещеру, готовый к тому, что та стала ещё пыльнее и грязнее, но был приятно удивлён.       Полы были подметены, пыли почти не было, горы золота блистали и даже ничуть не уменьшились, чего от жадных глупых кобольдов Драгор ожидал. Самоцветы горели благородным дорогим огнём, а доспехи с драконьей посудой были отполированы до высоты кобольдячих лап. Удивительно, однако Тинак даже умудрился сделать пристанище Драгора чище, чем было раньше.       — Я пра-а-авда не хотел, господин Драгор! — Кобольд уселся на пол и рыдал, пока дракон изгибал свою длинную шею, любуясь его работой. — Я так хотел… Так хотел… Побыть слугой дракона… А теперь я всё испортил!       В глазах выспавшегося Драгора мелькнул хитрый огонёк. Кобольд оказался не так уж плох… А после свержения последних тиранов на берегу Востока его чешуя сильно закоптилась в постоянных драках.       — Прекрати плакать, кобольд, — рыкнул Драгор, ложась на бок и потягиваясь блестящим мускулистым телом. — Я передумал насчёт тебя — ты можешь мне послужить. У тебя получилось… неплохо. Скажу «хорошо», если будешь меня слушаться и отполируешь мою чешую.       Моментом Тинак воспрял духом, вскочил на задние лапы и радостно понёсся к Драгору с тряпочкой наперевес. В тряпочке дракон узнал одежду кобольда, однако это его даже посмешило. Голое худое тело выглядело эстетично и привлекательно, особенно яркие точки синих влюблённых глаз.       — Конечно-конечно, господин, я сейчас… Вы такой краси-и-ивый! И очень приятный на ощупь!       Дракон довольно оскалился и подставил слуге наполненный живот. Пару недель назад ему подарили за спасение деревни штук двадцать жареных кур, и все они были слопаны в один присест.       Лапки мелкого кобольда чувствовались на удивление приятно, а его усердные движения почёсывали неухоженную чешую угрюмого дракона, пока тот довольно скалился в приятной неге. Медленно Тинак перебирался всё ближе тазу и хвосту дракона, заинтересованно и возбуждённо погладывая хозяину между ног. Пофыркивающий Драгор, довольный, сытый и выспавшийся, чуть напряг таз. Скрытая щель между задних лап чуть приоткрылась, оттуда наружу немного высунулся кончик розового члена. Тинак подпрыгнул на месте от неожиданности, и начал полировать живот дракона ещё усерднее, стесняясь тайком смотреть в сторону громадных чешуйчатых ног.       Драгор с удовлетворением увидел, как кобольд возбудился — худое тело с массивными бёдрами и толстым хвостом мелко затрясло, а между жёлтых лап моментально напрягся маленький, неприкрытый красный член. «Этот кобольд смешной… — Подумал Драгор, доставая из горы золота бочку с вином и прокусывая её, чтобы добраться до содержимого. — Может быть, он понадобится мне не только для уборки».       — Молодец, ты хороший слуга, — со злодейской ухмылкой Драгор заворочался на золоте, отчего еле стоящий на сокровищах Тинак упал на спину и виновато захлопал ресницами. — Теперь, будь добр, почисти мои лапы.       Огромная драконья стопа, покрытая мягкими нежными чешуйками, зависла над смущённым покорным кобольдом. Драгор занёс над ним заднюю лапу, самодовольно улыбаясь, и аккуратно приблизил ногу к слуге, грозясь раздавить.       Тинак запищал под большущей тенью — растопыренные пальцы на четырёхпалой ящериной ноге предвкушающе распрямлялись и расслаблялись, а драконья пятка была прямо над ним, и требовала немедленной чистки.       Аккуратно кобольд поднял лапы с тряпочкой и начал водить той по мягкой чешуе. Послышалось довольное урчание Драгора, и от этого тембра небольшой член возбуждённого Тинака непроизвольно напрягся. Жёлтый нос непроизвольно принюхивался — пахло большим чешуйчатым господином и горелыми деревьями. Облизываясь и попискивая, кобольд тёр мягкую стопу и лишь иногда замирал, переводя дух.       — Хороший слуга, очень хороший, — чувствуя лёгкую щекотку, Драгор улыбался и порыкивал, прекрасно зная, как смущает его слугу всё происходящее. Иногда он напрягался, вытягивая пальцы на лапах, слушал, как тяжело дышит под его стопой Тинак, а ребристый розовый член всё больше показывался у него между ног. — Мои стопы много прошли, тряпочкой их не отмыть. Лижи.       — Д-да, господин! — Кобольд, краснея и потирая мелкие рожки на голове, увидел, как драконья лапа опускается к нему ниже, принуждая его сесть на колени.       Возбуждённо трясущаяся пастька кобольда раскрылась, голубые глаза зажмурились — мягкий маленький язык коснулся горячей драконьей стопы, начиная активно её вылизывать. Прошла пара секунд — и под довольное фыркание Драгора кобольд уже облизывал его лапы от пяток до кончиков когтей. На красном язычке смешались вкусы пота, жжёных вишнёвых палок и рассыпчатой островатой паприки — урча и мурлыча, Тинак восторженно махал хвостом и покрывал стопы своего господина чавкающими слюнявыми поцелуями.       — Целовать совсем не обязательно, кобольд, — самодовольно расхохотался дракон и резким, рассчитанным движением опрокинул слугу на гору золота, придавливая его лапой к земле.       Голова кобольда оказалась прямо между больших когтистых пальцев, и он тихонько и довольно зашипел под тяжестью драконьей задней ноги.       — Зачем ты остановился? Продолжай, — Драгор распалялся всё больше и больше, видя, что кобольд без промедлений схватился за ближайший к нему палец и обрадованно стал слабо его покусывать. В чувствительную драконью стопу упирался кобольдий член, постоянно напрягаясь под возбуждающим давлением и пачкая с таким трудом вылизанную ногу.       — Я фсё хорофо дефлаю? — Кобольд зажмурился от удовольствия, однако дракон аккуратно поднял ногу и, небрежно обтирая слюну об живот, уставился на лежащего в горе золота Тинака.       — Я слышал, что кобольды очень гибкие, а их кости эластичны, как каучук, — Драгор выгнул таз вперёд, и с лёгким липким чпоком большой розовый узел у основания ребристого драконьего члена оказался снаружи. Напряжённый драконий ствол был в одного-двух Тинаков в длину и медленно сужался к кончику, на котором блестела капля густой драконьей смазки.       — Д-да, господин! Мы и вправду гибкие! — Тинак ойкнул, когда передняя драконья лапа взяла его и аккуратно сжала, однако кобольду слишком хотелось продолжить рассказ. — Это нам нужно, чтобы пролезать в любые щели и не бояться, что мы застрянем! О-о-ой, да, даже так меня сжать можно!       Внезапно Тинак осознал себя в лапах возбуждённого дракона, который нежно и властно схватил его, как свою игрушку, и поднёс большой жёлтой попкой к кончику своего члена. Большие кобольдячьи глаза возбуждённо загорелись, а гибкий хвост жадно потянулся к головке ствола Драгора, надеясь испачкаться в его смазке.       — Хочешь послужить мне, кобольд? — Дракон с трудом себя контролировал, вспоминая, что последний раз спал с кем-то пару сотен лет назад. Его метровый член подрагивал, возбуждённо надеясь найти хорошую дырку для удовлетворения. Дырка же глупенько махала хвостом, надеясь, что его драконий господин будет доволен.       — Конечно, господин Драгор! Что мне нужно для Вас сде…       Издав довольный низкий стон, дракон запрокинул голову вверх и насадил коболдью попку на кончик своего члена. Пещеру огласил удивлённый писк, а через пару секунд он перешёл в высокие страстные стоны и крики.       Дракон использовал кобольда как игрушку для мастурбации — довольный, он с силой надевал растягивающегося кобольда на ствол, и держал на нём, удовлетворённо чувствуя, как отчаянно и сладко на члене напрягается узкое розовое колечко. Когда Тинак уставал и обмякал, Драгор с рыком снимал его, почти не давая тому передохнуть. По-правде, дракон не слишком обращал внимание на возбуждённые крики слуги — внутри кобольда было приятно и мягко, и через полминуты он уже просто лежал на боку, удовлетворяясь кобольдом как пожелает.       Глупая голова Тинака шла кругом. Его тело наполнялось горячим драконьим членом изнутри, смазка текла по бёдрам, а от каждого движения член тёрся о подушечки чешуйчатых огромных пальцев. Он бы хотел дать господину ещё больше насладиться, но как только его насаживали на огромный ствол, его ножки рефлекторно раздвигались, язык высовывался в надежде охладить тело, а через худой живот проступал рельеф тонкой головки. Зад был настолько сильно расширен, что когда Драгор снимал его с себя на пару секунд, вся естественная драконья смазка вытекала через расширенного кобольда на сокровища. Стояк Тинака упирался в мягкую чешую драконьих лап, пачкая красные ладони непрерывно текущими каплями. Кобольд в полумраке возбуждения посмотрел на своё тельце — но в этот момент дракон вошёл в него так глубоко, как мог. Через жёлтый чешуйчатый живот проступил член господина, и даже густая естественная смазка образовывала бугорки на растянутом животе, прежде чем растечься внутри Тинака.             Любовная кнопочка кобольда не выдержала такой стимуляции. Тинак страстно пищал, когда дракон был внутри него, с трудом пропихивая одно колечко на стволе за другим, и задыхался от стонов, пока тот медленно снимал его со ствола. И все его влюблённые звуки сопровождались каплями кобольдьей спермы, быстро текущей по громадным напряжённым пальцам.       Чувствуя, как интенсивная стимуляция выдоила тело Тинака досуха, отчего тот обвис в ладони и изредка мяукал, когда член входил глубже, чем до этого, Драгор понял, что кобольд удовлетворённо лопнет прежде, чем кончит он. Тяжело дыша, дракон снял «живую игрушку» с ребристой головки, аккуратно приглаживая мелкие рога большим пальцем. Кобольд с расширенной, текущей попкой и обвисшим, подёргивающимся членом влюблённо и преданно промурчал ему что-то довольное.       — Хорошо поработал, кобольд, — возбуждённый дракон нырнул головой в гору сокровищ и достал оттуда бочку вина. Прокусив её, как и до этого, он просто запрокинул морду вверх — красными струйками вся бочка влилась по зубам в горло, небольшим ручейком стремясь и по багровой изящной шее. — А теперь не мешайся.       Тинак, которого дракон держал за загривок когтями, не успел ничего понять. Под ним открылась жаркая, слюнявая пасть чешуйчатого господина — за белыми зубами пахло вином и первородным жаром, а в недрах драконьего рта извивался гибкий, мокрый язык. Когти отпустили кобольда, и тот, испуганно пища, полетел прямо в рот к Драгору. Зубы сомкнулись, и Тинак остался в полной темноте. Его подхватил горячий драконий язык и начал тщательно его вылизывать, перекатывая во рту как лакомство. Сам же дракон перевернулся на спину, взялся за мокрый член колечком из испачканных в сперме Тинака пальцев, и быстро начал ласкать себя.       Кобольда слюнявил гибкий жаркий язык, слизывая солёную островатую смазку, и вводил Тинака в транс. Он быстро оказался чист — а дракон прижал его к краю вместительной пасти и вылизал его расширенную попку изнутри, заставив трясущегося бедолагу кончить на огромные белые зубы. Вдруг раздался сглатывающий звук, а Драгор довольно ухмыльнулся — по его горлу начал медленно катиться вниз пищащий от страха комочек.       Кобольда унесло по скользкому языку вверх и против его барахтания протащило в горло. Тинак совсем не хотел оказаться в животе своего господина (по крайней мере, не хотел там помереть), так что растопырил лапки и испуганно задрожал. Чувствуя, как застрявший в горле ком теряет сопротивление каждый раз, когда слышится гулкий «глыть» и горло проталкивает кобольда ниже, Драгор становился всё довольнее, а его пальцы всё мокрее. Естественно, есть слугу он не собирался, но ощущение контроля над проглоченной малявкой тешило его эго и странным образом возбуждало.       Медленно горло протолкнуло непокорного кобольда вниз, и Тинак, пища, провалился в тесный драконий живот. Он тут же угодил во что-то горячее — в ужасе он закричал, но тут же пары этой жидкости сделали его настолько пьяным, что кобольд расплылся в неге и начал податливо биться о стенки желудка. Тинак плавал в разогретом вине — тело Драгора медленно доводило то до температуры горячей ванны, чтобы Тинак немного поплавал. Тот был неплохим пловцом, и начал дрейфовать в сокращающемся животе, иногда набирая полный рот пряного красного алкоголя.       Чувствуя бурление и барахтание в желудке, Драгор схватился за свой член обеими лапами и до предела сжал зубы. Мягкая чешуя скользила по чувствительной коже, весь ствол одинокого дракона мокро и липко шлёпал об ладони, а ноги непроизвольно затряслись. Изнутри от барахтаний Тинака ко рту дракона подступили пары вина — он прорычал сквозь зубы, бесстыже щурясь, и напрягся всем телом.       Плаванию кобольда пришёл конец — вино быстро впиталось телом дракона, а ребристые скользкие стенки его живота начали выталкивать Тинака наружу. Тот, понимая, что господин его не переварит, довольно тёрся телом о гладкое нутро. Маленький красный член, усталый от нахлынувшего на кобольда удовольствия, щекотно тёрся о склизкое красное горло. Всё вокруг тряслось, Драгор пыхтел где-то вверху, и его голос приближался. Сверху на кобольда лились ароматные винные слюнки, отчего он становился мягким и податливым, почти засыпая.       Медленно комок начал скользить по горлу обратно, ко рту — постоянно сглатывая, Драгор раскрыл широкую слюнявую пасть и зажмурился, издавая страстный, полный звериной похоти рёв. Кобольд так приятно массировал горлышко изнутри… Метровый член напрягся и начал украшать красную чешую живота яркими белыми полосами. Дракон долго терпел без пары, и кончал он несколько минут, рыча дико и утробно. Капли спермы украсили блестящее золото, передние лапы, весь живот и даже морду дракона — чувствуя себя как никогда лучше, тот перешёл с грозного страстного рёва на хриплый ублажённый писк. Наконец, по его языку ловко скатился кобольд, по пути попавший под последние струи спермы, брызгающей прямо Драгору на рот. Весь в белой вязкой жидкости, довольно напрягающий широкую усталую попку, мурча что-то невразумительное, Тинак отрубился на кончике красного гибкого языка.       Аккуратно Драгор положил слугу на мягкие ткани, которыми с ним когда-то расплатились спасённые моряки. Кобольд довольно понежился, блестя запачканной мордашкой, и моментально уснул. Дракон с нежностью посмотрел на бестолкового оттраханного кобольда и медленно наклонил огромную морду над его мокрой головой.       Чмок.       Красные губы Драгора аккуратно поцеловали дрожащие губки кобольда.       — Ладно, дурилка, — снисходительно фыркнул дракон, ложась на гору сокровищ, чтобы чуть-чуть перевести дух. — Считай, что ты принят…       Тинак еле заметно улыбнулся, сквозь сон услышав заветную фразу. Его мечта была наконец-то исполнена.