Застрявший в бассейне

«Ублюдок, мать твою, а ну, иди сюда, говно собачье…», — безрадостно и остервенело думает, словно заевшая кассета, Морт, качаясь на поверхности загаженного бассейна лицом вниз. Его никто не может обнаружить, потому что всем на него насрать и жизнь наркоторговца ничуть не ценна ни в глазах его близких, которых у Морта уже давно не было, ни в глазах полиции, которая, наконец-то, могла спокойно вздохнуть отсутствию извечной занозы в очке. Могла просраться спокойно, бросив свои силы на поиски шишек покрупнее, минуя нахрен никому ненужного Морта с его нычкой. «Решил ко мне лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а?…» И сколько уже дней прошло с того момента, когда славный парень Джой разбил перед ним телевизор? Сколько дней прошло с того момента, как его, забытого даже Господом Морта, застрелили? Слова вырываются из его затихающего, то вновь набирающего мощь разума, как икота, против воли, заглушить их невозможно. Иногда ему кажется, что от них по воде идет рябь, но заблуждение очевидно — это только ветер, который в этой части города неистовый особо. У Морта одно желание, чтобы его тело нашли и предали земле, возможно тогда он освободится, примкнув хотя бы в ад. Ему чудится запах от собственного тела — нечто среднее между перебродившим дерьмом и дохлой коровой. И это он-то! Человек, который каждый день проводил в джакузи и необязательно с путанами. Иногда мимо кто-то шастает, но не спешит его вытаскивать, словно в насмешку. В бассейн слетаются мухи и всякое иное дерьмо типа листьев и кусков грязи. Вода мутно-красная, как сироп. Только вот никто из Морта не сделает конфетку. Как не радостно чувствовать себя без средств к существованию или безумцем, которого не принимает общественность, так же не радостно чувствовать себя мертвым, но наделенным сознанием. Брошенным. Забытым. Использованным. Презираемым всеми и не находящим сочувствия ни в ком. Даже банального потустороннего страха. Старая ищейка была на месте преступления, поводила носом без интереса и азарта, но даже не ставила целью обратить внимания на то, что тело одного плачевно известного бандита уже начинает разлагаться и становиться фиолетовым и наполняться жидкостью, как гнойник, что вот-вот лопнет на лице подростка перед зеркалом. Каждого прежде всего волнует только наркота, которая спрятана в бойлере рядом с бассейном. И которую опять же нашел Джой, обозвав дерьмом. У Морта возникла мысль: «Ты хоть помнишь сам, кто ты, парень?» Морт, честно слово, отмотав время вспять, в возможность чего он уже верит, находясь в незавидном положении, добровольно сдался либо на милость правосудия, либо своему боссу с искренними признаниями в том, что именно он украл все запасы. Наперекор неадекватному телохранителю-гею, даже при риске поплатиться за это задницей, потому что теперь никакие пытки ему нестрашны. Все что угодно, лишь бы снова была возможность шевелиться и быть подальше от того запаха, что его окутывает, словно кокон насекомого из далекого космоса. Он сейчас чувствует себя живым, но будто бы в кресле-каталке, парализованный даже мышцами лица. «Ну, иди сюда, попробуй меня трахнуть — я тебя сам трахну, ублюдок, онанист чертов, будь ты проклят…» — слова раскатываются громом уже недышащей груди. Ни единого порыва воздуха извне. Хочется, чтоб услышали. Люди, человеки по-прежнему бродят поблизости, ни о чем не подозревая, словно поддевая и поддразнивая, как мажоры в школе. Морт без удовольствия размышляет о Джое. Как один выстрел поменял расстановку сил. Поможет ли ему в его делах наркота, припрятанная в бойлере? Морт все знакомство посмеивался над ним, над тем, как тот ковырял тачки или прибирал к рукам плохо лежащее, пытаясь сорвать хоть пенни на хот-дог к концу дня, и вздрючить его лишний раз было для него развлечением сравнимым с игрой в дартс или тетрис на новомодной приставке. Всегда пытался, получая по сраке в разные моменты. Сейчас же пытается Морт — вонючий труп, а Джою, кажется, помаячила удача, если не сплошает по привычке. Удивительно, какой-то омеге в этот раз повезло, а ровному пацану уже ад с сатаной и чертями кажется курортом. Морт разглядывает дно бассейна, состоящее из красной воды, невидящими глазами, застывшими в одном положении. Он уже старается отталкивать мысль о паре бросков вперед и поверхности; запах собственной гнили сводит его с ума, будто бы он подсел на свою же дрянь, которую толкал торчкам. День сменяет ночь. Ночь сменяет день. Часики между тем тикают, проходит целых три дня, а Морт по-прежнему вынужден повторять тот поток ругательств, который озвучил для Джоя с горяча, и он не может вычленить среди тех ни грамма смысла. Дерьмово. Все дерьмово. Как его запах сейчас. Как его внутренности сейчас. К нему добавляют пару неудачников лобовыми выстрелами, делая воду еще краснее, словно алкогольный напиток в чаше пунша. Он бы с удовольствием сейчас бухнул с сатаной, даже не став отвоевывать у него назад свою душу.