никогда больше, наверное.

      Киса с Ритой сплетаются в танце. В моменте всем хорошо. Все стаканчики с водкой и соком уже опустошены, а конкретно у Кисы бонусом ещё закинуто колесо. Он разглядывает её лицо. Замечает, что у нее наклеены какие-то стразы под глазами. Стрелки идеально ровные. Кислов не особо разбирался в этой девчачей шляпе, но Рита выглядела как модель. Или это просто водка ударила в голову. Рита молчит. Просто улыбается, продолжая вырисовывать энергичные движения, пока с колонок валит музыка. Киса подражает ей, растягивая момент. Он изучает её. В этот раз короткие волосы. Парик что ли нацепила? Он подмечает про себя, что мягкие кудряшки ему нравились намного больше.        Рита. Ри-та. У Вани Кислова с ней короткий разговор всегда был. Потому что они как две параллельные прямые — всегда где-то рядом, но по какой-то причине никогда не пересекаются. Нет, они пересекались, в момент, когда руки Кисы могли лечь ей на талию в пьяном танце, или когда они могли курить после школы. Но не более того. Ваня иногда думает, что это у неё с ним короткий разговор, а не у него с ней. Кислов знает, что причина, по которой они с Ритой никогда не пересекаются, сейчас где-то здесь ползает на карачках перед Анжелкой Бабич. Именно поэтому Киса ограждал себя ото всей этой любовной тягомотины. Вот эти любовные треугольники, интриги, драмы — избавьте, пожалуйста.        Ваня уже очень давно жил в каком-то своем ритме. В плане девочек он всегда получал то, что он хотел. Как правило, Кислову даже стараться особо не приходилось, когда речь шла об этом. Киса привык к тому, что внимание ему не нужно было выслуживать. Киса привык к тому, что он мог просто прийти и взять, как должное. Киса привык к тому, что он не знал что такое ревность или привязанность. Наверное.  Не в случае с Ритой.        Именно поэтому он наблюдал, как улыбка медленно пропадает с лица Риты, а движения становятся все более спутанными и неуверенными. Ваня молчит. Он отдаленно слышит голос Мела за его спиной, и, кажется, пазл складывается. Через пару секунд мимо них пролетает Анжелка, доказывая плетущемуся сзади Егору, что они никогда не смогут стать чем-то большим, чем просто друзьями. Кисе блевать хочется от этого цирка. Он смотрит, как Рита стискивает свои ладони в кулаки, и как у нее предательски подрагивает нижняя губа. В этот момент ему хочется пойти и подраться с Мелениным. А ещё лучше постреляться. Киса не знает, что такое ревность и привязанность.  —Ритуль, да забей ты на них. — Ваня хочет обнять. Утешить. Без всяких намеков или корыстных целей. Рита даже не слушает. Просто убегает в сторону дома. Ваня вздыхает. Это не первый раз.  Именно поэтому они с Ритой никогда не пересекались.        Дальше все, как обычно. В этот раз он даже особо не выбирает. Цепляется за первую попавшуюся. — Мария? Мое любимое имя! — обычно такие туповатые подкаты не срабатывали. Чаще всего девочки на такое закатывали глаза и говорили ему идти куда шел. Он очень надеется, что девчонка ему откажет. Пошлет нахуй, просто молча уйдет. Что угодно. У Машки глаза засияли так, будто до Кислова ей никто комплименты никогда не делал.  Блять.        Кисе хватает добрых пятнадцать минут, что бы девчонка окончательно растворилась в нем. Ещё две минуты, и они летят в бассейн, пока Кислов впечатывает её губы в свои. Ваня представляет, что между пальцами зажаты блондинистые волосы, а не русые. Когда нос заполняет вода, а во рту начинает ощущаться привкус хлорки, он отстраняется. Он настолько вмазанный, что позволяет себе просто волочиться под водой, разглядывая ночное небо. Глаза щиплет. Маша его вытаскивает спустя пару секунд, хватая за локоть. Даже не дает отдышаться, сразу набрасывается на него. Киса думает, что так даже лучше.  Не думать.  — Кис, можно поговорить с тобой? — он смотрит на Меленина, который выглядит как забитый котенок. Который явно что-то натворил. Киса усмехается. — Говори. — отвечает без особого интереса, затягиваясь сигаретой. Меленин нервничает, подбирает слова. Киса усмехается. Наверное думает, как более поэтично донести свою мысль.  — Я, в общем, поступил очень плохо. — Киса думает, может ли быть что-то хуже убитого режиссера. — Тебе же нравится Ритка, да? — Ваня злится. Никто ему не нравится. Напридумывали. — Я вчера её использовал, грязно и подло. А она ещё мне в любви вчера призналась, прикинь. Я, в общем… — Егор мямлит, как девочка. А у Кисы все кипит внутри. Он даже думать не хочет, что последует дальше. Использовал, грязно и подло. Слова эхом звенят в голове. — Че ты от меня хочешь? — огрызается так, что Меленин свою тираду на полпути заканчивает. — Ты уже сам определись, че тебе вообще надо. Бабич не дает, пошел к Рите, да? — Ваня толкает Егора, пока тот начинает отнекиваться. Мол, не так все было. Киса даже не думает слушать, пока Мел не повышает на него голос.  — Да я пальцем твою Риту не трогал, уймись ты уже!  Твою Риту. Если бы она ещё была его. Все девчонки были его, а вот Рита не была, как бы он не старался. Киса привык, что это он всегда выбирает. А в случае с Ритой, выбирала она. Ваня учащенно дышит. Пропускает через нос прохладный воздух, в попытках успокоиться. Если бы можно было, он бы вмазал Меленину по лицу. Только Рита потом точно будет злиться. Сука. — Кис, короче, просто рядом помаячь, не знаю. Отвлечься ей помоги. Как друга прошу.        Проблема была в том, что Рите это все не нужно. По крайней мере, от него так точно. Киса прекрасно помнит, как Рита на тусовке подошла к нему и начала допытывать, на какого же актера похож какой-то пацан из параллели. Для Кисы он максимум чем-то на Хенкалину был похож, а для Риты это уже был целый Хит Леджер. — Да задрочила ты всех со своим пуделем. Иди уже отсоси ему и успокойся.        Киса не знает, зачем он это говорит. Это точно не то, что поможет ему сблизиться с Ритой. У Вани Кислова нет особых талантов. Он не может, как Егор, выдать какой-то складный текст пятистопным ямбом. Он не может, как Боря, быть покладистым и милым, будто золотой ретривер. И он даже близко не может понять, что нужно сделать, чтобы Рита хотя бы на секунду обратила на него свое внимание.       Киса даже не думает о какой-то долгосрочной перспективе. Просто хотя бы на секунду. Сейчас, пока они беззаботные подростки. Пока никакие обязательства не висят темной тучей над головой. Хотя, если честно, Ване было бы приятно называть Риту своей девушкой. Со всеми обязательствами, букетами, знакомствами с родителями и бесконечной бытовухой в конце. Ваня думает, что бытовуха с Ритой не делала бы его жизнь хуже. Киса знает, что после этой тусовки он пойдет раскидывать закладки по району, а она поедет домой к любящим родителям, которые оставят ей стакан с водой и таблетку от головы возле кровати. Киса знает, что совместить их быт воедино практически невозможно.       Рита впивается в него взглядом. Но проблема в том, что в нем нет эмоций. Рите нет дела до какого-то там Вани Кислова. Вот если бы перед ней стоял Егор Меленин, это уже другое дело.  — Пойдем, он просто ревнует.        Рита берет своего Хита Леджера за ручку и уводит их из толпы. У Кисы на языке вертится тысяча матов и еще одна тысяча оскорблений. Ревнует. А больше он ничего не делает? Когда Рита уже на достаточном расстоянии, Ваня кричит ей в след, мол, да кому ты нужна, чтобы ревновать тебя ещё. Он выхватывает пиво из рук Бори, так и не заметив, как Рита буравит взглядом его спину. Все таки услышала.       Когда на день рождения Анжелы Бабич заявляется незваный гость, Киса сидит в углу бассейна. Рядом с ним все так же сидела Маша, с которой они делили бутылку пива на двоих. Машка, в конце концов, оказалась даже прикольной. С ней было о чем поговорить. Киса понял, что что-то не так только когда в воздухе раздались оглушительные выстрелы, от которых закладывало уши. Полное осознание пришло, когда Локон начал визжать от боли в простреленной коленке. Киса почти не помнит, как он резко подскочил и начал глазами анализировать толпу. И как он сумел проскочить мимо Рауля, тоже. В голове было только одно.  Рита. Рита. Рита. Рита.       Киса паникует. Думает, что если она сейчас выйдет из дома, то Рауль даже дважды думать не будет. Он бегает по особняку, проклиная семью Бабичей. Кому вообще нужно столько комнат? Санузел находится только спустя комнат пять, и когда Кислов влетает туда, он облегченно вздыхает. Он смотрит, как Рита сидит на полу, забитая в угол. Она уже очевидно знает, что Рауль тут. Судя по всему, окна выходят прямо на задний двор. Кто вообще делает окна в ванной?        Когда Кислов подходит к ней ближе, она без раздумий кидается к нему. Он лишь покорно ловит, чуть ли не вдавливая ее в себя. — Вань, мне очень страшно. — Рита захлебывается своими же слезами, периодически вздрагивая. Ему тоже страшно. Гораздо страшнее чем тогда, когда они убивали режиссера и бармена. Потому что в этот раз под прицелом он сам. — Вань, он убьет всех. — Кисе остается только гладить её по волосам, в попытках привести в чувства. Киса думает, что эта гнида Кудиновская пришла мстить, не иначе.  — Тебя не тронет.        Киса обещает. Если Рауль и пришел мстить, то ему и Меленину. Киса думает. Походу и правда, умрут молодыми и красивыми, как он предвещал. Рита все ещё дрожит у него в руках. Громко всхлипывая, растирая тушь. Ване кажется, что ещё чуть-чуть, и он сам заплачет. Киса думает над тем, что эти объятия — самое искреннее и интимное, что между ними было за все время. Он горько усмехается. До смешного просто.  — Рит… Скажи честно, что во мне нет такого, что есть в Меле? — Киса думает, что если он сегодня умрет, то он может это прояснить. Рита отлипает от него, и хлопает своими мокрыми ресницами. На заднем плане опять слышаться выстрелы. Как в каком-то боевике, честное слово. Рита смотрит на него, как на прокаженного.  — Ты правда сейчас хочешь поговорить об этом? — он смотрит прямо ей в глаза. Всем видом дает понять, что это один вопрос, который ему нужно решить. Речь даже не про отношения. Кислову просто по человечески интересно, что в нем Рите не хватило.  — Блять, правда! — огрызается. Да так, что блондинка отстраняется. — Блять, Рит, ну пожалуйста. Я не могу уже это сюсю-мусю терпеть. — он сам себя не узнает. Он не понимает почему голос предательски дрожит. Зачем он хватает Риту за руку, как в каком-то сопливом фильме. Он не понимает, почему именно сейчас. — Ритуль, пожалуйста. Мне очень важно. — он даже не знает откуда он такие фразы-то знает.         Рита смотрит на него так же, как тогда на тусовке с тем пацаном. Таблетки, мешанные с алкоголем и адреналином от происходящего сливаются воедино. Ваня чувствует только то, как у него бешено колотится сердце. Как кровь в ускоренном режиме гонится по венам и капиллярам.  — Вань…— он смотрит, как девочка аккуратно подступается к нему, кладя руки на плечи. — Ванюш, ты просто пьяный. — Киса зажмуривает глаза.        Он думает, что Рита это говорит скорее самой себе, чем ему. Но ответ, в целом, понятен. Ваня думает, что все это так ненужно и бессмысленно. Вся ревность, эмоции, смущение, злость. Какой толк от всего этого?       Киса думает, что было бы лучше разделить с Машей с бутылкой пива ещё и одну пулю на двоих. Толку и то было бы больше.        В дали слышится вой сирен. Это значит только то, что все закончилось. И что он все ещё здесь. Живой. И Рита живая. И что этот позорный разговор уже не стереть из их памяти. Кисе никогда так паршиво не было. Такая жертва, самое главное ради чего. Он скидывает руки Риты со своих плеч и подходит к окну. Смотрит со второго этажа, как Рауля сажают в ментовской конвой, а Мела увозят в карете скорой. Он думает, что если Рита сейчас это увидит, то начнется бесконечная истерика. Кисе обидно. Он злится.  — Все уже, проехали. Пиздуй к своему Меленину. Вон, его в больничку увозят. — Ваня даже не смотрит на девчонку, когда он идет к выходу. В голове только одно — никогда больше. Девок у него и так до кучи было, чтобы ещё за кем-то бегать. Останавливается только когда Рита тянет его обратно за запястье.   — Вань, стой. — он оборачивается. Уже без особого интереса. Что она ему скажет? Явно ничего нового или интересного.  Просчитался.        Рита лишь берет его лицо в свои маленькие ладони и целует. Так легко и нежно. Без какой-либо страсти и вожделения. — Прости, Ванюш. — Рита смотрит на него своими голубыми глазами с такой всеобъемлющей печалью. — Все в тебе так. Ты очень классный. Просто… — Рита вздыхает. Теребит край своей юбки. — Сам подумай, зачем мне тебя так мучать? У тебя все есть. Зачем тебе девушка, которой нравится твой лучший друг?        Ваня смотрит на нее по-наивному, чуточку по-детски. Он не понимает, что Рита хочет от него. Что он сам хочет, и чего он пытается добиться. Он ждёт, что сейчас Рита рассыпется в признании, что все это время она его любила. Но этого не происходит.  Любовные треугольники не для Кисы. Только он сам не заметил, как стал частью одного из них.  — Вань, может быть не сегодня, но когда-нибудь точно получится. Правда.        Рита улыбается. Болезненно и скомкано. Кисе хочется огрызнуться. Сказать ей, что не нужно давать ему надежду. Это почти равносильно тому, как мать каждый день вешала ему лапшу об отце. Это равносильно твердому нет. Рита старается его не обижать, но Киса знает лучше. Сердцу не прикажешь, влюбленных не судят, судьба — сука, и так далее по списку. Только все равно от этих слов в нем что-то начинает таять. Ему хочется верить Рите. Но он не отвечает. Просто захлопывает дверь, и летит вниз по лестнице. Киса не знает, что будет завтра. И он не знает, как теперь они будут общаться с Ритой. И это уже не важно.  Никогда больше, наверное.        Когда в лицо наконец ударяет свежесть с улицы, Киса расслабляется. Он тут один. Нет ни Мела, ни Хэнка, ни Гендоса. Он чувствует только то, как его пальцы сплетаются с чьими-то. Тонкими и холодными.  Рита.        Больше не улыбается. Просто смотрит на него, будто вымаливая прощения. Он молчит. Рите не за что извиняться. Он выдергивает руку, перекидывая её через плечи девушки. Рита обвивает свои руки вокруг его торса.  Может быть не сегодня, но когда-нибудь точно получится.