Запретные искры

»»-----------¤-----------««

Внутри старой водонапорной башни царил странный уют, если, конечно, под уютом подразумевать хаос из железа, запах машинного масла и постоянный шорох мышей где-то под полом. Неровные доски стен были покрыты слоем копоти, трубы, тянувшиеся вверх и в стороны, изредка шипели и выпускали клубы пара, будто напоминали: это всё ещё живое строение, хоть и заброшенное. Когда-то здесь гремела вода, качаемая огромными насосами, теперь же — рождались чертежи, которые Совет назвал бы правонарешением . На полу в беспорядке валялись шестерёнки, медные трубы, обломки старых автоматонов и куски ткани, пропитанные смазкой. Где-то в углу сиротливо торчала полусобранная механическая птица — то ли изобретение, то ли очередной провал. А в центре всей этой груды деталей стояли два островка: кресло у чертёжного стола и старая раскладушка, от которой остались лишь пружины да тонкий матрас. Джон Дейви Харис спал в кресле, с головой, склонённой на бок, и сжатым в руках листом пергамента. На нём — очередной набросок "идеального автомата". Линии были остры, точны, словно чертёж делал не человек, а машина. И всё же в уголке виднелись поправки — бесконечные попытки улучшить суставы, добавить баланс, изменить пропорции. "Совершенство" всё ускользало. Он проснулся не сразу — сначала очнулся слух: дальний гул города, удары кузнечных молотов, ровный свист паровых труб. Затем — холод. Сквозь щели в окнах пробирался пронизывающий ветер. Лето ушло, и его отсутствие чувствовалось сильнее именно здесь, в башне, где ни каминов, ни печей. Джон поднялся, откинув со лба оранжевый конец шарф, которую на ночь не снял. Его глаза за стеклом медных очков сверкнули усталым блеском. Взгляд упал на Лололошку. Тот спал, свернувшись клубком на своей раскладушке. Дышал ровно, но иногда вздрагивал, будто сквозняк пробирался под тонкое одеяло. Джон отметил, как уголок пружины слегка выпирал сквозь ткань матраса и мог легко разодрать кожу. — Болван. — пробормотал он, но голос его был не злой, скорее усталый. Он подошёл и остановился рядом. Лололошка спал, прижимая к себе кусок брезента, который нашёл вечером и выдал за "одеяло". На лице — удивительное спокойствие. Доброе, даже детское. И это спокойствие резало по живому: в их мире не могло быть ничего столь чистого. Джон вздохнул, снял с себя свой клетчатый оранжевый шарф и осторожно накрыл им Лололошку. Шарф был не сильно большим, но тёплым, так что хоть плечи, часть тела,будут в тепле. Тот слегка пошевелился, но не проснулся. Секунду Джон смотрел сверху вниз, будто сомневался в собственном поступке. Его пальцы машинально поправили очки, он хмыкнул, отводя взгляд. — Неженка. — буркнул он, делая вид, что ему всё равно. Башня шумела ветром. В такие моменты прошлое всплывало особенно ярко. Джон откинулся на край верстака и позволил мыслям унести себя на несколько месяцев назад. Это было лето. Жаркое, пыльное, когда нижние кварталы наполнялись запахом смолы и угля, а дети бегали по грязным улочкам босиком. Тогда Джон искал помощника. Не потому, что хотел делиться работой, — просто одна пара рук не могла одновременно собирать детали, проверять чертежи и ещё таскать хлам отовсюду. Он встретил Лололошку в самом неожиданном месте — на рынке металлолома. Мальчишка вытаскивал из груды ржавого железа кусок медной обшивки и спорил с торговцем, доказывая, что цена несправедлива. Голос его дрожал, но упрямство не исчезало. — ..Смелый или глупый. Пока не решил. — пробубнел тогда Джон, подходя ближе. Ло его не расслышал. — Если не буду, меня обманут. А если буду — хотя бы есть шанс..— ответил тот, и в его глазах мелькнуло что-то, что Джон не видел давно: вера. Он взял его с собой. Без фамилии, без прошлого. Просто — Лололошка. Скрипнула дверь, и Джон вернулся в реальность. В башню снова залетел холодный ветер, пахнувший дымом из промышленных кварталов. Он вернулся к столу, взял чертёж. Автоматон с длинными конечностями и сферическим сердечником в груди. Теоретически, он должен был двигаться так же гибко, как человек. На практике же — очередная куча металлолома. Джон усмехнулся. — Совершенство. — произнёс он вполголоса. — Оно всегда убегает. Он начал чертить новые линии поверх старых, рука двигалась быстро, с какой-то злой энергией. На секунду он выглядел человеком, которому плевать на холод и усталость. Человеком, который хочет доказать всем, что его гений реальнее, чем законы Совета. Но из угла донёсся сонный голос: — Джон?.. Лололошка пошевелился, приподнял голову. Шарф сполз на пол. — Тебе снова кошмар приснился? — спросил он, сонно протирая глаза. Джон нахмурился, но в его взгляде мелькнуло что-то мягкое. — Нет..Работай над своим дыханием. Ты храпишь, как поломанный насос. Лололошка улыбнулся и снова лёг, не обидевшись. Он продолжил спать. Джон отвернулся к чертежам. Но в груди — там, где у каждого человека тоже есть свой "механизм"— загорелась маленькая искра. Она была такой же запретной, как и его изобретения. И, возможно, опасной.

»»-------------¤-------------««

Летом. На рынке металлолома всегда стоял густой туман из пыли, пара и ругани. Торговцы перекрикивали друг друга, мальчишки копались в ржавых кучах, а стражники лениво обходили ряды, лишь бы не пропустить нелегальную сделку. Здесь всё было пропитано запахом железа, жира и человеческой нужды. Джон Дейви Харис шёл уверенной походкой, его ботинки блестели даже в грязи. На нём был тёмный жилет с медными пуговицами, идеально выглаженная рубашка и оранжевый шарф, привлекавший к себе взгляды. За плечом висел массивный чемодан. Точнее, он его не нёс — он буквально тащил его, иногда меняя руки. Внутри гремели детали, инструменты и кое-что ещё, что Совет назвал бы "опасной механикой". Толпа на рынке смотрела на него с подозрением: слишком ухожен для этого места, слишком выделялся. Но Джону было всё равно. Его цель была проста: найти помощника. С кем-то нужно было разделить этот груз — и в прямом, и в переносном смысле. Он заметил его почти сразу. Парень в потрёпанной куртке, с босыми ногами и светлым лицом, несмотря на всю грязь. Он спорил с торговцем, сжимая в руках кусок медной обшивки. — Говорю тебе, это стоит хотя бы половину цены! — упрямо твердил он. — Половину? Да это металлолом, а не золото! Отдай и убирайся! — рявкнул торговец. Мальчишка прикусил губу, но не сдался. В его глазах было упорство, будто отступить — значит признать себя ничтожеством. Джон остановился. Взгляды их пересеклись. — Смелый. — произнёс он вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. Парень дернулся, словно не понял, к кому это относится. — Ты про меня? — спросил он настороженно. Джон хмыкнул. — Смелый или глупый. Пока не решил. Мальчишка нахмурился, но не отвёл взгляд. — Если не спорить, тебя обманут. А если спорить… хотя бы есть шанс. Эти слова зацепили Джона. Он усмехнулся краешком губ и, не теряя времени, вытащил из жилета монету, бросил торговцу. — Возьми. Пусть будет твоим. — Он кивнул на кусок металла в руках мальчишки. Тот растерялся, но всё же крепче сжал находку. — Зачем? — Мне нужен помощник, — прямо сказал Джон. — Ты вроде бы умеешь хватать возможности зубами. Пойдёшь со мной? Парень замер. Потом вдруг спросил: — А ты кто вообще? — Джон Дейви Харис. — Он произнёс своё имя с гордостью, будто это уже было визитной карточкой. — А где ты живёшь, Харис? — прозвучало с лёгким вызовом. Джон на секунду задержал дыхание. Его дом… его мастерскую, полную изобретений, отобрали несколько дней назад. Совет пришёл с проверкой и вынес вердикт: "Незарегистрированные разработки. Угроза обществу". Всё, что он строил годами, исчезло. Он отмахнулся: — Там, где захочу. Парень усмехнулся. — Так у тебя тоже нет дома? Джон резко повернулся, и глаза его сверкнули. — У меня отняли его, но не ум и не руки. А значит — всё ещё впереди. Мальчишка задумался, потом кивнул. — Ладно. Я пойду. Они двинулись прочь с рынка. Джон снова схватил свой чемодан, но через пару шагов пальцы его дрогнули. Груз был слишком тяжёлый. — Давай помогу. — предложил мальчишка. — Ты? — Джон приподнял бровь. — Он весит больше тебя точно. — И тебя тоже..Проверим. Он ухватил чемодан, поднял его и… понёс. Пусть тяжело, с усилием, но уверенно. Его плечи напряглись, но губы не дрогнули. Джон задержался на мгновение, наблюдая. В груди у него даже шевельнулось лёгкое уважение. — Интересно. Ты всё-таки не просто упрямый. — Ну и сильный. — коротко бросил тот, неся чемодан дальше. — И глупый.— ухмыльнулся Джон. — Может быть. Я Лололошка, если что. Забыл представится. Джон кивнул ему. Хотя и не особо хотел знать имя того. Далее какое-то прозвище и на этом все. Они шли через улицы нижнего города. Ветер гнал угольный дым, по мостовым текли чёрные лужи, на каждом углу стояли стражники. Мальчишка украдкой оглядывался на сияющего рядом Джона, не веря, что такой человек может быть бездомным. — А правда. — не выдержал он, — почему Совет у тебя всё отнял? Джон нахмурился. — Это не твое дело. — Потом все же расскажешь.— упрямо сказал тот. Джон посмотрел на него с раздражением, но внутри почувствовал странное тепло. Парень был настойчивым, прямым — и этим чем-то напоминал его самого, только без знаний и амбиций. — Когда-нибудь узнаешь. — сухо бросил Джон. — Если не сбежишь раньше. Они подошли к окраине. Перед ними возвышалась старая водонапорная башня. Тёмная, заросшая ржавчиной, с разбитыми окнами. Когда-то через неё прогоняли воду по трубам в верхние кварталы, теперь это было мёртвое строение, в котором слышался только ветер. — Здесь? — удивился Лололошка. — Здесь, — подтвердил Джон. — Совет не заглядывает в такие места. Для нас — лучшее укрытие. Они вошли внутрь. Гулко ударили шаги по металлическому полу. Воздух был тяжёлым, пах плесенью и пылью. Но для Джона это место уже стало чем-то большим — пустым холстом, на котором он создаст всё заново. — Некрасиво, но сойдёт, — сказал он, бросая взгляд на стены. — Сделаем мастерскую, найдём мебель. Главное — никто не помешает. Лололошка огляделся широко раскрытыми глазами. — Это будет наш дом? — Наш. — после паузы согласился Джон. Он достал из чемодана аккуратно сложенный комплект одежды — жилет, рубаху и штаны, не такие роскошные, как его собственные, но чистые. — На.— бросил он. — Ты выглядишь так, будто неделю спал в канаве. — А я и спал. — честно признался Лололошка, принимая вещи. Джон хмыкнул. — Тогда тем более. Теперь будешь выглядеть прилично. Мой помощник не должен походить на оборванца. Парень замер с одеждой в руках. — А если я не справлюсь? — Справишься. — уверенно сказал Джон. — У тебя хватка. Я вижу. Мальчишка впервые за всё время улыбнулся. Настояще, широко. Так и началось их общее будущее.

»»-------------¤-------------««

Лололошка проснулся от того, что лучи солнца пробились сквозь треснувшее окно башни и упали прямо ему на лицо. Он прищурился, зажмурился и, наконец, открыл глаза. В комнате было всё так же пыльно, воздух пропитан не приятным запахом, но утренний свет сделал даже эти стены менее мрачными. Он повернулся на бок и только теперь заметил, что был накрыт клетчатым оранжевым шарфом Джона. Лололошка медленно провёл рукой по ткани. Тепло, уют… и неожиданная забота, которую он совсем не ожидал от своего холодного, порой резкого "хозяина". — Хм. — только и сказал он, и уголки губ сами собой дрогнули. Он попытался встать, но пружина раскладушки опасно торчала, и, едва поднявшись, Ло чуть не поцарапал руку. Громкий скрежет железа разорвал тишину башни. — Осторожнее. — раздался спокойный голос. Джон сидел у стола, закинув ногу на ногу и опершись локтем на подлокотник кресла. В руках у него была книга в кожаном переплёте, а в другой — карандаш, которым он время от времени делал пометки на полях. Он держался одновременно напряжённо и расслабленно: будто ум его продолжал работать без остановки, но тело на миг решило отдохнуть. — Доброе утро. — сонно пробормотал Ло, потирая глаза. — Уже давно утро.— парировал Джон, не отрывая взгляда от книги. — Пора. — Куда? — Лололошка зевнул и поднялся, отряхивая штаны от пыли. Джон щёлкнул пальцами и кивнул на небольшой деревянный ящик у стены. Внутри аккуратно лежали несколько металлических предметов — протезы. Рука с подвижными пальцами, нога с усиленными шарнирами, даже примитивный каркас для плеча. — Нужно в город. Продать. — Продать?.. — Ло подошёл ближе, разглядывая. — Они ведь лучше, чем те, что делают легальные мастера… — Конечно лучше.— гордо сказал Джон, откидываясь на спинку кресла. — В Совете думают, что разметили монополию на изобретения. Но их протезы — дорогие и ненадёжные. Мои дешевле, крепче и адаптируются под хозяина. Лололошка поднял одну из рук-протезов, пытаясь сгибать пальцы. Металл мягко скрипнул, механика работала почти как настоящая кисть. — Зачем же их боятся? И тебя..— спросил он тихо. Джон усмехнулся. — Потому что они не могут это контролировать. А всё, что не под контролем, для Совета — угроза. Лололошка вернул протез в ящик и кивнул. Он не понимал всей политики, но чувствовал: эти вещи действительно помогут людям. И если за это их будут гнать — значит, такова цена. Они собрали ящик, закрыли его и двинулись в путь. Башня осталась за спиной, и вскоре под ногами оказались рельсы старой железной дороги. — Тут поездов почти нет. — заметил Джон, шагая прямо по шпалам. — Безопаснее, чем идти через городские тропы. Лололошка, словно ребёнок, тут же запрыгнул на одну из рельсин и пошёл, расставив руки в стороны, будто канатоходец. — Супер! — воскликнул он радостно. — Ты идиот.— покачал головой Джон, но в его голосе не было злости. — Для тебя все что весело - глупо.— улыбнулся Ло, шагая дальше. Рельсы тянулись через заросли кустов и деревьев. Вдалеке виднелись трубы и башни города, из которых поднимались клубы дыма. Но здесь, на окраине, природа пока ещё сопротивлялась: зелёные поля, рощицы, пение птиц. Контраст между этой красотой и серым городом был резким и странным. Солнце светило ярко, и всё же воздух был холодным. Летний зной ушёл, пришла промозглая осень. Ло поёжился, но попытался скрыть это. — Замёрз? — Джон заметил его движение. — Н-нет… — быстро ответил голубоглазый, но зубы предательски клацнули. Джон вздохнул, поправляя свой шарф. — По ночам будет ещё холоднее. Нам нужно купить тебе что-то тёплое. Ло замер и посмотрел на него с удивлением. — Мне? Но у тебя же самого… — У меня есть. — перебил Джон. — У тебя нет. — Я могу потерпеть. — возразил Лололошка. — Глупый. — резко сказал Харис. — Терпеть — значит стать слабым. А слабый — обуза. Я не собираюсь таскать на себе обузу. Слова были жёсткие, но в них пряталась забота. Лололошка это понял и только улыбнулся. — Хорошо. Буду в обновках как Советский зазанайка. — Ты будешь хотя бы человеком, а не сосулькой. — буркнул Джон. Они шли дальше. Рельсы скрипели под шагами, ветер гулял по пустым путям. Иногда попадались ржавые таблички с номерами, заросшие травой. На одном из поворотов Ло споткнулся, едва не упав, но удержался. — Видишь? — сказал он, ухмыляясь. — Даже когда падаю, не падаю. Джон усмехнулся. — Талант, достойный записи в книгу рекордов для придурков. — А у тебя какой талант? — спросил второй, балансируя дальше. — Их много.— просто ответил Джон, поправив очки. — Зануда..— поддразнил его. Харис приподнял бровь. — Продолжай так, и я позволю тебе замёрзнуть. Лололошка засмеялся. Его смех был звонким, искренним, и на секунду даже казалось, что сам воздух стал теплее. Они шли ещё долго. Слева шумела река, справа виднелись дикие заросли, в которых прятались птицы и звери. Иногда издалека доносился гул поездов, но ни один так и не прошёл мимо. Путь был спокойным и удивительно красивым. И в этом спокойствии кареглазый поймал себя на странной мысли. Лололошка шёл рядом — лёгкий, наивный, словно не знающий тяжести этого мира. И рядом с ним даже Джону становилось… проще. Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Но они всё равно вернулись. Нужно будет купить ему тёплую одежду. Пусть он и думает, что я о нём забочусь. Но я… не хочу, чтобы он заболел.. Он крепче сжал ящик с протезами, будто этим пытался подавить искру внутри себя. Впереди уже вырастали стены города. Их ждал новый день — со сделками, с опасностью, с подозрительными взглядами. Но пока они шли по рельсам, среди дикой природы и холодного солнца, можно было притвориться, что всё в порядке.