клубничный блонд

— Ты уверен, что оно так работает? — спрашивает Чан, недоверчиво смотря на то, как Феликс смешивает пигмент прямого действия с бальзамом для волос. — Честно сказать? — Феликс отрывает взгляд от миски, в которой всё смешивает, и смотрит на Чана. Тот заторможенно кивает, ожидая, что это был риторический вопрос. — Я вообще ни в чём не уверен. — Чан вскидывает брови, будто бы спрашивая «ты серьёзно?». — Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское! — радостно восклицает Феликс и возвращается к тому, чтобы качественно всё смешать. Идея покраситься пришла крайне неожиданно посреди ночи. Но она сразу же настолько въелась в мозг Феликса, что тот всеми фибрами души и каждой клеточкой тела чувствовал, что если не покрасит волосы в этот желаемый «клубничный блонд», то он как минимум не уснёт. Как максимум — его разорвёт изнутри от зуда, который идёт откуда-то от костей. Он не драматизирует, правда. Всё именно так и ощущалось. И примерно после одной фразы, что он хочет перекраситься, и двух драматичных громких вздохов, Чан согласился сходить с ним в ближайший круглосуточный в поисках нужной краски. Вот тут появилась главная проблема. Посреди ночи магазины с профессиональной краской и большим разнообразием оттенков не открыты. А в круглосуточных выбор: несколько оттенков чёрного, пара осветлителей, которые не особо внушают доверия, и несколько цветных красок ядерного оттенка. — Ага, — произнёс Феликс, смотря на крайне скудный выбор цветных красок. Следом он раздражённо прикусил язык. Если его остановит только отсутствие краски в руках, то это будет самым худшим проигрышем в истории. Так что он ещё раз окинул взглядом весь стеллаж. И тогда ему на глаза попался этот монстр. Настоящий спаситель в экстренной ситуации. Бальзам для волос. Он быстрым шагом подошёл к нему, без размышлений взял и в том же темпе взял ярко-розовый пигмент. — Всё под контролем, — решительно сказал Феликс, когда увидел недоверчивый взгляд Чана. Тот лишь вздохнул, думая о том, как долго может вымываться ядрёно-розовый. И сколько слёз может быть пролито в период принятия цвета, который станет «не такой, какой я планировал». И всё равно. Ничего против Чан не сказал. И вслух не подверг сомнениям идеи Феликса. Если ему это необходимо прямо сейчас, то ладно, так уж и быть. Пусть творит со своими волосами что хочет. Даже если не получится, Чан ничего не скажет. Будут вместе винить краску и успокаиваться. — Так. Вроде готово, — счастливо и с неким нетерпением в голосе произносит Феликс. И следом вручает Чану эту миску и кисть для окрашивания. — Теперь всё в твоих руках. Чан тихонько вздыхает, что всё равно слышит Феликс и в ответ хихикает, и под чёткие наставления Феликса начинает его красить. Стараясь как можно аккуратнее прокрасить каждую прядь и не замарать Феликса, его вещи, шею, уши, лоб, нос, щёки и самого себя тоже старается не замарать. — Можешь не шибко аккуратно красить, но вот краску не жалей. Нужно, чтобы прядь прямо купалась в краске. Я же специально так много намешал, чтобы с запасом было, — спокойно говорит Феликс. Стараясь звучать так, чтобы не услышать жалобу о том, что он говорит под руку. Хоть Чан никогда ему так и не говорил. Даже когда он действительно мешался, стоял над душой, путался под ногами, лип как банный лист и ещё сотня выражений о том, какой он прилипчивый, когда дело касается Чана. — Если измажешь хоть всего меня, то ничего страшного. Отмоем, — говорит Феликс и слышит, как Чан тихонько хихикает. От этого он и сам улыбается и сидит более счастливо. Будь он собакой, у него сейчас со стопроцентной вероятностью завилял бы хвост и по всему его виду было бы ясно, что сидеть на месте тяжело. Хочется напасть на Чана, чтобы зацеловать, затискать и сожрать. Но все желания, вызванные милой агрессией, приходится сдерживать. Причём почти всегда! И это ещё один ужас жизни Феликса! Он столько себя сдерживает только ради того, чтобы Чан оставался несъеденным как можно дольше. Но однажды он всё же не сдержится… Когда же Чан сказал, что он всё, Феликс сначала прильнул к зеркалу, повертел головой в разные стороны, чтобы посмотреть, как Чан прокрасил всё, и, убедившись, что всё хорошо, повернулся к Чану с такой радостной улыбкой, от которой у Чана заболели щёки. Феликсу хоть бы хны, для него улыбка до ушей — это, наверное, самое привычное выражение лица рядом с Чаном. — Ты ж мой спаситель, — произносит Феликс после того, как быстро чмокнул Чана в щёчку. — Тепе-е-ерь, — тянет Феликс, пока берёт в руки телефон, чтобы посмотреть время. Час ночи. — Подождём минут пятьдесят и можно смывать. Сон для слабаков. — Почти час, значит… — задумчиво произносит Чан, смотря куда-то сквозь вещи и стены. — Ну, этого времени тебе будет достаточно, чтобы убраться, — игриво произносит он, вручая Феликсу грязную миску и кисть для окрашивания волос. Тот, конечно же, не задумываясь взял. А потом, умилительно хлопая глазками, посмотрел на них, будто бы видел впервые. — Я тебя красил, так что уборка на тебе, — кокетливо, с улыбкой на лице и милым подмигиванием, говорит Чан, оставляя Феликса одного в ванной. Ну, справедливо. Его же затея. К тому же не такой уж тут и бардак, чтобы жаловаться. Так что он спокойно принялся убирать всё, расставлять по местам и отмывать то, что нужно отмыть. А потом его взгляд слишком долго задержался на практически неиспользованной краске. Ну так дело не пойдёт. Что добру-то пропадать? — Ча-а-ан, — тянет Феликс, заходя в комнату, где Чан чем-то занимался в ноутбуке. Он не может сказать точно, работал он или просто творил что-то для себя, «для души». Но на игры это похоже не было. И когда он снимает наушники, обращая на него внимание, Феликс продолжает: — Может бы-ы-ыть, ты хочешь покраситься со мной? — Чан окидывает взглядом Феликса. Тот стоит в заляпанной в районе плеч домашней белой футболке, у него на шее успели появиться полоски розового цвета, краска как-то смогла отпечататься и там, хотя волосы заколоты, у него немного кожа в районе висков окрашена, хоть Чан и пытался максимально аккуратно красить. А ещё он выглядит крайне счастливым и чем-то похож на фею. Хотя он всегда похож на кого-то из волшебных сказок. Иногда он как ведьмочка, живущая далеко в лесу. Иногда фея чего-то природного и самого нежного. Иногда эльфик, а периодически оборотень кого-то из семейства кошачьих. Если не продолжать список, потому что Чану только дай и он углубится в мифологию каждой культуры, когда-либо существовавшей на Земле, чтобы найти в ней кого-то, кто будет близок к Феликсу по вайбам, то можно сказать, что Феликс просто волшебный и в какой-то степени неземной. Ненастоящий. Чан бы поверил ему, если бы он сказал, что он просто незнакомец из сна, который создан мозгом как нечто абсолютно совершенное и идеальное. И где-то в процессе рассматривания (любования) Феликсом, Чан вспоминает и о том, что совсем недавно сам перекрасился. Его длинные натуральные чёрные волосы стали пепельно-серыми. Феликс сказал, что ему очень идёт. И даже смог сравнить его с персонажами из разных игр. — Ну, прям чуть-чуть тебя покрасим. Несколько прядок где-нибудь на затылке, — произносит Феликс так, будто бы флиртует. Чан снова смотрит на него, на краску в его руках, опять на него и его выражение лица, как у кота из Шрека. — Ну, что ж делать-то. Давай, — просто произносит Чан, а у Феликса радости столько, сколько может испытать только двухлетний ребёнок, когда у него получается тихонько добраться до всех опасно-запретных вещей в доме, чтобы с ними поиграть. Спустя всего несколько минут Чан сидит на месте Феликса, а тот перемешивает пигмент с бальзамом в обратной пропорции. Больше цвета и поменьше бальзама. Чтобы цвет вышел яркий, но не слишком сильно въелся в волосы. Ну, или хотя бы для недолгого спокойствия, что так всё и будет. Всё же нельзя стопроцентно доверять краскам из круглосуточного. И в работе с волосами видно отличие Чана от Феликса. Если первый делает всё идеально, исходя из своего собственного перфекционизма, то второй старается делать всё идеально ради спокойствия первого. Но не всё получается идеально, как бы он ни старался. Феликс не скажет, что руки у него растут из жопы, но всё же длина Чана не особо позволяет крайне аккуратно красить волосы. Особенно на затылке. И именно поэтому у него на шее появляется несколько ярко-розовых, практически красных, полосочек, которые Феликс замечает слишком поздно, и отпечаток всё же остался. Он знает, что Чан ничего не скажет по этому поводу. И что ему, скорее всего (Феликс не уверен, он же не может сказать за другого человека), будет на это наплевать, потому что это просто краска. Просто на коже. Феликс сам сказал, что можно всё смыть. Но он всё равно тяжело вздыхает, смотря на это. — Извини, я немного заляпал, — тихо, со стыдом в голосе, говорит Феликс. Чан аккуратно поворачивается, чтобы Феликс, в случае чего, успел убрать руку с кисточкой в краске от его лица, ловит его руку и говорит, чтобы тот ни о чём не переживал. Даже если он весь будет в розово-красной краске, то это всё равно будет восприниматься как показатель того, что они вместе провели время. И провели его хорошо. Не нужно об этом беспокоиться. Честно, Феликс не знает, за какие заслуги ему дали возможность встречаться и жить с Чаном. Наверное, в прошлой жизни он спас несколько цивилизаций. И не только с этой планеты. Ближе к трём часам ночи, когда они оба смыли всю краску и отмыли ванную от красных разводов, а Феликс между этим накидал целый список пейрингов, на которые они стали похожи, можно наконец-то сказать, что желание Феликса покрасить волосы было исполнено. — Завтра нам нужно будет обязательно нафоткаться с новым цветом волос, хорошо? — уже лёжа в кровати, а если точнее, то на груди Чана, и практически засыпая, говорит Феликс. — Хорошо, мы обязательно нафоткаемся. Хочешь дома или куда-то сходить? — шёпотом произносит Чан, гладя Феликса по волосам, чтобы тот засыпал быстрее. — Завтра решим, — совсем тихо говорит Феликс и спустя мгновение Чан слышит, что тот засопел. Уснул наконец.