В цвет индиго

      Блядь.       Эндрю накрывает настроение жутчайшей скуки. Пока флуоресцентные лампы долбят в глаза.       Ему бы вздремнуть на часок. Вот только смена его заканчивается буквально через двадцать четыре минуты, и он не желает проспать ее окончание.       А спустя четыре минуты через двери супермаркета проходит «нечто», что являло собой дурные намерения, недосып и желание списать со счетов жизнь.       Но это ведь всего лишь Аарон.       Что пришел под самый конец смены. Просто помусолить глаз, взять пару снеков и подождать Эндрю.       Ведь в собственное жилище, что составляет около шести квадратных метров, Аарон идти сегодня, видимо, отказывается.       Странно то, что это каждый раз побуждает его идти именно к нему.       — Я скоро начну требовать с тебя арендную плату. — Скучающее раздражение слышится в голосе, но не вызывает ни толики злости.       — Ты с меня и цента не берешь.       Аарон приносит на кассу только пачку чипсов с лобстером, и Эндрю уже тянет блевать. Он всегда знал, что его вкусы явно намного лучше. К чипсам же в этот момент добавляется пачка сигарет, зажигалка и презервативы.       — За это я платить не буду, — раздраженно говорит Аарон, но не настолько, чтобы в это поверить.       — Значит, обойдемся без этого.       В итоге Аарон платит только за чипсы и сигареты с зажигалкой, а после уходит ждать на улицу.       Через пятнадцать минут перелистывания журнала в нудных конвульсиях стрелка на часах достигает двенадцати часов ночи. И, выходя на морозный декабрьский воздух, Эндрю видит Аарона с полупустой пачкой от чипсов и догорающие окурки сигарет. Он тянет за края чужой куртки, привлекая внимание, и забирает пачку обратно, попутно вытягивая одну сигаретку и закуривая.       Дымит в небо, пока на фоне хрустят чипсы.       — До дома потерпеть не судьба?       Аарон предпочитает сначала доесть, а когда на дне не остается ничего, кроме крошек, скомкать пакет.       И только потом уже ответить.       — Я этим все равно не наелся.       Волосы колышутся на ветру, лезут в глаза, и Аарон тянется за еще одной сигаретой, чуть не подпалив себе челку. Так проходит еще пара минут, прежде чем они все-таки начинают двигаться в сторону съемной квартиры.       Дорога темная, видно только чужой светлый затылок и пар от теплого дыхания. Из звуков у него в распоряжении только проезжающие машины и шарканье чужих ботинок.       Странно водить Аарона в собственную квартиру, как какого-то любовника. Вот только у Эндрю никого нет, да и в квартиру, кроме него, желания водить нет никакого.       А у Аарона комната в общежитии на шесть метров квадратных и два придурка в лице соседей.       Не завидно, зато Эндрю от всей души смеется.       В душе, конечно же. Потому что рожа кирпичом на заводских настройках выстроена.       Петляя меж подъездов и уличных фонарей, они доходят до нужного. Аарон стоит в сторонке, пока Эндрю в карманах, как в марианской впадине, роется за ключами. И пока вставляет его в скважину, поглядывает на чужое личико.       А под синим небом и белыми бликами фонаря оно окрашивается в цвет индиго.       Даже красиво как-то смотрится.       Вот только Эндрю тот еще ценитель прекрасного.       Потому что Аарон уже проворачивает ключ от томительного ожидания и легкого раздражения. Эндрю не говорит ни слова. Просто отдает ему еще и ключи от квартиры на четвертом этаже.       Внутри же ничуть не теплее, чем на улице. Наверное, из-за того, что Эндрю постоянно оставляет балкон на кухне приоткрытым. Но, а Аарон из-за этого, конечно же, каждый раз бесится.       Зато горячая еда быстрее остывает и становится приемлемой температуры для языка. Аарон налетает на нее, как умирающий с голодухи котяра. Хотя почему как? Вполне похож. Да и у того ничего, кроме мозаик из органов в общаге нет.       И почему они не снимают квартиру вместе?       Наверное, слишком много хлопот.       По окончанию они курят. Много курят. В пачке, купленной час назад, не насчитаешь и больше пяти сигарет.       Надо закругляться.       Под этим подразумевается пойти в спальню, сходу въебаться зубами, сплестись языками и оголить тела.       Так неожиданно, что уже не так удивительно.       На языке, помимо пепла, чувствуется вкус лобстеров. Блевать от этой гадости тянет. Но еще больше тянет ближе к теплому телу. К звукам этим похабным.       И, возможно, Эндрю описывал правду, когда говорил, что водит к себе любовника. Просто этот самый необычный. Ведь чужая кожа снова смешивается в цвет индиго, заодно покрываясь бордовыми пятнами.       И видит он его только по ночам.       У Аарона ведь учеба в меде, а у Эндрю на юрфаке. И оба выживают за счет подработок. У него смена в супермаркете, а у Аарона репетиторство. Вот и получается, что он, как ночное существо, приходит под самый конец, ожидает и пользуется привилегиями гостя.       Эндрю наклоняется, сжимая чужое бедро, и движениями тягучими двигает по заданной траектории под хриплые вздохи.       Походу, все-таки стоит съехаться.       И выжечь на сетчатке табу на любовников.