Пуская по сердцу сильный яд

      Мир, окутанный ожиданиями и надеждами, разрушителен. Сколько бы ты не старался подстроиться под стандарты, сколько бы не старался прыгнуть выше головы в угоду тех, кто видит в тебе лишь инструмент, в конечном счёте тебя сломают. Вырвут крылья без толики сожалений, не позволяя больше взлететь. Погасят свет, погружая во тьму. Отнимут тепло и заставят ощутить холод безразличия. Заставят ненавидеть. Ненавидеть настолько, что даже собственное сердце покроется ядовитыми шипами. И лишь оказавшись в полной пустоте в самом отдалённом уголке сознания некогда мечтающий забраться на самую вершину ангел сменит облик, оголяя дьявольские клыки.       Этот переломный моментом, когда все цвета окрасились в кровавый, наступил в жизни Чи Чена в его шестнадцать. Последние слова, сорвавшиеся с уст отца, до сих пор отдавались зудящим чувством где-то в груди. «Ты сплошное разочарование!», а дальше лишь тишина. Все приложенные усилия, весь труд, все бессонные ночи ради одного лишь «Я горжусь тобой» были обращены в пепел. Сколько бы Чи Чен не старался, он никогда не смог бы получить одобрение человека, который попросту не способен любить. Он терпел до последнего, залечивая раны на теле от ударов розгами, потому что верил, что однажды это принесёт свои плоды. У него была цель, которая всегда была лишь миражом. И в тот момент, когда он был окончательно сломан, казалось бы, не самой жестокой среди всех услышанных ранее, но самой болезненной фразой, он понял, что оставаться там больше нельзя.       Чи Чен покинул родные стены, впервые выбрав свободу, и это стало началом его нового пути, на котором больше никто не смел смотреть на него свысока. И лишь в редкие моменты слабости он вновь мысленно возвращался в прошлое, сжимая кулаки от переполняющего чувства злости. Можно ли было назвать это отголоском обиды за испорченное детство? Возможно. Вот только признавать это он не хотел, потому что тогда это стало бы его якорем, утаскивающим обратно на дно.       До чуткого слуха Чи Чена донеслись звуки копошения, которые вырвали его из раздумий, возвращая в реальность. Он медленно открыл глаза, переводя взгляд на прикованного к большому деревянному кругу мужчину, пытающегося освободить руки из прочных кожаных ремней. Чи Чен хмыкнул и поднялся с дивана, подходя к нему поближе.       —Вот мы и встретились, — мужчина почувствовал, как от этих слов внутри всё сжалось.       Он в полной мере осознавал, в какой ситуации оказался. Человек, стоящий сейчас перед ним, был не просто ему знаком, он был его главной ошибкой в жизни. Можно сказать, что их встреча в прошлом была игрой в рулетку со стопроцентной вероятностью проигрыша, цена выбора была лишь в том, чем придётся заплатить. Если бы он только знал, какой жестокостью было наполнено сердце Чи Чена, то отдал бы ему всё, что на тот момент имел, чтобы не оказаться сейчас тут. Но в жизни нельзя вернуться назад и всё исправить. У нас всегда есть только один шанс, который может стать решающим.       —П-прошу, — дрожащим голосом начал он, надеясь найти хоть каплю сожаления в бездушных тёмных глазах, — я сделаю всё, что ты попросишь, могу даже на колени встать, только...       —На колени? — насмешливо спросил Чи Чен, отрезая все надежды на спасение. — У тебя нет права голоса, Чжиган. Я давал тебе выбор, но что ты мне тогда сказал?       —Я тогда просто не рассмотрел твой потенциал, — начал оправдываться он, получая сильный удар под дых. Резкая боль прошлась волной по телу. Он открыл рот, пытаясь вдохнуть, но так и не смог. Если бы не прикованные к кругу руки и ноги, он бы уже лежал на полу. Время, казалось, ненадолго замерло, заставляя его медленно страдать, прежде чем он смог сделать первый вдох. Откашлявшись, он взглянул на Чи Чена, понимая, что ему придётся повторить собственные слова, если он не хочет, чтобы их из него выбили. — Я сказал, что выброшенная на улицу шавка никогда не сможет встать со мной на одном уровне, и единственное, на что ты способен... — он ненадолго замер, чувствуя этот груз приговора, который он выносил себе сам. — Это пресмыкаться и вылизывать чужую обувь ради одобрения хозяина.       Чжиган помнил тот день настолько ясно, будто это произошло только вчера, на деле же это были наполненные чувством беспомощности и страхом восемь лет, за которые он потерял всё, что у него было. Тогда он впервые узнал, какая цена есть у слов. Чи Чен стал его личным кошмаром, превращающим жизнь в самый настоящий ад на земле. Всё, что Чжиган выстраивал годами, к чему шёл по головам, вытекало сквозь пальцы как песок. Сколько бы он не пытался выбраться, остановить надвигающуюся бурю так и не смог. И сейчас, когда он остался ни с чем, Чи Чен пришёл за последней деталью − его жизнью.        —Скажи мне, стоило ли твоё чувство превосходства в тот день всего этого? — послышался тихий смешок, который начал постепенно нарастать, превращаясь в истерику.       Капельки слёз стекали по его щекам, выпуская наружу это сжирающее чувство неизбежности. Чжиган готов был сделать всё, что от него только потребуется, даже если это разрушило бы всю его репутацию, растоптало бы его эго, но этого шанса у него уже не было. И это именно он держал в тот день в руках "нож", заострённый с двух сторон. Теперь настало время расплаты.       —Я и вправду тебя недооценил тогда. Тебе было лишь двадцать, о тебе ходило много слухов, но твоя биография оставляла желать лучшего. Сколько бы не искал информацию, не находил чего-то интересного или стоящего. А потом ты пришёл ко мне с тем предложением, будто бросая вызов. Кто бы мог подумать, что уже тогда я смотрел в глаза самого дьявола, — он с грустью улыбнулся и кивнул, как бы соглашаясь с собственными словами.       Чи Чен не сказал больше ничего. Он нажал на кнопку возле колеса, запуская вращающийся механизм, и вернулся обратно к дивану, возле которого стоял столик со всем необходимым. Взяв в руки шесть кинжалов и повязку, он завязал глаза и повернул голову немного вбок, прислушиваясь к звукам. Он обрёл этот навык ещё в юности, когда был похищен какими-то отморозками, которые устраивали игры на выживание в тёмном лабиринте. И пусть это было одним из самых страшных событий после ухода из дома, он смог выжить и отомстить. Частично это было благодаря тем словам отца, которые не давали ему забыть о том, ради чего он выбрался из клетки.       По телу Чжигана пробежали мурашки. Этот жест был не просто попыткой растоптать его гордость, это была месть в самом её проявлении. Это было очень ироничное напоминание о тех словах, которые он также произнёс в тот день, но так и не озвучил сегодня: «Ты не достоин даже моего взгляда».       Ориентируясь лишь на звуки работающего механизма и собственную интуицию, Чи Чен один за другим бросил все шесть кинжалов, пять из которых попали точно в цель, и лишь один из них был воткнут в сантиметре от шеи. Когда повязка была снята, Чжиган уже был мёртв, в этом не было никаких сомнений. Вопрос был лишь в том, каким по счёту кинжалом было проткнуто сердце, насколько долго он ещё был жив. Впрочем, для Чи Чена это не имело никакого значения. Его месть подошла к концу, позволяя вычеркнуть очередное имя из своего списка.       —Встретимся в аду, — произнес он напоследок, покидая комнату, в которой уже через час не осталось ничего, что напоминало бы о произошедшем.