Чёрный омут
1 мая 2026 г., 01:22
Лучи солнца ласкали мягкую кожу оголённой лодыжки У Со Вэя, которая слегка выглядывала из-под одеяла. Он прикрыл лицо рукой, когда тёплый свет, очерчивая линию его губ и кончик носа, добрался до век. Просыпаться сегодня было особенно тяжко. Чужая кровать так и манила остаться в ней подольше, чтобы насладиться ароматом свежести и древесными нотками, исходящими от постельного белья.
Он потёр глаза, пытаясь снять остатки сна, и перевернулся на спину. Тянущая боль прострелила его поясницу и ягодицы, напоминая о захлестнувших их с Чи Ченом эмоциях. Эта бесконтрольная буря оказалась сильнее, но жалеть об этом У Со Вэй не собирался. Их близость была запретной, и в то же время необходимой. Они нуждались в этом сожжении чувств через слияние израненных душ. Даже если в конечном счёте всё растворится в кислоте лжи, которой наполнен сосуд их призрачного будущего.
У Со Вэй на мгновение затаил дыхание, прислушиваясь к давящей тишине, которой, казалось, заполнен каждый уголок. Не уловив никакого шороха, он повернул голову к пустующей половине кровати и прикоснулся к ней кончиками пальцев. "Холодно", — пронеслось в его голове. Так же холодно, как и на сердце у Чи Чена, скрывшегося в ледяной крепости из многолетнего опыта, где для слова «любовь» никогда не было места. Только Со Вэй знал, что за всей этой вынужденной жестокостью скрывается тот, кто хочет стать для кого-то важным. И этого было достаточно, чтобы самолично сдаться и прийти в логово хищника. Такова была их реальность, в которой им суждено пройти через мрачный коридор жизни рука об руку, потому что мир Со Вэя уже давно перестроил свой маршрут по координатам, пропитанным чужой болью.
Откинув одеяло, он только сейчас понял, что его тело не было обнажено. Чистое и, судя по всему, новое нижнее бельё полностью скрывалось краями чёрной рубашки, которая была ему великовата. Она принадлежала Чи Чену, и от этого внутри вдруг разлилось приятное тепло. Поддавшись искушению, Со Вэй потянул ворот к лицу, вдыхая полной грудью уже давно полюбившийся ему аромат. На душе тихим шелестом пронеслось трепетное чувство. Чи Чен, которому чужды забота и нежность, не просто смыл с него следы их общего безумия, но и переодел в чистую одежду, бережно укрывая одеялом.
В сознании Со Вэя всплыл обрывок воспоминания: приятные ощущения от прикосновений крепких и влажных рук, которые двигались до одури аккуратно, не пропуская ни один миллиметр его кожи. Как в меру тёплая вода обволакивала всё тело, стирая не только последствия их близости, но и давящую всё это время усталость. Щёки Со Вэя мгновенно вспыхнули от смущения. Казалось, что он подсматривал сейчас за совершенно чужой и до мурашек интимной историей. И видеть её он не имел никакого права, потому что этой стороны Чи Чена не должно было существовать.
Изменилось ли между ними теперь что-то или всё осталось на прежних местах? У Со Вэй хотел бы узнать об этом как можно быстрее. Ему нужен был этот ответ, даже если он окажется молчаливым, прочесть его в чужих глазах не составит для него труда. Загоревшись этим, он выбрался из постели, намереваясь спуститься вниз и найти Чи Чена, но его внимание забрала лежащая на прикроватной тумбочке записка. У Со Вэ взял её, вчитываясь в написанные на скорую руку слова: "Нам нужно поговорить, поэтому не уходи, когда проснёшься. Вернусь сразу, как закончу с делами". Значит, эта тишина и правда была не только в спальне, но и во всём доме.
С одной стороны, это вызывало чувство тоски, которая чуть сжала свои зубы, оставляя след, с другой − теперь у него появился отличный шанс, чтобы осмотреться. Ему во что бы то ни стало нужно было найти карту памяти, чтобы передать всю информацию Го Чену. Если Цзинь Лун так отчаянно хочет её заполучить, данные на ней наверняка компрометирующие. Возможно, этого будет достаточно, чтобы положить конец круговороту мести и спасти Чи Чена.
У Со Вэй не знал, сколько у него было времени, поэтому старался действовать быстро, не упуская при этом ни единой детали. К счастью, спальня была небольшой и вмещала в себя не так много мебели, поэтому на её обыск ушло всего несколько минут. Впрочем, он и не рассчитывал найти здесь что-то действительно полезное. Гостиную и кухню он решил оставить на потом, тоже не питая на их счёт особых надежд. Просмотрев ещё несколько комнат, одна из которых оказалась абсолютно пустой, что вызывало не меньший интерес, он, наконец, замер перед дверью кабинета. Его руки подрагивали то ли от нахлынувшего адреналина, то ли от страха быть пойманным.
Уже ставший родным сигаретный дым ударил в нос, стоило только У Со Вэю переступить порог кабинета. Солнечный свет, проникающий внутрь через панорамное окно, очерчивал каждый стоящий здесь предмет. Одна из стен была полностью скрыта стеллажами с папками. Подойдя к ним поближе, Со Вэй изучил корешки, подмечая для себя, что это были какие-то годовые отчёты. Вдаваться в подробности финансовой политики он не собирался, да и всё равно мало что понимал в этом всём, поэтому сразу же перешёл к деревянному письменному столу, где рядом с ноутбуком стояла тяжёлая каменная пепельница с парой скуренных до основания бычков.
Карты памяти пока нигде не было видно, поэтому он принялся обыскивать ящики. Открыв первый, У Со Вэй замер, чувствуя неприятное покалывание в кончиках пальцев. Его сердце жалобно заскулило, пуская по телу мелкую дрожь. Все отголоски кошмаров вновь вернулись к нему стоило только увидеть лежащий там пистолет. Чи Чену ведь ничего не стоит выстрелить в любой момент, если он почувствует в его словах или действиях угрозу.
Со Вэй практически рухнул в стоящее позади него кресло, когда окутанные волной леденящего душу страха ноги подкосились. Перед глазами снова всплыли образы привязанного к стулу трупа, а липкая кровь будто обволакивала нёбо, сводя с ума. Один неверный шаг, одна оплошность, и пуля пробьёт его череп. Он умрёт, не успев завершить свой акт спасения до конца. Его правда, как и шанс на будущее с Чи Ченом, будет навсегда похоронена вместе с ним.
Паника уже стремительно поглощала Вэй Вэя, стараясь отрезать от реальности, но он не имел права терять эту хрупкую ниточку контроля. Он прошёл через многое, раз за разом ломая себя, и этот шанс раскрыть все карты был невероятно важен. Ему нужно было что-то, что могло бы привести в чувство. Болезненный всплеск, способный отрезвить. Не придумав ничего лучше, он посильнее ударил себя по лицу ладонью, буквально выбивая из головы все ненужные сейчас страхи и мысли. Кожа ощутимо горела, но он не обращал на это никакого внимания, покрепче хватаясь за собственное сознание.
Захлопнув ящик, ставший для него напоминанием о шаткости положения, он уже собирался проверить второй, как его взор зацепился за ту самую каменную пепельницу. На первый взгляд она ничем не выделялась, поэтому особого интереса не вызывала. Со Вэй никогда бы не стал присматриваться к чему-то настолько вписывающемуся в интерьер. Однако именно это и заставило задуматься о том, что это может быть идеальным местом для тайника.
Теперь и пепел обрёл особый смысл. Одно неловкое движение, и серая пыль станет уликой. Права на ошибку у него сейчас не было. Тяжело вздохнув, он поднял пепельницу, стараясь действовать максимально аккуратно. Обнаружив на дне небольшое углубление, он нажал на него, вздрагивая от щелчка и скрежета камня. Боковая часть основания приоткрылась, показывая содержимое надёжного тайника. Глаза Со Вэя победно засверкали, когда он вытащил оттуда ту самую карту памяти, которая стала главной причиной его внутреннего разрушения.
Он уже собирался включить ноутбук, чтобы проверить, что же хранил в себе этот маленький змей, когда с улицы донеслись звуки подъезжающей машины. Лёгкие сдавило в тисках, а сердце начало колотиться в бешеном ритме. В голове крутилось лишь одно слово: "Успеть". Ему нужно было успеть всё вернуть в исходное положение и скрыться в спальне, пока Чи Чен не переступил порог дома.
Брать карту памяти с собой было слишком рискованно, поэтому У Со Вэй вернул её на место, чтобы позже просмотреть содержимое. Теперь он знал, где она хранилась, что заметно облегчало задачу. Скрип открывающейся входной двери отдавался в ушах набатом, будто стремясь разорвать перепонки. Он был всё ближе к собственной казни, рефлекторно ускоряясь. Поставив пепельницу на своё законное место, ориентируясь на её призрачный отпечаток, он выскользнул из кабинета и замер, прислушиваясь. Спальня находилась на другом конце коридора, и добраться до неё, минуя лестницу, было невозможно. Тем более, попадаться в таком напряжённом состоянии на глаза Чи Чена рискованно. Со Вэю нужно сначала привести себя в порядок, прежде чем столкнуться с ним лицом к лицу.
Волна страха выбивала из лёгких кислород, заставляя задыхаться. Тяжёлые шаги Чи Чена словно отрезали по секунде его жизни, стремительно приближаясь к нему. У Со Вэй понимал, что времени на раздумья у него не осталось, но мозг наотрез отказывался вспоминать изученную им планировку дома. Он начал пятиться, не осмеливаясь отвести взгляд от лестничного проёма.
Было ли это чувство самосохранения, или же адреналин запустил шестерёнки в голове, переводя разум в автономный режим, но один фрагмент всё же всплыл в памяти. Молясь, чтобы это не было игрой измученного страхом воображения, он обернулся. Неподалёку от кабинета была ещё одна дверь, манившая его подобно спасительному маяку. Его тело уже готово было сдаться и упасть на полпути, тогда как сердце продолжало яростно качать кровь, выжимая последние силы, лишь бы успеть спрятаться. Он смог заметить макушку Чи Чена, прежде чем скрылся в ванной, запираясь изнутри.
Подойдя на полусогнутых ногах к раковине, У Со Вэй повернул кран, позволяя шуму воды стать для него защитным куполом. Колени встретились с жёстким холодным кафелем, когда его тело обмякло. Он ощущал себя не столько опустошённым, сколько обречённым. Будто он ступал по тонкому льду, самолично разрушая под собой опору. Вокруг не осталось ни души. Лишь он, хруст под ногами и неизбежная смерть.
Часть его инстинктивно хотела укрыться в крепких объятиях Чи Чена, игнорируя то, что именно он и стал причиной подступившего к горлу страха. Это было до абсурда смешно. Их отношения нельзя было назвать дружбой, но и парой они тоже не были. Всё было неправильно и хаотично, а горькая правда всё так же оставалась в тени, позорно склонив голову, лишь бы никто не смел заглянуть ей в глаза. Потому что в них не было красоты. Они таили в себе только боль, способную нанести раны им обоим. Эта правда убийственна и в то же время именно она может спасти. Всё зависит от того, как именно они её используют.
Успокоив сбившееся дыхание, Со Вэй поднялся на ноги, смывая ледяной водой остатки накатившей на него паники. Выглядел он до безобразия измученным, но обнаруженная им карта памяти стоила всех этих истязаний. По крайней мере, этот риск оказался вполне оправданным. Их с Го Ченом план, наконец, сдвинулся с мёртвой точки. Со Вэю теперь нужна была лишь капля удачи, чтобы добыть важный недостающий фрагмент. Иногда правда гораздо сильнее любого холодного оружия.
Он ещё немного пробыл в ванной, без остановки умывая лицо, будто это могло стереть его воспоминания, и направился в спальню, следуя за тянущимся по коридору шлейфом сигаретного дыма. Со Вэю уже не было страшно. Всё это осталось там, на твёрдом кафеле, где он отдал часть своей души. Ему просто хотелось покоя. Хотелось не громких слов, а молчаливой поддержки, даже если это было нечестно по отношению к Чи Чену, который тонул в этом ядовитом обмане. Со Вэй и сам считал, что не заслужил его тепла. Он прекрасно знал о последствиях своей лжи, поэтому так старательно скрывал её, игнорируя этот нарастающий ком.
Шаги стихли, и теперь между ними было только расстояние вытянутой руки. Их взгляды пересеклись, и этого было достаточно, чтобы Чи Чен подошёл поближе и укрыл его от этого мира в своих объятиях, прислушиваясь к молчаливой мольбе. Со Вэй сильнее вжался в него, стараясь не думать о том, что между ними всё кардинально изменилось. Он заметил это сразу, как только увидел чёрный омут его глаз. В них скрывалось что-то тяжёлое и устрашающее. То, чего никогда не было раньше. И что приносило Чи Чену нестерпимую боль в этот самый момент.
У Со Вэй догадывался, что это значило. Это было приближением его конца.
