Klu’i Rgyal Po | Царь Духов Воды

Джип несся по долине в сторону озера, ловко объезжая камни-валуны и покоряя бездорожье. Хеджин держался за лобовое стекло и требовал от Духена, чтобы тот вдавил педаль газа до упора. - Гениальное решение — оторваться от гидов! - Минхо протянул Джину бутылку. - Мы и сами неплохо развлечемся без всех этих условностей. - А я о чем говорил, - Ли сел на сидение и отпил виски, утирая губы рукавом. - Нет, вы слышали, они мне пытались что-то запретить. Мне! Запретить! - Дебилы суеверные, - хохотнул Духен, паркуясь на берегу у валуна, исчерченного символами. - Какие к черту духи в двадцать первом веке? Парни вылезли из машины и подошли ближе к воде, осматриваясь. Травянистый берег медленно переходил в гладь бирюзовой воды озера, где отражались вершины гор, создавая иллюзию зеркала. Красота пейзажа смогла ненадолго осадить незваных гостей. - Ну, без пизды, красиво, конечно, - подытожил Духен, присаживаясь к воде и зачерпывая ее в ладони, сделал несколько глотков. - Слушайте, а это не сравниться с «Ô Amazon»! Минхо, притащи бутылку из моей сумки и набери ее. Хочу завтра отпиваться этим с утра. Чон долго копошился в сумке, пытаясь понять, о какой конкретно бутылке говорил приятель. Но кроме бутылки изотоника в сумке ничего не оказалось. - Хен, здесь нет пустых бутылок. - Неси что есть. Минхо открутил крышку и вылил содержимое прямо под валун, разбрызгивая в разные стороны, для оперативности. Пластик быстро погрузился в воду у самого берега. Чон старательно промыл тару, а потом наполнил бутылку под самую завязку. - Глядите, не отличить от изотоника! Странно, что вода осталось того же цвета… - Ну дак, озеро священное, - хохотнул Духен, убирая свое будущее лекарство от похмелья. - А вот теперь оно по - настоящему священное, - Хеджин расстегнул ширинку. Струя мочи прицельно била в гладкую поверхность озера. Парень принялся увлеченно трясти членом, вырисовывая узоры. Друзья рассмеялись, а он, под одобрительные аплодисменты, стряхнул последние капли, убрал пенис и поклонился. - Действительно, Джин, священнее твоей мочи нет ничего. Эти людишки должны быть благодарны, что ты благословил эту лужу. Видео закончилось. Хонджун виновато опустил глаза и боялся посмотреть на Ньиму, который просто прикрыл рот рукой и смотрел, как три иностранца оскверняют святыню его страны. Пауза затянулась, от чего Киму становилось не по себе. Даже зуд не мог сравниться с тем дискомфортом, который он испытывал, находясь рядом с парнишкой. - Прости, - молчать мужчина больше не мог, а потому на пробу, первый нарушил молчание. - Я не знаю, что мне еще сказать. Вряд ли обычное извинение здесь уместно. - Тебе не за что просить прощения. Судя по видео, тебя там не было, - вздохнул шенпа и долил чай в кружку своего гостя. - Только я не могу понять, почему ты тоже попал под гнев Лу Гьялпо Скарма Од и что стало с этими тремя вандалами? Ким поморгал, в очередной раз запутавшись в тибетских названиях. Если китайские он освоил вместе с языком, то тибетские давались сложнее. Заметив его замешательство, Ньима снисходительно улыбнулся и пояснил: - Как ты попал под гнев Царя Духов Воды по имени Скарма Од? Он Лу озера Ямдрок-цо. Почесав затылок, Хон откинулся на спинку небольшого диванчика, который едва помешался в крохотной комнатке, где жил будущий жрец. Само жилище больше напоминало барак, построенный только из досок и тента, но несмотря на это, внутри было очень уютно, хоть и аскетично. Ничего лишнего — диван, стол, спальное место и небольшой очаг рядом с тумбой, игравшей роль кухонного стола, а по стенам полки с книгами, чьи переплеты были не просто потерты, а потрепаны временем. - Хеджин, который помочился в озеро — умер от горной болезни, не успев спуститься, Джухен, выпивший воды — из-за галлюцинаций убил себя, а Минхо, набравший воду — умер во сне от сердечного приступа через несколько дней после возвращения в Сеул. У него тоже были такие же синяки по телу, как и у меня, - Хон взял кружку, но пить не спешил, разглядывая свое отражение в чайной воде. - А я… Я выпил воду из бутылки, когда вернулся в Сеул. Но я не знал. Я думал, что это просто бутылка изотоника. День выдался ужасным. У меня умер приятель, перелет домой. Мне и в голову не могло прийти, что это вода из священного озера! В голосе послышался надрыв и обида. Он был тем, кто как раз старался не нарушать традиций и уважительно отнесся к Лхасе, а в итоге оказался не лучше своих приятелей. Ньима молча положил руку на плечо Хонджуна. Теплая ладонь мальчишки мягко поглаживала в странном ритме, но от этих прикосновений становилось немного спокойнее. Казалось, что даже мучивший Кима зуд утихал. - Я тоже слышал его, этого Скарма Од. Он терзал меня во снах, я слышал тихое змеиное шипение в темноте квартиры. Видел красные глаза... - Хонджун закрыл лицо ладонями, утыкаясь в бинты, покрывавшие руки до самых предплечий. - как и Духен незадолго до смерти. - Не волнуйся, мой отец тебе поможет, - Ньима продолжил успокаивать гостя, не убирая руки. - Завтра мы поедем на Ямдрок, где ты сможешь искупить свой проступок. Мой папа самый лучший шаман Бон! Тебе не о чем волноваться. Слова мальчишки внушали надежду на лучшее. То, с какой гордостью он говорил о своем отце, как был непоколебим успокаивало Хонджуна. - Сейчас, ложись спать. Я помолюсь о твоем спокойном сне, а завтра все закончится. Обещаю! Первые лучи солнца еще не коснулись горизонта, а Ньима уже будил Хонджуна. Пока он спал, шенпа организовал транспорт до озера Ямдрок и приготовил завтрак. Мужчина, несмотря на груз вины, был очень благодарен этому молодому тибетцу. Хон старался делать все так, как ему говорили, без лишних вопросов и разговоров. Чудом было то, что Ньима вообще согласился помочь. - Путь займет пару часов, - сообщил юный жрец, укладывая сумки в кузов небольшого грузовичка. - Ты можешь поспать или помедитировать вместе со мной. - Я, пожалуй, посплю. Ночь, хоть и была спокойнее остальных, но я все еще чувствую себя измотанным. Шенпа понимающе кивнул. Ким выглядел очень изможденным. Не вооруженным взглядом было видно, как он угасает. От того любопытного туриста, которым Ньима встретил его несколько недель назад, не осталось и следа — темные круги под глазами, осунувшееся лицо и посеревшая кожа, покрытая язвами. Согласно учению, Дордже понимал, за что Хонджун наказан, но на то он был учеником жреца, чтобы помогать людям и Духам договариваться. - Расскажи мне про Скарма Од? - Попросил Хонджун, кутаясь в одеяло и устраиваясь удобнее в открытом кузове, когда машина тронулась. - Я просто абсолютно ничего не понимаю. И мне страшно. - Я ждал, когда ты спросишь, - улыбнулся Ньима, доставая старую книгу в кожаной обложке, потрескавшейся по краям, и открыл пожелтевшие страницы по веревочной закладке. - Помнишь, я говорил про духов: Садаг — духи предков и Лу — духи природы? Скарма Од — Царь Нагов — духов воды. Никто никогда не видел его, но в древних писаниях говорится, что это молодой юноша со змеиным хвостом — чешуя цвета жемчуга. Его красные глаза способны разглядеть душу человека и ее потаенные страсти. Ничто не способно укрыться от его пронзительного взгляда. Хонджун внимательно слушал, наблюдая, как пальцы парнишки скользят по строчкам витиеватых иероглифов и рисуя в голове образ. Но пазл никак не хотел собираться, несмотря на свои воспоминания и рассказ Ньимы. В мыслях рисовалась только темнота, откуда на него смотрели два красных глаза, заставляющих кровь стыть в жилах. - Много веков назад, когда в горах царила засуха, отец Скарма Ода - большой белый змей, пожертвовал собой, чтобы дать людям воду. Он распластался по долине, превратившись в Ямдрок-Цо. В знак благодарности его жертвы, Богиня Звезд сотворила из звездного света, отражавшегося в глади воды, Скарма Ода, чтобы он хранил наследие своего отца. С тех пор он живет во дворце на дне озера, и оттуда управляет всей водой в Тибете. Когда на горы приходит дождь или снег, это значит, что Царь Нагов поднял свои драгоценные чаши и пролил на землю небесную влагу. - То есть он сын озера и звезд? - Нахмурился Хонджун, пытаясь понять все эти высокие материи. - Правильнее сказать — сотворен из воды и звездного света. О чем и говорит его имя — Свет Звезды. Небольшое поселение пастухов-качевников раскинуло шатры на небольшом холме у самого берега Ямдрок-Цо. Пока Ньима и его отец готовились к ритуалу, Хонджун вышел на улицу, чтобы осмотреться. В пути монотонный голос шенпы подействовал гипнотически, и Ким забылся крепким сном, пропустив большую часть пути. Солнце уже было высоко, подчеркивая строгость окружающих гор, где искрились снежный вершины, уходящие в самое небо, словно стремясь удержать его. Легкий ветерок скользил по травянистым склонам, запуская рябящие волны, но стоило ему спуститься к зеркальной глади озера, как его сила гасла, не имея власти над водой. Она стояла неподвижно, лишь иногда бликуя разными оттенками синего и зелёного — от густой, почти чернильной глубины до прозрачной бирюзы у каменистого берега. На дальнем берегу виднелись маленькие фигурки яков и шатры кочевников — белые точки в бескрайнем просторе. Иногда ветер доносил звон колокольчиков на шеях животных и лай собак. Всё это сливалось в тихую, почти медитативную мелодию дня, увлекающую Хонджуна. Но он не мог себе позволить наслаждаться этим спокойствием, не мог смотреть на озеро, словно боялся увидеть сквозь воду укоризненный взгляд змеиных глаз. - Хон, - Ньима появился, как нельзя во время, отвлекая от гнетущих мыслей. - Отец сказал, что ритуал стоит провести ночью. И не переживай, он не винит тебя, как и я. Хоть и считает, что тебя плохо воспитали. Они оба рассмеялись. Несмотря на разницу в возрасте, с Дордже было очень комфортно. Киму даже стало немного грустно, что после ритуала, их пути снова разойдутся. Ньима останется в своем волшебном мире, а он, Хонджун, снова должен будет вернуться в Сеул, где нет ничего настоящего, а ценность измеряется деньгами. - Пора, - мальчишка зашел в шатер Хонджуна, когда луна заняла господствующее место на небосклоне. - Не волнуйся. Все обязательно закончится сегодня. - Спасибо, Ньима, - Ким вышел за ним на улицу, оглядываясь по сторонам. - Я в неоплатном долгу перед вами. - Поблагодаришь, позже. А пока сосредоточься и слушай внимательно. В поселении уже все спали, поэтому им пришлось тихонько красться, чтобы не привлекать лишнего внимания. До место проведения ритуала пришлось идти в темноте, лишь луна освещала им дорогу. Многие обряды учения Бон в современном обществе не только не принимались, но и порицались, как староверие и искажение сути. Отец Ньимы был одним из немногих жрецов-шаманов, которые придерживались исконных обычаев и традиций, хранителей наследия. Одним из условий его помощи было то, что Хонджун никогда никому не расскажет, что видел и в чем участвовал. Хон не знал, сколько времени они шли, но казалось бесконечно долго. Но вод, вдалеке, у самого озера он увидел небольшой огонь, словно маяк, зовущий к себе, на каменистый берег с гладкими валунами, словно древними стражами. Луна, что освещала им путь, сейчас отражалась еще и в зеркальной глади озера, создавая ощущение, что она живая. Из-за легкой ряби кажется, словно из глубины на них кто-то смотрит. Хонджун нервно дернул плечом, рассматривая место для проведения ритуала. На алтаре, сложенном прямо у воды из камней, поверх шкуры яка выложены раковины, кусочки бирюзы, чаши с молоком и маслом, пригоршни ячменя и три тормы разных цветов. От костра неподалеку исходит приятный обволакивающий аромат можжевельника. Его дым поднимается к небу вместе с искрами, служа мостом между миром людей и миром духов. Вокруг стоит тишина, которую нарушает лишь треск веток в огне и монотонное пение шамана, который изредка касается бубна, выстилая у воды шкуру белого яка, тем самым заканчивая приготовления. - Садись на шкуру лицом к озеру, - шепотом сказал Ньима, поднимая с земли бубен меньшего диаметра и обнажая кинжал пхурба. - Чтобы не происходило, не шевелись, пока отец не разрешит. Тебе необходимо показать раскаяние и покорность. Просто сиди и смотри на воду. Хонджун кивнул и покорно занял свое место, укладывая руки на коленях. Ему безумно было интересно, что будет происходить за его спиной, но плотная темная вода гипнотизировала, не давала возможности отвести взгляд. Звук бубна усилился, подстраиваясь под бешеный ритм сердцебиения Кима, когда старший шаман подошел к алтарю и запел: - Владыка бирюзовых дворцов, владыка хрустальных рек, в твоём дыхании рождаются туманы, в твоём сердце — дожди и воды. Мы знаем: человек оскорбил тебя. Пусть наши дары умилостивят тебя, пусть его жизнь будет прощена, - он обходит алтарь с бубном, напевая низко и протяжно, иногда прерываясь свистом и резкими криками. Пока Ньима продолжает держать ритм, его отец берет разноцветные фигурки-тормы и по очереди кидает их в воду, сопровождая вскриками: - Это гнев, пусть станет прохладой! - Затем вторая и третья отправились в озеро. - Это жадность, пусть станет потоком изобилия. Это неведение, пусть станет светом луны! Все происходило очень быстро, что в какой-то момент Хонджун даже, расстроился, как будто бы ожидая чего-то более фееричного. В это время шаман опускал в воду бирюзу и зерно и замер. От даров лишь пошли круги по воде, как и должно быть. Но вдруг, чуть поодаль от берега, вода вспенилась. Бубен Ньимы замолк, а старший шаман выронил ритуальный нож. Ничего не понимающий Хон хотел обернуться и спросить, что происходит, но тяжелая рука мужчины легла ему на голову, мешая совершить ошибку. Ритуал явно пошел не по плану. - Тех даров, что ты мне преподнес, шаман, - послышался мелодичный голос со стороны озера. - Недостаточно, чтобы я смиловался над этим человеком. Из бурлящей пены появился силуэт. Он медленно приблизился к берегу. Хонджун почувствовал, как его грудь снова сдавило, затрудняя дыхание. Свет от костра сбросил пелену тьмы, представляя перед людьми лик существа, вышедшего к ним. Это был Скарма Од — наполовину молодой юноша, наполовину змей. Белоснежные, как лунный свет, волосы ниспадали на обнаженные плечи и грудь, украшенную нитями бирюзы и жемчуга, а отдельные пряди подчеркивали хищно-острые черты лица. Внимательный взгляд красных глаз пронзил Хонджуна насквозь. Ему даже на мгновение показалось, что он чувствует его своими внутренностями. Царь медленно подполз ближе к нему, обвивая хвостом и притягивая к себе ближе, заставляя смотреть прямо в глаза. Животный ужас, и, вместе с тем, скептичное отрицание, смешались в удушающий коктейль внутри Кима, который теперь просто напросто не мог пошевелиться, оцепенев. - Если он сможет пройти испытание, которое я ему приготовил, тогда я помилую его. А если нет, то он навсегда останется в моем Дворце, в качестве принятой жертвы, - змеиный язык мимолетно высунулся наружу и так же быстро исчез. - Молитесь о нем. С этими словами Скарма Од исчез под водой, уволакивая с собой Хонджуна, который не успел ничего осознать, как оказался без воздуха. Паника охватила его, вынуждая безуспешно биться в плену мощных змеиных колец, которые тянули его все глубже и глубже под воду. Свет луны практически не пробивался в эту всепоглощающую тьму. Чем меньше становился эта светящаяся точка, тем более зыбкой становилась надежда на спасение. Намокшие бинты обжигали кожу, будто они состояли из горячей магмы, превращая зуд в нестерпимую, сводящую с ума боль. И вот, когда сознание Хонджуна стало его покидать, он почувствовал под ногами твердь и смог вдохнуть полной грудью. Упав на колени, он жадно хватал воздух губами и опирался на руки. - Считаешь несправедливым, что ты наказан? -Вопрос вернул Хона в текущую реальность. Голос Царя Нагов звучал ровно, гипнотически и волшебно. - Да, - выдохнул Ким медленно, робко поднимая взгляд на существо. Он помнил слова Ньимы про проницательность Скарма Од и решил не играть с судьбой. - Я просто перепутал бутылки. Если бы я знал… - Незнание — главный яд, который отравил твою, - перебил его Наг, поднимая руку. Чтобы получить мое прощение, ты должен избавиться от всех трех ядов, обменяв их. Это мой дворец. Еще ни один смертный не возвращался отсюда. Хонджун оглянулся по сторонам и ахнул. Это действительно был Дворец под водой, окруженный воздушным куполом. Бирюзово-нефритовые колоны держали жемчужную крышу, переливаясь всеми цветами радуги. Каменные статуи охраняли массивные ворота, к которым вела вымощенная раковинами дорожка. - Доберешься до главной залы и не заблудишься, я отпущу тебя, - легкая улыбка тронула губы Нага. Хонджун посмотрел на него, отмечая про себя, что страх сменился на трепет. Не каждый день случается встретить такое величественное и безусловно красивое существо. Если ему уготована судьбой сгинуть во Дворце Царя Нагов, то он не должен ни о чем жалеть. Скарма Од выжидающе смотрел на человека, который разглядывал его от хвоста до головы, любуясь жемчужным переливом чешуи, изяществом и величием этого создания. Глаза, обрамленные светлыми ресницами, уже не пугали, напротив притягивали и очаровывали. Наг не вызывал больше животного ужаса, это больше походило на интерес. - Я согласен, но у меня есть условие, - кивнул наконец Хонджун. - Если я справлюсь, то вы подарите мне одно из ваших украшений. На память. Чтобы я всегда помнил урок, который вы мне благосклонно преподали. - Я принимаю твое условие, - Наг задумчиво приложил палец к губам. - А теперь, ступай. Ким кивнул и поспешил по дорожке в сторону Дворца. Каменные охранники расступились, отворяя перед ним ворота. Мужчину встретил темный коридор, в конце которого слабо мерцал свет. Сердце стучало в висках. Неизведанное ждало его впереди, но осознание того, что ему больше нечего терять, лишь придавало сил и уверенности. Выйдя на свет, Хонджун оказался в большой зале заполненной драгоценностями и золотом. - Капитан! - Послышался голос Минхо, который активно набивал карманы. - Помоги мне собрать барахлишко. Хеджин и Духен попросили меня им принести золото. Если я не успею уйти за пять минут, то помру. Хонджун удивленно смотрел, как его покойный приятель жадно загребал драгоценности, одержимый желанием слепо угодить друзьям. Это выглядело очень жалко и отвратительно. Песочные часы, что отмеряли время, роняли последние песчинки. Он подлетел к друг и встряхнул его за плечи. - Ты дурак? Уходи скорее. Твоя жизнь не стоит этого золота. - Не говори глупостей… - Но договорить Минхо не удалось. С последней упавшей песчинкой, парень растворился, как мираж, а за ним и все сокровища. В противоположной стене распахнулись двери, приглашая Хона продолжить его путь. Не долго думая, парень рванул через залу, чтобы успеть покинуть это место, прежде чем оно исчезнет. Следующая зала встретила Хонджуна морским ветром. Он оказался на скалистом берегу моря, бушевавшего и разбивающегося о камни, прямо у подножья скал. - Джунни, гляди, сейчас нырну! - Озорно крикнул Духен, поворачиваясь спиной к обрыву. - Хоть ты и говорил, что это опасно. - Хен, отойди от края, - Ким не на шутку испугался, хоть и догадывался, что это очередная иллюзия Царя Нагов. - Я понимаю, что ты лучше меня знаешь, как нырять, но давай я просто признаю… - Да иди ты нахуй, Ким. Вечно из себя строишь праведника, - Духен показал приятелю средний палец и прыгнул с обрыва. Хонджун закрыл лицо руками, тяжело дыша. Он второй раз видел, как умирают его приятели, но сейчас, почему-то душа его не болела. Вторая смерть Духена открыла ему глаза. Он как будто издалека услышал слова старшего Шамана: «Это гнев, пусть станет прохладой!- Это жадность, пусть станет потоком изобилия. Это неведение, пусть станет светом луны!». - Если Минхо — это жадность, а Духен — это гнев, значит в следующей зале меня ждет Хеджин — неведение? - Спросил Хонджун в слух, как очередные врата открылись, а морской берег стал медленно тонуть во тьме. - Полагаю, что это согласие. Как и ожидалось, последним его встретил Хеджин в окружении красоток. Они сидели в VIP-комнате клуба. Завидев Кима, Ли широко улыбнулся и указал на девушку, что скромно прижималась к его правому боку. - Хон, погляди, какую красотку отжал у вон того ничтожества, - наследник «Samsung» кивнул в сторону избитого парня, что жался в угол и тяжело дышал. - Прикинь, пришел мне что-то предъявлять. Кто он, а кто я. После этих слов, Хонджун окончательно убедился в правильности своих догадок. Его приятели — это и были три яда, которые отравляли его. Именно из-за них он получил наказание, именно их он и должен отдать Царю Нагов, окончательно вычеркнув из своей жизни. - Скарма Од, я все понял. Позвольте мне отдать вам яды. Избитый парень резко вскочил и, схватив со стола нож, кинулся на Хеджина, обезумев раз за разом нанося удары в грудь и живот. С последним криком Ли, иллюзия рассеялась. Хон обернулся по сторонам — главная зала. На троне, свернув хвост кольцами, лежал Царь Нагов. Язык его снова быстро скользнул по губам с едва различимым шипением. - Поздравляю тебя, Ким Хонджун, тебе удалось познать себя, тем самым спасти, - Скарма Од приподнялся и медленно сполз к человеку. - Я сдержу свое слово. Ты свободен. Надеюсь, что теперь ты проживешь свою жизнь в гармонии с собой и природой. Прощай. Наградив его улыбкой, Наг снял с пальца бирюзовый перстень и вложил в ладонь Хонджуна. Сжав подарок, Хон почувствовал, как его что-то тянет наверх, будто тело поменяло плотность и не может сопротивляться давлению. Путь обратно показался очень коротким. Купол воздуха быстро сменился водой, ласково принявшей его в свои объятья и поднимая на поверхность. Он вынырнул и вдохнул воздух, ощущая в груди легкость и почти детский восторг. Проклятье больше не тяготило. Ему на смену пришло облегчение. Заря ласкала вершины гор. Орлы совершали первые утренние полеты, а два шамана облегченно бросились навстречу переродившемуся Хонджуну, что был благословлен Царем Духов Воды. Весенний фестиваль развернулся с небывалым масштабом. Здесь были и сцены для выступлений, и аттракционы, и кафе, и лавочки с хендмейд товарами, которые в последнее время набирали наибольшую популярность среди молодежи. - Видите, господин Ким, - лебезил представитель отдела по связям с общественностью, пока они шли вдоль магазинчиков. - Проспонсировать этот фестиваль было правильным решением… Хонджун задумчиво кивал, практически не слушая, что говорит его спутник, и лениво разглядывал товары. «Однотипные и скучные — они даже не способны были удержать внимание», - думал Хонджун, пока не наткнулся на россыпь бирюзы на черном бархате. Остановив тираду сотрудника, мужчина поспешил к лавочке, рефлективно поправив перстень на указательном пальце левой руки. - Добрый день, - послышался вкрадчиво мелодичный голос продавца. - Ищите защиты или гармонии? - Пожалуй, гармонии, - ответил Хонджун, поднимая взгляд на продавца и замер. Светлые волосы, хищно-острые черты лица, внимательный взгляд — заставили сердце радостно дрогнуть. Мужчина тщательно разглядывал юношу, как завороженный. Ему захотелось себя ущипнуть, но он сдержался, скользнув взглядом по бейджу. - Сонхва, - прочитал он вслух. - Свет звезды? Продавец улыбнулся и протянул руку: - Все верно. А вы? - Хонджун, - вопреки ожиданиям он не пожал ее, а осторожно закрепил на тонком запястье нить бирюзы. - А что вы делаете сегодня вечером?