Towards the Light

Минги никогда не удавались красивые жесты. Он вообще не был создан для романтики, ухаживаний и очевидных проявлений заботы. За это в их многолетнем дружеском тандеме всегда отвечал Юнхо. Он угощал Минги обедами. Придумывал тематические киновечера. Дарил милые маленькие подарки. Минги же только неуклюже бормотал неловкие слова благодарности. А потом жалел, что не смог внятно выразить, как много для него значил каждый подобный жест. В случае Минги благими намерениями выстлана дорожка если не в ад, то хотя бы к толчку: последний раз, когда он проявил инициативу и повел Юнхо в закусочную, они оба там отравились. Минги дважды дарил лучшему другу цветы в горшках, один вызвал у Юнхо сильнейшую аллергию, другой скукожился и помер через неделю, сколько бы его ни пытались реанимировать. По случаю десятилетия дружбы они с Юнхо отправились на квест. Минги тщательно изучил миллиард отзывов на миллион игр — и был уверен, что все пройдет сногсшибательно. Ну, в принципе, так и вышло — в самый разгар движухи Юнхо упал и набил на коленке шишку размером с шарик для гольфа. Короче, Минги зарекся организовывать их досуг — все-таки он дорожил здоровьем Юнхо. Но вот ему пришлось нарушить собственное правило. Сегодня Минги планировал признаться в любви лучшему другу. Велика вероятность, что он навсегда испортит отношения с Юнхо. Помирать, так с музыкой — они должны провести последний вечер по-особенному. В конце концов, если Минги отправят во френдзону (или глобально на хер), он сможет пореветь не в подворотне у дома, а в красивом месте. Так, в общем-то, они с Юнхо и оказались на фестивале фонариков в Чинджу. — С погодой нам, конечно, не особенно повезло, — уныло констатировал Минги. Прячась от осеннего ветра, он застегнул бомбер. Мрачно поднял глаза к темному вечернему небу, откуда сыпался мелкий гаденький дождик. — Да ладно, какая разница, — Юнхо в своем легком плаще почему-то не мерз, в отличие от Минги. — Нам не природой любоваться. А зонтики я взял. А, да. Еще один повод для Минги обругать свою непредусмотрительность. Он даже не подумал о зонтах, хотя хмурилось-то с самого утра. Минги тяжело вздохнул и позволил Юнхо утянуть себя внутрь крепости Чинджу. Суровая громада ее стен заставила Минги засомневаться, что он выбрал для признания подходящее место. Однако когда их встретили уютный теплый свет и оживленный гомон гуляющих, Минги решил повременить с трауром. Над ними проплывала негромкая музыка. Дождевые капли цеплялись за разноцветные отблески фонарей и коротко вспыхивали, прежде чем исчезнуть в мокрой траве. Увидев рассыпавшиеся по территории фигуры животных, персонажей мультиков и всевозможные символы Кореи, Юнхо немедленно пришел в восторг. Он принялся носиться от фонаря к фонарю, требуя Минги сфотографировать его у самых симпатичных. Дотошно проверив, что другу удалось сделать парочку удачных снимков, Юнхо сам переключился в режим фотографа. Минги пришлось позировать на фоне огромной коробки рамена, в окружении сияющих гранатов и среди головастых фигур участников BTS. — О-о, там можно проверить, кто из нас сильнее, — в секунду забыв о фонариках, Юнхо устремился к здоровому гонгу. В него мог ударить любой желающий — и от гонга вверх, к воротам с тяжелой черепичной крышей, убегала цветная световая дорожка, наглядно демонстрирующая мощь удара. — Считаешь, у тебя есть шанс меня сделать? — хмыкнул Минги, показательно разминаясь. — Я год ходил в спортзал, — отрезал Юнхо, вызывающе напрягая бицепс. Минги, который был способен пальцами полностью обхватить худенькое плечо лучшего друга, благородно промолчал. Юнхо схватил колотушку как биту и сделал зверское лицо берсерка. Замахнувшись, он втянул носом воздух так длинно и громко, что Минги испугался, как бы Юнхо не поплохело от чрезмерного количества кислорода. Друг яростно жахнул по гонгу, огласившему округу густым звучным гулом. Световая дорожка проделала треть пути к вершине и безжалостно замигала — дальше ходу нет. Юнхо расстроенно опустил колотушку. — Уверен, ты так и планировал, — Минги ободряюще потрепал его по шее, чувствуя ладонью острые позвонки и ероша большим пальцем волосы за ухом. — Чтобы другие не чувствовали себя слабаками. — Да, на это и был расчет, — хихикнул Юнхо, бодая головой руку Минги. Взяв увестистую колотушку, Минги панически соображал, как ему следует поступить. Быть честным и ударить со всей дури? Или уступить Юнхо? Минги ведь хотел этим вечером сделать все, чтобы друг остался доволен. Минги решил, что спасует и не станет выпендриваться своей физической формой. Он постарался рассчитать силы так, чтобы удар не выглядел халтурным, и, слегка сдерживаясь, зарядил колотушкой в центр гонга. Дрожащий рокот растекся вокруг него, а световая дорожка бросилась ввысь. Мгновение — и паскудные цветные полосы добрались до ворот. Те осветились победным сиянием. Минги захотелось снова врезать по гонгу, но уже не в экспериментальных, а в карательных целях. — Я в тебе не сомневался, — налетел на него со спины Юнхо, крепко обнимая и наваливаясь на друга всем весом. — Уж прости, что я так хорош, — натянуто рассмеялся Минги. Лопатками он остро чувствовал грудную клетку друга, трепещущую от слегка сбившегося дыхания. — Эй, — тихо прошептал Юнхо на ухо Минги, прижимаясь к нему еще теснее. — Спасибо, что не поддался. Нечестные победы мне не нужны. — Да ты что, я бы никогда!.. Минги слегка повернул голову к Юнхо и ощутил, как по щеке скользят частые горячие выдохи. Жесть. Как же тяжела его жизнь. Время неумолимо неслось вперед. Близился момент рокового признания. У Минги крутило живот. Он даже не смог насладиться волшебным видом усеянной фонариками реки Намган. Пестрые огоньки дрожали на водной глади, трепетали на ветру глянцевые от влаги листья деревьев, у Минги тряслись поджилки. Они с Юнхо перешли через реку по мосту, лавируя среди оживленной толпы отдыхающих. На противоположном берегу их ждали палатки с едой и бамбуковая роща. Собственно, в роще Минги и собирался завести тяжелый разговор. Юнхо, не обращая внимания на участившийся дождик, сновал туда-сюда у рядов с закусками и пытался определить, что хочет взять. А Минги внезапно наткнулся на закуток, где гостям фестиваля бесплатно наливали макколи. Вот он, верный способ успокоить нервы. Однако бумажные стаканчики, в которых подавали вино, были неприлично крошечными, и Минги пришлось клянчить добавку несколько раз. Когда разливающая макколи женщина стала коситься на него с легким осуждением, Минги от отчаяния выложил все карты на стол: — Пожалуйста! Мне предстоит признаться в любви, получить отказ и утопиться в реке! — он сложил руки в молитвенном жесте, пытаясь посмотреть на женщину снизу вверх, что, вообще-то, физически было невозможно. — Ну, что ты, — немедленно растаяла та, деловито наливая ему сразу четыре стопочки. — Как можно отказать такому красивому мальчику! Твоя девушка — счастливица! — Ага, ну да, — промямлил Минги, поспешно опрокидывая в себя два стаканчика и почти не чувствуя вкуса вина. — Спасибо! С оставшимися стопочками он отправился искать Юнхо — бдительно следя, чтобы ни одной ценной капельки не пролилось. Друга он нашел быстро, тот переминался с ноги на ногу у ближайшей палатки с едой. — Хочу картофель-торнадо, — безапелляционно заявил Минги. — Продавцов не укачало, пока ты мельтешил у них перед глазами? Он протянул Юнхо стаканчик. Тот, взяв у Минги макколи, сощурился. Проигнорировав заданный вопрос, Юнхо нарочито медленно сократил расстояние между ними. — Мне что-то подсказывает, что изначально стаканчиков было не два, — страшным шепотом произнес он. — А слегка побольше. — С чего бы это, — проговорил Минги, стараясь не разлеплять губ, чтобы друг не учуял его преступление. — Я вижу, как блестят твои подлые глаза, — замогильным голосом прогудел Юнхо, погрозив Минги пальцем. — Получишь за это меньше картошки. Неубедительное и бессмысленное вранье. Юнхо всегда старался всучить другу бОльшую часть угощения — даже если сам был голоден. Минги скептически скривил лицо и покровительственно похлопал Юнхо по руке, всем своим видом показывая, что так бесталанно обмануть его не удастся. За свое высокомерие Минги тут же был наказан Вселенной — да еще и особенно изощренным образом. Пока Юнхо выкидывал стаканчики из-под макколи, Минги забрал у продавца головокружительно горячую и ароматную картошку. Принялся воодушевленно вертеть ее в руках, примериваясь, с какого конца начинать есть — где ломтики побольше и помягче или где поменьше и более хрустящие. И, конечно же, чуть не уронил деревянную шпажку, умудрившись удержать ее лишь в последний момент. Ловить их общее сокровище подлетел и Юнхо. Картошка проехалась по рукаву его тренча. Чудесного светлого тренча, на котором остались жирные пятна, соус и пряная посыпка. — О, черт, — простонал Минги, расстроенно хватая Юнхо за рукав. ...И тут же осознавая, что его пальцы, вообще-то, тоже в масле и налипшей на них приправе. Минги отдернул руку, захлебываясь желанием воткнуть себе шпажку с картофелем в глаз. — Извини, я просто идиот. Все, это конец. Юнхо расстроится из-за плаща и точно не захочет с ним встречаться. Вечер насмарку. Минги в полной заднице. — Боже, подумаешь, — закатил глаза Юнхо, невозмутимо слизывая с рукава соус. — Будем считать, добавили моему базовому аутфиту немного... перчинки. Минги, не спуская тяжелого взгляда с проворного языка, влажно проезжающегося по ткани, севшим голосом сообщил: — Это... негигиенично, не думаешь? — Зато вкусно. — Уверен, с подобного диалога началась не одна эпидемия. — Отдай картошку, умник, я тебе ее нести не доверю. Они неторопливо шли вдоль воды, вдыхая колючий осенний воздух, который перемешался с запахом дождя, зелени и уличной еды. Юнхо, дурачась, пританцовывал под музыку, неустанно звучащую из динамиков. Минги, которому все же вернули картофель, тревожно ел. — Ты доволен вечером? — спросил он у друга, хотя подозревал, что человек, который делает ногами нелепые «па» едва ли чем-то расстроен. — Конечно, а тебя что-то смущает? Если дождик задолбал, можем зонт таки открыть. — Нет, нет, все, э-э, прекрасно. Просто... сам знаешь, мои идеи всегда оборачиваются какой-то херней. — Ну, мы все еще можем отравиться, — заметил Юнхо, с удовольствием отрывая себе ломтик картофеля и безжалостно облизывая пальцы. — Или упасть в воду, например. — Надеюсь, обойдемся без этого. Я правда хочу хоть раз тебя порадовать... без последствий. Юнхо вопросительно приподнял брови, остановившись. — Ты часто радуешь меня, Минги. И я не только о твоих травмоопасных сюрпризах. Мы ведь всегда отлично проводим время, разве нет? Я обожаю наши прогулки, киновечера, походы в закусочные… Минги покачал головой: — Это обычно твоя инициатива и заслуга. — Ой, да ну тебя, — Юнхо тряхнул влажными волосами. — Ну да, я организую нам всякие приколюхи... Но именно то, с каким воодушевлением ты каждый раз в это вписываешься, делает все, ну-у… осмысленным? Он подошел к Минги, строго заложил руки за спину и заглянул другу в глаза. — Типа, отношения ведь штука двусторонняя. И если людям вместе хорошо, это заслуга обоих, — он пожал плечами. — Окей, моя роль — быть заводилой. Но зато я знаю, что куда бы меня не понесло, ты всегда рядом и готов поддержать. Получается гармонично, нет? Об этом Минги, конечно, думал. Но ему всегда было тревожно от мысли, что Юнхо генерирует идеи, а он сам просто таскается за другом и бубнит: «да», «да, пошли», «да, хочу», «да, можно». Минги со страхом ждал момента, когда Юнхо надоест стараться и он найдет себе компаньона пободрее. Однако Минги ничего не мог с собой поделать — ну не получалось у него быть «зажигалочкой». — Ты не устал от этого? От моей пассивности. — Говорю же, ты активный, просто в меру, — Юнхо легонько толкнул его плечом. — И нет, не устал. Мне комфортно. — Тогда... Минги не придумал, что «тогда». Поэтому указал глазами на палатки с бумажными фонариками, на которых можно было написать заветные желания. Фонарики полагалось спускать на воду, так что у них все еще имелась возможность упасть в Намган. Сидя на мокроватой скамеечке за столом, Минги записывал мечты на бумажки и старательно клеил их на пузатые бока фонарика. Юнхо, уже прилепивший записочки на свой, бесцеремонно пытался подсмотреть, что так старательно выводит Минги. Тот чуть не упал со скамейки, пытаясь извернуться и защитить от друга позорные надписи «Поцеловаться с Юнхо», «Встречаться с Юнхо», «Съехаться с Юнхо» и самую компрометирующую «Много-много-много заниматься сексом с Юнхо». Дождь закончился. Спуск на воду обошелся без эксцессов. Минги был готов биться об заклад: друзей спасло то, что послания гостей фестиваля в реку отправляли деловитые дядечки, вооруженные специальными шестами. Их фонарики присоединились к стайке остальных, и Намган понесла платонические и плотские желания Минги куда-то далеко-далеко. Они проводили взглядом резво уплывающие огоньки. Юнхо хлюпал лимонадом, Минги готовился. Все, дальше только бамбуковая роща, обратной дороги нет. — Вот же черт, у меня сейчас рука от холода отвалится, — пожаловался Юнхо, выкидывая гремящий льдом стакан из-под лимонада. — Надо было горячее что-то брать. — Сунь в карман, согреется, — Минги удивило, что приходится озвучивать такие очевидные вещи. — У меня тонкий плащ. И он весь влажный, — Юнхо посмотрел на него, как на дурачка. — Одеваться надо нормально, — пробухтел Минги, с укоризненным видом хватая Юнхо за холодную руку, сжимая ее покрепче и пихая их сцепленные ладони в карман своего бомбера. — Так тепло? — Вполне, — серьезно покивал Юнхо, подстраиваясь под шаг Минги. А тот не мог понять: это с его стороны можно было расценить как романтический жест или нет? Они оба — тактильные, поэтому часто держатся за руки, обнимаются или прикасаются друг к другу. Идти вот так, прижавшись боками и переплетя пальцы — обычное дело для двух старых друзей? Роща, как и все вокруг, была подсвечена огоньками. Разноцветные гирлянды прятались в зарослях бамбука, ярко подмигивая сквозь зелень. Тучи рассеялись, поэтому стоило поднять голову, как пестрая россыпь огоньков смешивалась со звездами, показавшимися на небе. — Слушай, я ведь не просто так потащил тебя на фестиваль, — с тяжелым вздохом начал Минги, от нервов стискивая потеплевшую руку Юнхо покрепче. — Правда? — интонация была странная, и Минги начал подозревать, что его друг о чем-то догадывается. Они остановились прямо посреди дорожки — благо, на горизонте не было ни души. Музыка, гуляющие — все осталось где-то там. Их спрятала от внешнего мира стена из бамбука и рой маленьких светящихся точек. Минги осторожно выудил их руки из своего кармана, отпустил ладонь Юнхо и отступил на шаг. — Мы уже тысячу лет дружим, но я как-то вот понял… Что мне этого, типа, недостаточно, — слова давались с трудом, будто он пытался завести старый автомобиль, но вместо рева мог выжать только скрип и свист. — Хочешь побрататься? — спросил Юнхо, чуть подрагивая губами в попытке подавить улыбку. — Очень смешно, — ледяным тоном сказал Минги. — Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Я просто хочу сказать… Я был бы счастлив, если бы, ну… Но если ты против… В смысле, если ты ничего ко мне не… Короче, я смогу, наверное, с этим справиться, но я должен знать… Вернее, я хотел бы знать, но я не настаиваю… — У тебя соус от картошки вот тут, — Юнхо тронул уголок своего рта. — Слева. Минги был огорошен тем, что его неловкие объяснения в любви прервали из-за такой нелепой мелочи. Он яростно вытер губы тыльной стороной ладони. Осмотрел руку — чистая. — Не стер, что ли? — Неа. Ну, вот тут, — улыбаясь, как Чеширский Кот, Юнхо снова потер пальцами свою нижнюю губу. — Да чтоб тебя, — Минги остервенело проехался запястьем по всей челюсти. — Все или нет? Где этот сраный соус, блин? — Да вот здесь же, — Юнхо шагнул к нему, точечно касаясь пересохших губ Минги своими — мягкими и чуть дрожащими от сдерживаемого смеха. А потом горячо мазнул языком угол рта Минги, невозмутимо углубляя поцелуй. Их носы неловко столкнулись. Сбившееся дыхание Минги смешалось с хихиканьем Юнхо. Его пальцы пробрались под расстегнутый бомбер, ложась Минги на талию. А тот, притянув друга за воротник тренча, скользнул ладонями вверх. Задел тонкие ключицы. Двинулся выше и ощутил, что жилка на шее Юнхо выдает, как невозможно быстро бьется его сердце. — Не было там никакого соуса, — обвиняюще прошептал Минги, разрывая поцелуй, чтобы немного выровнять дыхание. — Не было, — Юнхо, откровенно дразнясь, прикусил губу и довольно прищурился. — Клоун, блин. Я пытался, типа, излить душу. — И тебя явно нужно было спасать, — положив голову на плечо друга, Юнхо потерся носом о его шею. — Пока что я все и без слов понял. Потом ты соберешься с силами, может, речь заранее выучишь или текст на карточках подготовишь… — Ой, иди в жопу. — Это часть твоей программы на вечер? Минги тяжело застонал. — Кстати, — хмыкнул Юнхо. — Исполнилось желание, которое на фонарике писал? Минги застонал еще тяжелее, а потом нехотя протянул: — Допустим. А твое? — Еще не знаю, только дома проверить смогу, — Юнхо задумчиво поджал губы. — Я-то загадал стать самым лучшим в мире игроком в «Валорант». — Тьфу, прекрати портить красивый момент, — Минги взъерошил все еще влажные волосы Юнхо. — Это, вроде как, моя прерогатива, а ты ее у меня отбираешь. — Не беспокойся, — Юнхо шкодливо прикусил мочку его уха. — Может быть, мы все-таки траванулись картошкой.