Immaculate Misconception

"Твоё родное измерение полностью?" — Форд повторил в неверии. — "Уничтожено? Как? Чем?"   Билл выглядел отстранённо, более отстранённо, чем он когда-либо позволял другим видеть себя.   "Это был монстр."   Изобилие соболезнований вырвалось из Форда. Милые мелкие предложения поймать, побить, убить ужасную тварь, которая сожгла дом его музы.   Почитание было зачаровывающим, правда. Так упорно старается быть хорошим маленьким слугой для единственного бога, ради которого он опустился на колени.   Мелкий озорной взгляд изогнул глаз Билла. — "У меня есть идея получше."   Жалость была такой интересной вещью в людях, как узнал Билл. Они сделают почти что угодно чтобы поцеловать бо-бо или утереть слёзки, и Форд не был исключением. Не когда дело касалось Била, по крайней мере.   "Слушаю во все уши, моя муза."   "Фордси, мне надо чтобы ты понял–" — в голосе Билла была мелкая дрожь, как только он прозвучал эхом сквозь сознание. Отчаяние было забавной вещью для игр– чтобы убедить, поживиться– просто позабавляться! — "Я последний живой представитель моего вида. Я единственный оставшийся Эвклидианец."   Форд удивлённо моргнул– его муза не говорила так открыто об этом раньше.   "Я хочу возобновить популяцию моего вида, IQ," — мягко объявил Билл. — "Но мне нужен хост. кладезь мужского ДНК. Инкубатор."   Эта идея опешила бы любого другого. Подразумеваемое, биологические преграды, невозможность всего этого– это должно было напугать Форда. Это должно было заставить Форда дрожать, чувствовать нервность, некомфортность по крайней мере.   Билл не мог точно разобрать, было ли это соболезнование, или любопытность, или чистое почитание, которое выманило следующие слова из Форда.   "Всё ради тебя, моя муза."  

.˳·˖✶𓆩𓁺𓆪✶˖·˳.

 

Следующие несколько недель Билл объяснял как процесс будет работать, но Форд всё ещё не мог до конца понять. Он знал, что это задействовало меньшую версию портала, над которым он работал так долго, порядочное количество недель воздержания, яйцо-таймер и кухонную спринцовку.   "Напомни ещё раз, как это должно работать?" — спросил Форд пока включал несколько рубильников в лаборатории. — "И как это хоть как-то отличается от реального портала, над которым я остановил работу?"   Форд услышал стон Била эхом в своей голове, что по мнению Форда было слишком драматично– в конце концов, он добровольно предложил своё тело как сосуд для репопуляции. Он мог просить столько объяснений, сколько ему понадобится для понимания.   "В семнадцатый раз– большой портал это свет в конце туннеля. Маленький портал временный– эксклюзивно для Эвклидианской репопуляции," — объяснил Билл бесполезно. — "Эта маленькая вещица использует частицу технологии, которая будет нужна тебе чтобы закончить реальную вещь. Поэтому только я могу пройти через него, и только на полчаса за раз."   "Яйцо-таймер было обязательно для этого?"   Какофоничный смех Билла завибрировал сквозь череп Форда. — "Это подходит по тематике!"   Лицо Форда исказилось в недоумении. — "Что именно здесь тема?"   "Не беспокой свою милую маленькую головушку, Шестопал," — Билл успокоил его. — "Просто включи этот мелкий портал и дай мне разобраться со всем остальным."   Через численные монументы по его подобию Билл с великим удовольствием наблюдал за работой рук Форда. Щелчок рубильника, регулировка уровня, вычисление в последний момент– и перед тем как Билл успел начать пускать слюни по тому, как причудливые руки Форда обхватывали ручки и другие объекты, он почувствовал это.   Притяжение к слабому месту между их мирами.   Ожидаемо, это была лишь частица эйфории, которую он собирался освободить в измерении. Но в нынешнее время, это было то, с чем Биллу приходится работать.   И Билл планировал провести своё время очень с умом.  

.˳·˖✶𓆩𓁺𓆪✶˖·˳.

 

Когда ослепляющий свет иссяк и предметы в лаборатории перестали левитировать, Форд не был особо уверен что ожидать. В его сознании и видениях Билл являлся стильным треугольным божеством, плоским в пространстве, но разносторонним в компании.   К удивлению Форда, когда рана в пространственно-временном континууме перестала кровоточить хаосом, Билл был более-менее таким же. Тот же жёлтый треугольник, те же кирпичи, та же шляпа и галстук-бабочка, и проникновенный глаз.   Сквозь века, когда пророки и священники были благословлены видением их бога, они часто падали на колени в трепете и почитании из-за зрелища перед ними.   Стэнфорд Пайнс не был ни пророком, ни священником. Он был учёным.   Стэнфорд Пайнс всё равно упал на свои колени.   Он не думал преклоняться перед его святым представителем. Но гремящая голубая цепь потянула его на пол, не оставляя ему выбора. Они были обхвачены вокруг его рук и щиколоток, холодные против тонкого блеска от пота, который покрыл его кожу.   Незнакомый для него отросток танцевал по щеке Форда.   "Моя муза," — Форд переборол себя. Он посмотрел на светящегося бога перед ним– оттенки жёлтого света бросились ему в лицо, достаточно тёплые чтобы сжечь его заживо. — "Ты правда–"   "Здесь, стою, во плоти," — Билл продолжил за него, махая рукой уничижительно, — "мы знаем, гений. Ты тратишь ценное время со мной, Стэнфорд," —другой чёрный отросток появился сзади него и потянулся за яйцо-таймером, которое Форд так деликатно положил на рабочий стол по запросу Билла. Он прокрутил верхнюю половину и остановился на метке тридцать минут.   "Время начинается сейчас."   Форд сделал ошибку моргая во время протянутого слова, в момент когда глаза закрылись, странная форма Билла из плоти и абсолютной энергии превратилась в что-то незнакомое. В что-то зловещее с ртами, где их быть не должно– Форд попытался посчитать их, но звук его же тяжелого дыхания сбил его со счёта. У тела Билла было три промежутка между кирпичами, по крайней мере один в углу, который огрызается как какой-то аллигатор, и особенно другой с широким ртом, где его глаз похоже плавал посередине.   Каждое раскрытие было украшено острыми зубами и липкими голубыми языками– Форд не мог не интересоваться, как они будут ощущаться на его коже.   Только подумав, Форд почувствовал как цепи вокруг его конечностей дёргаются. Билл похоже тряс их к своему удовлетворению, что, по-видимому, вовлекало подвешивание Форда в воздухе.   "Я всё ещё могу слышать твои больные мыслишки, всезнайка," — дразнил Билл, его рот-глаз исказился в удовольствии. — "Они очень громкие сейчас!"   Даже полностью одетый, Форд никогда не чувствовал себя так обнажённо. Его лицо полностью залилось красным, и когда светящийся голубой отросток, который оказался языком, потянулся чтобы расстегнуть его рубашку, он увидел что румянец распространился вниз к его груди.   "Я-Я вижу твоя физическая форма не отняла твою силу ни в каком смысле," — Форд заикался, очки криво на его лице, пока он пытался восстановить хотя-бы крупицу своего достоинства.   Билл усмехнулся, всё его треугольное тело вибрировало во время этого. Он занимал хороший кусок пространства в лаборатории своим плоским телом из ртов, языков и странных отростков.   «Это даже не доля моей силы, умник.»   Форд вздрогнул от мысли о том, что могло быть ещё могущественнее, чем существо перед ним, дёргающее его тело за ниточки как самую податливую марионетку, пока один из зубастых ртов взял ногу Форда внутрь целиком.   "Билл!" — Форд выкрикнул в панике, в ужасе быть каннибализированным как множество учёных до него, кто решили не осторожничать с силами вне их понимания. — "Э-Это моя нога–!"   "Расслабься," — уговаривал его Билл, — "разве я не сказал тебе не волновать свою милую головушку?"   Разбитая похвала заставила расцвести что-то сладкое глубоко в животе, пока острые ножи из костей его музы всаживаются в его штанину– достаточно чтобы оставить в ткани только пунктир, перед тем как провести свои зубы вниз по ноге Форда и выпленуть вырванную штанину.   "Видишь?" — руководил Билл своего хнычущего почитателя с зажмуренными глазами. — "Всё ещё целый. В следующий раз раздевайся, гений. Или нет– ты делаешь милейшее лицо когда думаешь, что тебя сейчас разорвут на части!"   Форд посмотрел вниз и, к его облегчению, его нога была цельная. Маленькие пунктирные царапины, против чего он не то чтобы был против, но цельная. Это уменьшило его волнение когда Билл сделал тот же самый трюк с его другой штаниной, кусая за шов и стягивая как худший портной известный человечеству.   Когда Билл перевернул его и разорвал заднюю часть его штанов-превратившихся-в-короткие-шорты в клочья, Форд сделал ментальную пометку купить другую пару.   "У тебя уже стояло до того как ты призвал меня или это свежее?" — спросил Билл, проводя одним из своих липких монструозных отростков по эрекции Форда.   "Мне обязательно отвечать на это?" — Форд вздрогнул в ответ, трепыхаясь от мокрого прикосновения к его давно заброшенному члену. Здоровая капля предэякулята начала течь с его конца, что похоже поймало интерес Билла. С того же рабочего места где он поставил яйцо-таймер, Билл взял кухонную спринцовку, которую Форд запас по просьбе Билла. Он открутил резиновую помпу от пластиковой трубки и засунул текущий член Форда в неё насколько возможно.   Узкость вокруг его обхвата была удушающая. — "М-Моя муза, что это–"   "Чтобы собрать твою кончу, гений," — грубо ответил Билл. — "Что-то должно оплодотворить яйца, и это будешь ты! Не могу позволить потратить хоть одну каплю." Форд хотел продавить следующий вопрос про яйца, но до того как он успел, что-то холодное твёрдо прижалось к его пояснице.   Немного ниже поясницы, вообще-то.   "Впусти меня, Шестипал," — Бил пропел в сахарном ритме.   Ради всей его учёной любопытности, это было уже почти слишком для Форда.   Он был больше, чем просто сосуд, разве не так?   "Шестипал," — промурчал Билл, чувствуя неуверенность, — "конечно всё так."   Успокоения было мало, а нечеловеческая конечность всё ещё тыкалась в менее-чем-подготовленную дырку Форда.   "Стэнфорд, ты помогаешь мне возобновить популяцию моего вида," — чувственность была почти тёплой исходя от Билла, что было редкостью. — "Конечно ты больше, чем просто сосуд. Ты намного больше, чем инкубатор или суррогат, или донор спермы."   "Ты герой."   Одного лишь слова было достаточно чтобы растопить его в лужицу на полу, как снег на жгучем двигателе, но от Билла?   От Билла, похвала была как шёлк по коже, мёд на его языке, бабочки в его животе, только вылупившиеся из куколки, лишь ради того чтобы порхать внутри него.   "Сношай меня," — выплюнул Форд, слова ощущались жалко, как они слетели с его языка.   Глаз Билла зажёгся извращённой интригой. — "Что ты сказал, Шестипал?"   "Ты меня слышал," — взглотнул Форд, пот начал формироваться на его лице. — "К-Каким бы этот Эвклидианский брачный ритуал не был бы, я хочу это," — он стеснительно свёл свои колени вместе, только ради того чтобы они сразу же был раздвинуты какой-то комбинацией языков и тентаклей. — "Обрюхать меня, будто это единственное для чего я гожусь."   Как только его тело стало меньше его же сосудом и больше игрушкой для Билла, Форд свыкся с идеей, что быть обрюхаченным последним живым Эвклидианцем было именно то, ради чего он был создан.   Наука требовала жертв, в конце концов. А в особенности этот альтруизм, отдавание своего тела как подношение для его музы, был одной из приятнейших жертв.   Билл воспользовался возможностью, когда Форд обмяк в его руках, и засунул скользкий отросток в дырку Форда. Он начал помаленьку, очевидно, он не был неоправданно жестоким. Пока. Чёрная конечность, на вид то, что Форд мог назвать тентаклей, была достаточно маленькой на конце и постепенно толще вниз по длине.   Во время проникновения хныкающий вздох вырвался из Форда– звук, которым Билл очень наслаждался. Кончик его отростка выпустил ещё лубрикантного желе, перед тем как продвигаться дальше в Форда.   "Что за звук," — восхитился Билл, ударяясь глубже в Форда, только ради того чтобы услышать снова те сладкие короткие вздохи. — "Продолжай в том же духе, и ты быстро станешь сексуальной версией альт-саксофона."   Форд не мог до конца разобрать, был ли это комплимент или оскорбление, и не похоже, что Билл собирался уточнять. Что бы это не было бы, это пошло прямиком к его члену и сделало резиновую помпу вокруг ощущаться значительно уже.   До того как у Форда появился шанс прикусить губу, чтобы предотвратить дальнейший выход смущающих звуков, Билл сделал сокрушительное открытие–   Простата Форда.   Билл быстро мучал чувствительное место внутри Форда, тараня достаточно жёстко, чтобы оставить синяки, перед тем как выделить ещё слизи в жалкой попытке смягчить удар.   Непристойные звуки выходили изо рта Форда, те, которые он даже не знал что его связки могут воспроизводить. Кряхтение и нытьё, просьбы пощады, всё это, пока его тело не может определиться между прогибанием к прикосновению и отталкиванием от жестокости.   "Б-Билл, это больно," — проныл Форд, ветер практически выбился из его лёгких. — "Т-Ты близко к, эм…" — он понял, что он не был уверен как закончить предложение. Было непонятно, был ли оргазм Била хоть как-то похож на человеческий.   "Если ты хочешь чтобы я закончил, мне–" — дыхание Билла перехватило от чувства пульсации узких стенок вокруг его отростка. — "Мне нужно продвинуться глубже."   Форд кивнул, зажмуривая свои глаза. — "Хорошо."   Без капли сомнения, Билл погрузил себя глубже в бархатную дырку Форда. Плач боли и эйфории сломал покорное тельце Форда, живот поднимается и падает при каждом быстром вздохе.   Вогнутые и выпуклые движения живота Форда, на самом деле, выдали кое что интересное.   Бугорок в форме тентакли прямо над пупком Форда.   Билл экспериментально подвигал отросток, смотря как бугорок двигается вместе с ним. — "Оу, это забавно."   Форд приоткрыл один глаз. — "Что там?"   Проверяя свои возможности, Билл протаранил прямиком в место, где его отросток выступал на животе Форда. — "Я могу увидеть себя под твоей кожей!"   "Д-Да, потому что ты, блять, гигантский," — пропыхтел Форд, неудивлённый трюком.   Билл не любил когда от него отмахивались.   Билл протолкнул жестокий язык в рот Форда, быстро пробираясь в его глотку. Гармония языков и тентаклей окрутилась вокруг кожи Форда, прижавшись к его ногам, перекрыв циркуляцию крови в его руках, охватив каждый его обнажённый сантиметр настолько туго, сколько требуется чтобы оставить синяки.   Не было ни одного пустого места внутри Форда, не тогда, когда его задница была грубо растянула по размеру канталупы, а его горло полностью заполнено. Вещи, которые должны были быть болезненными, должны были приносить страдание, но что-то замутняло болевые рецепторы в нервах Форда. Ему бы больше всего приглянулась бы гипотеза, что лубрикант Билла похоже обладал боли-снижающим свойством по эволюционным причинам, но мысли в его голове были такими тяжёлыми. Каждый сенсорный опыт сводился к абстрактному ощущению, которое расцветало в каждом чувственном месте его тела, которое было везде.   Тепло. Мокро. Узко. Горячо. Хорошо. Каждое мелкое ощущение, которое его тело замечало, было упрощено, чтобы его вытраханный маленький мозг мог понять.   Даже послания, которые его связка нейронов пыталась послать его мышцам были настолько простыми, настолько лёгкими, настолько мягкими и нежными, что Форд не был уверен, были ли это инструкции от него самого или от Билла. Подпрыгни. Соси. Расслабься. Соси. Сожмись. Расслабься. Кончи.   Откуда бы не шли инструкции, он точно, чёрт возьми, их выполнял.   Задушенный плач вырвался сквозь заполненную глотку Форда, дёргавшегося в голубых цепях, когда кончил. Он заполнил резиновую помпу кухонной спринцовки на три четверти своим семенем.   Видеть такого развязного Форда под контролем Билла было несравнимое чувство. Он терял самообладание так идеально, так красиво, так, как Билл ни разу не видел. И пытка, и боль, и удовольствие, и желание закрутились в единое глупое выражение лица– это был хороший вид на его почитателе. Очень хороший вид, по факту, это образовало волны и вершины удовольствия, переливающиеся через новоприобретённую физическую форму Билла, и без какого-то предупреждения–   Форд должно быть почувствовал это до того, как Билл даже осознал это. Несколько твёрдых шариков, по типу набухшей лягушачьей икры, вытекло из Билла и зарылось глубоко внутри Форда. Он посмотрел вниз на свой живот, который расширялся вместе с оргазмом Билла. Яйца внутри него выступали на коже его живота, как обёртка из плоти вокруг кучи теннисных мячей внутри него.   Чувство заполнения прекратилось сразу после того как яйца хорошенько раздули живот Форда. Последний выплеск лубриканта вышел из Билла и, с хлюпающим звуком, отросток был убран из Форда.   С небольшим ослаблением цепей, Форд провёл руку по своему животу, чувствуя как яйца так уютно устроились внутри него. Он надавил на одно, потёр через кожу его живота, и почувствовал как оно переместилось.   Оу.   Здесь было больше, чем учёное любопытство, понял Форд, когда кончил второй раз только от чувства того, как яйцо перемещается внутри него.   Его второй оргазм заставил семя вытекать из резиновой помпы кухонной спринцовки, тесно охваченной вокруг его чувствительного члена.   Билл издавал звук напоминающий отдышку, когда снял резиновую помпу с члена Форда. Он переместил свои сверхъестественные голубые цепи и, достаточно медленно чтобы хорошенько рассмотреть своего обрюхаченного суррогатного донора спермы, опустил его на пол.   "Мы ещё не закончили, Шестипал."   Форд хныкнул, ноющая боль внутри него начала обостряться без обезболивающих жидкостей Билла.   "Не беспокойся," — ворковал Билл, почти что издевательски, когда куча его тентаклей и языков поставила Форда именно так как он хотел, на его локти и колени, с выпяченной в воздухе задницей.   "Э-Это серьёзно необходимо?" — жаловался Форд, дрожа как лист, когда громоздкая конечность опустилась посередине его спины чтобы прогнуть его спину.   "Кто из нас больше знает про Эвкладианские брачные ритуалы– ты или я?" — оспорил в ответ Билл, пока прикручивал пластиковую трубку обратно к резиновой помпе от кухонной спринцовки полной спермы.   Форд понял, что логичным ответом был Билл, очевидно, но опять же, его муза делала много странных мелких вещей только ради своего удовольствия, что чаще перевешивало в сторону садизма, чем в другую. Но он всё равно повиновался и прогнулся под волю Билла.   В заднице Форда были более странные вещи, чем кухонная спринцовка, но между его чувствительностью и потерей прикосновений его музы, это было не самое желанное проникновение этого вечера. Он был почти уверен, что инструменту необязательно было входить в него так глубоко, как Билл жестоко втолкнул, но вид его почитателя скорченным давало Биллу наслаждение, которое Форд не мог до конца понять; всё что он знал, это то, что Биллу очень нравилось это, и если он не будет противиться, несмотря на дискомфорт, это будет поклонение в чистом виде.   Его дискомфорт рос по мере того, как он чувствовал свою собственную тёплую сперму, которая стекала в его задницу, проникая в щели между тапиоковидными плодами Билла, и тянущий жар в его искажённом кишечнике.   "Так держать," — подбодрил Билл, его нечеловеческая рука сжимала резиновую помпу и наклоняла кухонную спринцовку под любым углом, который выльет последние капли спермы Форда. — "Ты справляешься замечательно, Фордси. Ебать как замечательно," — его глаз метнулся к яйцу-таймеру, которое он поставил ранее, и похоже что время уже почти закончилось. — "Ты выглядишь так хорошо вот так. Представь как мило ты будешь выглядеть, когда ты будешь весь одутловатый от моих деток."   Форд вздрогнул от разнообразия, когда Билл медленно вытащил только что опустошённую кухонную спринцовку.   "Разве это не звучит хорошо? Видеть как ты ковыляешь в город, весь большой и обрюхаченный– все те странные взгляды, которые ты получишь, люди интересующиеся, беремен ты, или просто толстый, или какая-то другая причудливая третья вещь, и только ты и я будем знать ответ–" — отросток раздвинул колени Форда, а другой прокрался между его ногами, чтобы размазать мокрую линию от его раскрытой дырки, до его бедра, затем вокруг его яиц, перед тем как начать надрачивать его мягкий чувствительный член, — "–ты мой."   Внимание, одновременно к его несчастному члену и гипотетическому осуждению от горожан, вызвало нытьё дискомфорта от Форда.   "Ох, не будь ты таким," — упрекнул Билл, его голос нехарактерно мягкий. — "Ты будешь моим героем, Фордси, Мой обрюхаченный, суррогатный, донор спермы, спасающий виды герой."   Форду нравилось это слово намного больше, чем он готов был признать. Ему нравилось всё это намного больше, чем он готов был признать, вообще-то. Чувство заполненности, честь быть спасителем вида его музы, тепло от факта, что он единственный человек, которого Билл счёл достойным вынашивать его потомков, комфорт от нечеловеческого касания– каждый кусочек от этого съел всё, что должно было вызывать подозрения, и оставил только гордость в их отсутствие.   Слишком резко, прикосновение Билла оторвалось от его кожи, похоже его присутствие пропало из лаборатории.   Дрожа как побитый щенок потерянный в лесу, Форд поднял свою голову в попытке посмотреть на маленький портал и–   "Ворота закрылись, Шестипал," — голос Билла отразился эхом в его голове. — "Ты выглядишь будто ты очень наслаждался всем этим."   Форд экспериментально провёл рукой по его выпуклому животу. Внезапная одинокость была неоптимальной, но следы от зубов на его бёдрах и припухлость его живота помогли ему чувствовать себя менее брошенным.   Ему точно нужно было заставить реальный портал работать правильно, и побыстрее.  

.˳·˖✶𓆩𓁺𓆪✶˖·˳.

 

После всего, Билл сделал Форду услугу, объяснив что должно было произойти дальше с его новоприобретённой попыткой возобновить популяцию Эвклидианцев.   "Твоё тело не может поддерживать все эти яйца," — объяснил Билл достаточно грубо, — "так что первая вещь которая произойдёт, твоё тело сломается и начнёт поглощать всё, что оно не может прокормить. Это всё расщепляется в питательные вещества для беременных матерей– ну, Эвклидианских матерей. Ты можешь начать чуять звуки и слышать цвета немного. Твой живот может вернуться в обычное состояние на какое-то время, до следующей стадии."   Форд не был уверен, была ли мать подходящим ярлыком для него– ему он нравился меньше чем герой, но больше чем инкубатор.   В любом случае, предположение Билла было верным. Похоже яйца впитались в тело Форда и его живот уменьшился в его обычный размер через день. Хотя Форд не испытывал никакой синестезии Билл предполагал могла произойти со спариваем между видами, он чувствовал себя энергичнее чем обычно всю следующую неделю или около того, что он пытался не связывать с тем, что его тело поглощало примерно половину хромосом от того, что было детьми Билла.   "Следующая стадия начинается через несколько недель. Это весёлая часть– это когда у тебя появляются симптомы!" — озорно продолжил Билл своё изначальное объяснение. — "Утренняя тошнота, странные тяги, повышенное либидо, живот снова становится большим, волосы, где обычно ногти, и ногти, где обычно волосы– типичные вещи, ты знаешь."   Последняя вещь была ужасающая для Форда, но он выдержит. Похвалы Билла что он герой, спаситель, идеальный сосуд для его потомства были молитвой, в которую он погружал себя, когда сомнение или страх угрожали забрать его.   Но в следующие несколько недель никакие из этих симптомов не появлялись. Никакой утренней тошноты, никаких странных тяг, кроме обычного пресного кофе и доширака, от которых Билл заставил его отказаться, его либидо было таким же, его живот не стал больше, его волосы остались волосами, а ногти ногтями.   "Может это просто займёт больше времени, потому что я человек," — Форд умаливал в сознании Била. — "Пожалуйста. Дай мне ещё несколько недель," — даже в сознании он идеально делал грустные щенячьи глазки, к которым Билл, к сожалению, стал мягок.   "Позволь мне доказать себя тебе, моя муза."   Форд практически отдал своё тело как жертву на алтаре, и Билл не мог отказаться от такого предложения.   Поэтому он дал Форду ещё пару недель, и даже так, никаких признаков беременности не появилось.   "Мне жаль," — извинился Форд, его голова стыдливо опущена, пока он преклонялся перед Биллом в его галактике сознания.  — "Я не знаю почему оно не сработало. Я соблюдал все меры предосторожности. Я был очень осторожен–" — он давился слезами, пока перечислял всё что он делал. — "Я-Я не трогал ни капли кофе, я пил галлон воды каждый день, я ел фрукты и овощи, и цельные зёрна, и все те вещи, про которые ты мне говорил–"   Билл перебил его только драматичным вздохом. — "Всё нормально, Фордси. Правда, просто– ох, боже, почему ты плачешь?" — облачённая в сахар жестокость украсила его глаз, когда он удлинил свою руку чтобы взять залитое слезами лицо Форда.   "Ты из всех людей лучше всего знаешь, что я уже привык быть разочарованным."   Слова потрясли Форда. За недели он перешёл от героя Билла в разочарование Билла.   Учитывая все вещи, было бы лучше, если бы он был ничем и никем одновременно вообще.   И слова, которыми он задохнулся, в результате стали отчаянной просьбой.   "Дай мне попытаться снова."   Бровь Билла поднялась в удивлении. — "Что ты сказал, умник?"   Форд посмотрел наверх, приподнимая свою жалко висящую голову.   "Дай мне попытаться снова," — повторил себя Форд, решительность заполняла пустоту, которую вырыло разочарование внутри него. — "Я заставлю временный портал работать снова. Я возьму яйцо-таймер, и-и кухонную спринцовку, и всё что тебе понадобится. Просто– дай мне попытаться снова. Дай мне доказать себя тебе. Пожалуйста."   Билл постукал место ниже его глаза, где подбородок мог быть. — "Ну не знаю, Шестипал. Я фертильный, молодой треугольник– почему я должен тратить моё время и яйца на твоих медленных пловцов в этом захудалом мотеле, который вы зовёте утробой?"   Справедливости ради, у Форда не было хорошего опровержения. Он не давал своему телу достойного ухода до того, как Билл не начал сувать в его яйца.   "Может мне стоит найти другого человека, который вернёт Эвклидианскую расу обратно," — Билл громко размышлял, взгляд в сторону. — "Кто-то помоложе, кто лучше ухаживает за собой, человек с реальными материнскими инстинктами был бы не плох–"   "Пожалуйста," — Форд умолял, его дыхание урывчатое и отчаянье на лице от такой угрозы. — "Сношай меня. Только меня. Я справлюсь лучше в этот раз, я обещаю. Пожалуйста, моя муза, я обещаю. Я справлюсь лучше, я буду лучше, намного лучше–"   "Как быстро ты сможешь вернуть временный портал и включить его?"  

.˳·˖✶𓆩𓁺𓆪✶˖·˳.

 

"Ты разочарование для меня. Ты знаешь это, Стэнфорд?"   Прошли месяца. И каждую пару недель, это была одна и та же рутина.   Форд раздевается перед тем как открывает временные ворота. Билл появляется, трахает своего почитателя до беспамятства, заполняет его до краёв яйцами и его же семенем. Ворота закрываются слишком быстро, и они начинают ждать когда зигота внедрится внутрь Форда.   После семи долгих месяцев попыток, ничего не сработало.   Они пробовали новые позы, разные диеты, витамины, добавки– Форд пропустил через своё тело половину каталога аптеки в надежде, что что-то даст ему те симптомы беременности, за которыми он гнался. Лекарства без рецептов, медикаменты, которые Форд синтезировал сам, холистическая медицина, про которую он слышал мимоходом– он попробовал всё о чём он мог подумать, пока не испробовал вообще всё.   Всё ещё, ничего не работало.   Его провалы заставили его встать на колени перед Биллом, прося пощады, прощения, ещё один шанс быть его сосудом.   "Я знаю," — Форд выдавил сквозь стыд. Эта ночь была ещё одним дисциплинирующим наказанием за постоянные провалы Форда. — "Мне жаль."   "Извини в карман не положишь, хитрец," — выплюнул Билл с нахмуренным глазом. — "Ты сказал мне, что ты сможешь справиться с этим, разве не так?"   Форд проглотил унижение, которое пузырилось в его горле. — "Я знаю."   "Ты сказал мне, что ты сможешь возобновить популяцию моего вида, разве не так?"   Он посмотрел наверх чтобы защитить себя хотя бы как-то. — "С-Справедливости ради, никогда не было точно известно, сработает ли это–"   "Шестипал, ты понимаешь насколько ты меня подвёл??" — Билл бесился, краснея и вырастая в размерах, когда кричал. — "Ты заставил меня думать, что я верну свой вид обратно! Ты понимаешь, что это значит для меня??"   Форд прикусил свою щёку. — "Я не могу даже представить, насколько это тяжело для тебя, моя муза."   "Ты, блять, прав насчёт этого!" — выкрикнул Билл. — "Ты не можешь даже представить, насколько это тяжело иметь кого-то настолько БЕСПОЛЕЗНОГО, притворяющегося компетентным настолько долго, чтобы дать мне надежды, только ради того чтобы подводить меня снова, и снова, и СНОВА!"   "Ещё одна попытка," — молил Форд. — "Ещё одну попытку, пожалуйста, моя муза– я придумаю что-то. Я пока не знаю что именно, но я клянусь, я придумаю что-то, если ты дашь мне хотя бы ещё один–"   "Нет," — Билл огрызнулся. — "Никаких больше попыток. Никаких больше шансов. Никакого больше тупого временного портала. Никаких больше возможностей для тебя разочаровать меня."   Билл удлинил руку и приподнял голову Форда достаточно высоко для презрительного зрительного контакта.   "Ты в изобилии дал понять, что твой ум единственное для чего ты хорош," — взгляд Билла бродил вверх и вниз по преклоняющейся фигуре Форда. — "Будем надеяться, что хотя бы это от твоего жалкого мясного мешка не разочарует меня."   После этого визита Форд провёл множество ночей бодрствуя и работая над порталом. С каждым чирканьем его ручки по пергаменту он проклинал своё бесплодное тело за то, что оно бесполезное для его музы. Он ненавидел отрубаться, потому что он знал кто его ждал во снах; Форд не мог справиться с ужасом, связанным с взглядом в глаз его музы, и видеть каждый ненужный сантиметр его неплодородного тела, прямо как Билл видел его.   Это не заняло много времени, чтобы он вернулся обратно к своим ужасным привычкам в еде в виде пресного кофе и доширака.   В конце концов, здесь не было причины для него продолжать питать этот бесплодный сосуд.   Его ум был единственным для чего он был хорош.   Это было то, что сказал Билл.   И Форд доверял Биллу. Даже когда это ранило.   Что было забавнейшей вещью в мире для Билла.   Особенно когда он знал, что это будет чертовски ранить, когда все эти сотни яиц, которые он расположил внутри Форда, выйдут из спячки.