Розовые очки

Сначала Антону казалось это романтичным и милым. Сперва он этого даже не замечал, они встречались всего месяц и на нём все ещё были надеты розовые очки. Розовые очки, которые он кажется не снимал никогда, сквозь которые Арсений виделся существом почти что божественным. Ведь встретить такого идеального, опытного альфу он и не мечтал. Арсений буквально на руках его носил и разница в восемь лет, которая поначалу его очень смущала, сейчас практически не ощущалась. Потом он понял, что Арсений с ним и Арсений с другими — два разных человека. Это мило. Это нормально. Да, это нормально, когда твой альфа с тобой становится самым нежным и заботливым человеком в мире, а с другими он какой-то отстраненный и холодный. Впервые он это заметил, когда они встречались всего месяц и Арсений потащил его на встречу со своим старым другом — Сергеем. В тот день они сидели у Сергея дома, играли в настолки и пили какое-то дорогущее пиво. Тогда он посчитал нормальным, что с Сережей Арсений общается по другому. Это было логично, ведь Антон — его омега, а Сергей — друг. Но даже сквозь свои розовые очки омега видел, что различия были кардинальными. Голос — тот же низкий, спокойный, но он был лишен тех нежных ноток, к которым Антон так привык. Он становился ровным, точным, как лазерный луч. Шутки были другие — колкие, саркастичные, без дурацких сюсюканий, которые уже даже Антона подзаебали. Взгляд, обычно такой теплый и расслабленный, здесь был сфокусированным, оценивающим. Это мило, но и странно. Как будто внутри одного тела жили два разных сознания. И одно из них — то, что смеялось над его глупыми шутками и целовало в макушку — было предназначено исключительно для него, что очень тешило его самолюбие.

***

Второй раз он заметил это на дне рождении того же Сергея. Это случилось через месяц после того вечера у того дома. Празднование проходило в каком-то крутом ресторане. С друзьями Сергея и Арсений, Антон сразу поймал конект. Те были милы с ними, шутили прикольные шутки. Они не были богатенькими павлинами, которыми Антон их представлял. Обычные люди, такие же как и он. Казалось, они и не замечали, что перед ними ещё вчерашний студент — Антон, а не какой-то крутой бизнесмен. Разница в возрасте и статусе почти не ощущалась. И всё было хорошо, ровно до тех пор, пока он не отхлебнул из бутылки Арсения. Или взял кусок с его тарелки. Мгновенно на них уперся десяток удивленных, чуть замешкавшихся взглядов. Антон застыл с куском стейка на вилке, не понимая ничего. Арсений же, кажется, вообще этого не заметил — он о чем-то спорил с каким-то типом, его рука по-прежнему лежала на Антоновой коленке под столом, но теперь это прикосновение жгло кожу сквозь джинсы. Он сидел с каменным лицом, ведя деловой разговор, и эта его рука, собственническая и бесстыжая, вдруг стала казаться Антону не проявлением нежности, а каким-то… ярлыком. Эти взгляды быстро прекратились и тусовка пошла в том же русле. Антона быстро втянули в какую-то беседу, рассказывая ему последние сплетни. Под конец празднования, Антон выйдя из туалета, не обнаружил Арсений на его месте. Узнав, что тот пошёл курить, омега вышел на улицу. Арсений стоял на улице, прислонившись плечом к холодной стене, затягивался одноразкой и о чем-то негромко говорил с Олесей. Антон, уже успевший с ней подружиться, радостно направился к ним. Встав на ступеньку повыше, он нежно обнял Арсения со спины, прильнув щекой к его плечу. Мужчина даже не вздрогнул — он уже давно уловил знакомый сладковатый запах своего омеги, поэтому его появление не стало неожиданностью. — Дай тягу,— попросил Антон и к его губам тут же подставили электронную сигарету. Он медленно затянулся, видя как Олеся округлила глаза в изумлении. Арсений повернул к нему голову, уткнувшись холодным носом в щеку. — Что за вкус? Дашь попробовать? — вдруг подала голос Олеся. Арсений наградил ее таким взглядом — ледяным, отрезающим, — что даже у Антона по спине пробежали мурашки. Мужчина ничего не ответил, просто вложил одноразку в руку Антона и молча скрылся за дверью ресторана. — Что с ним?— спросил Антон, затягиваясь. — Такой же вопрос. Он же жутко брезгливый, как он тебе покурить дал? Ты когда у него из бутылки попил, мы думали он тебя прибьет,— усмехнулась Олеся. — Не замечал за ним такого, — протянул Антон, вспоминая, как прошлой ночью этот самый брезгливый мужчина с наслаждением исследовал языком каждый сантиметр его тела. — Да и это, вообще-то, моя одноразка. Арсу не нравится, что я курю, вот он и пытается ее сам быстрее выкурить. Олеся удивлённо подняла брови, медленно кивая.

***

Ещё через две недели их пригласили на какую-то пафосную встречу. Арсений должен был заключить какую-то сделку, в суть которой Антон не вникал. Ему было достаточно того, что на этой встрече будет Олеся и они смогут поболтать. Стоя напротив зеркала в спальне, Антон поправлял рубашку, которая обтягивала его талию, а её вырез открывал вид на выпирающие ключицы. — Ну как? — спросил он, ловя в отражении взгляд Арсения. — Слишком хорошо, — тихо прозвучало за его спиной, и теплые ладони легли на бедра. — Я бы такого из дома одного не выпустил. Но ты будешь со мной, так что я спокоен. Шастун нежно улыбнулся в их отражение. Это черта Арсения ему тоже до безумия нравилась. Он был ревнивым. До безумия ревнивым, но эта ревность была такой милой и невинной, что никак не беспокоила Антона. Это был не строгий контроль, а легкая ревность, проявляющееся лишь на словах. — Мы опоздаем, — тихо вздохнул омега, когда руки мужчины уже поползли под рубашку. В ресторане было уютно, но скучно. Олеся активно участвовала в деловой беседе. Они лишь обменялись шутками в самом начале, а сейчас Олеся вся в делах. По словам Арсения, та имела мелкий цветочный бизнес, но была очень эрудированной в этой сфере, поэтому часто бывала на таких встречах в качестве спутницы своего мужа и советчицы. Антон попивал какой-то безалкогольный коктейль, ритмично покачивая ногой под столом в такт тихой музыке. Арсений, целиком увлеченный разговором, то и дело бросал на него быстрые взгляды, а его рука лежала на колене парня, время от времени одобрительно сжимая пальцы. Вдруг внимание Антона привлек молодой человек у барной стойки. Тот улыбался ему во весь рот, игриво поднимая брови и подмигивая. Антон лишь смущенно улыбнулся ему и сразу же перевел взгляд на Арсения. На Арсения, который проследил за взглядом омеги и посмотрел на того парня, в тот момент, когда он пытался привлечь внимание Антона какой-то пантомимой. Выражение лица мужчины стало красноречивее любой угрозы. Незнакомец резко отвернулся к своему бокалу, сделав вид, что усердно изучает состав коктейля. Арсений же просто молча притянул Антона ближе к себе, обвив руку вокруг его талии, и без перерыва продолжил фразу о рыночных тенденциях. Его пальцы легонько впились в бок Антона, и по спине у парня снова пробежали мурашки. Олеся, до этого момента уткнувшаяся в документы, красноречиво подняла брови, глядя на руку Арсения, сжимающую талию Антона. Её взгляд говорил куда больше слов — смесь удивления, любопытства и старой доброй сплетницы. Когда все приняли решение взять небольшой перерыв, Олеся вытащила Антона на улицу покурить. — Ты чего?— спросил Антон, когда девушка отпустила его запястье. — Ты чего с Поповым сделал? — В смысле? — не понял Антон, доставая из сумки электронку. — Ну он какой-то странный опять, - усмехнулась Олеся,— Я раньше списывала это на то, что вы встречаетесь, но с бывшими он таким не был. Антон замер с курилкой на полпути ко рту. С Арсением они не обсуждали его прошлые связи. По крайней мере, не обсуждали бывших Попова. О своих же бывших Антон рассказывал — Арсений, с его ревностью, вытянул из него всё, что могло представлять хотя бы гипотетическую угрозу. — А каким он был? — Ну я, в принципе, редко видела его с кем-то, он обычно был один на всех встречах и праздниках. А когда он был с кем-то, он не был таким… ревнивым?— выпуская дым, объяснила Олеся,— Ему всегда было как будто похуй. Мне было всегда жалко его партнеров, но я вижу, что ты с ним счастлив. Я рада за вас. Олеся тогда выкинула сигарету, потушив каблуком и зашла в ресторан, оставляя Антона стоять одного и анализировать всё сказанное. Холодный вечерний воздух вдруг показался ему густым и тяжелым. Он медленно затянулся, пытаясь осмыслить услышанное. «С бывшими он таким не был». Эти слова звенели в голове, приобретая странный, тревожный оттенок. Его милая, умиляющая ревность Арсения вдруг предстала в новом свете. Не общая черта, а нечто… исключительное. Почему то теперь ему не казалось это романтичным. Но он быстро отогнал от себя эти мысли и вернулся в ресторан.

***

Третий звоночек прозвенел только через три месяца после того разговора с Олесей. Антон тогда пришел на работу к Арсению, чтобы занести какие-то документы, которые тот забыл дома. Он сидел в приемной, прижимая к груди стопку бумаг, и бесцельно болтал ногой, погруженный в свои мысли, когда дверь кабинета с силой распахнулась. Из нее вышел какой-то мужчина с бледным, вымученно спокойным лицом. Он метнул в сторону Антона быстрый взгляд. — К нему лучше сейчас не подходить, он не в духе,— прохрипел мужчина, поправляя манжеты рубашки. Секретарша проводила его взглядом, несколько раз вдохнула и нажала на кнопку на селекторе. — Арсений Сергеевич, к Вам посетитель,— сказала она, тут же убирая палец от аппарата, чтобы не слышать ответ. За дверью послышались тяжелые, резкие шаги. Она отворилась с таким грохотом, что Антон вздрогнул. — Я же сказал, меня не беспокоить! Ты вообще меня слышишь?! — его голос был низким, холодным и обжигающе ядовитым. Но тут его взгляд упал на Антона. И всё изменилось. Напряжение спало в одно мгновение, черты лица смягчились. — Ты чего не позвонил, милый? Арсений подошел ближе, взял Антона за руку и мягко, но настойчиво завел в свой кабинет, притворив дверь. Едва щелкнул замок, как омегу заключили в крепкие объятия. Арсений уткнулся носом в его волосы, шумно вдыхая знакомый запах. — Извини, малыш, ты не должен был этого видеть, — выдохнул он в макушку. Но Антон съежился в этих объятиях. Впервые за все время ему стало по-настоящему не по себе. Воздух в кабинете все еще был электризован от гнева, исходившего от альфы секунду назад. От его привычного, уютного мира, где ревность была милой, а иногда грубые касания— знаком обожания, не осталось и следа. Его заменило щемящее, холодное понимание. Он видел не другую сторону Арсения. Он видел его настоящего. И этот человек был способен на многое.

***

Благополучно забив на эти звоночки в поведении Арсения, Антон продолжил жить свою счастливую жизнь. Альфа с ним нежен и трепетен и ему этого достаточно. Неважно какой он с другими, если при тебе он превращается в самого ласкового человека во вселенной. Они встречались уже полгода и даже успели окончательно съехаться. Возможно рано, возможно они мало встречались, но альфа его так уговаривал съехаться, что отказать было невозможно. «Я не могу и суток прожить» говорил Арсений в тот вечер, а Антон таял от этих слов и нежных поглаживаний, что согласился, даже не замечая этого. Антон только перевез последние вещи в огромную квартиру Арсения, как их пригласили на какую-то тусовку. Вечеринка проходила в загородном коттедже одного из друзей Арсения и добирались они до туда долго. Поэтому когда они приехали все уже были подвыпившие. Антон почти сразу же подхватил общую волну веселья. Он пристроился в кругу знакомых омег, болтая о чем-то незначительном и смешном, краем глаза следя за Арсением. Тот о чем-то говорил с Сергеем у камина, но его взгляд, тяжелый и теплый, не отпускал Антона ни на секунду. Алкоголь лился рекой, громкий смех слышался из каждой комнаты большого дома. В воздухе витал запах дорогих духов и природных запахов. Кто-то уже разбивал кальян и дым прошелся по большей комнате, наполняя её сладким запахом. Уже через час, достаточно веселый от алкоголя Антон, сидел на барном стуле на кухни, болтая ногами от скуки. Он даже не заметил, как Арсений куда-то испарился, оставляя его одного. Ну как одного, дом был полон людей, среди них было много знакомых Антона, но он почему-то ощущал себя одиноко. Хотелось к Арсению, а он куда-то делся. Вдруг на соседний стул кто-то опустился. — Привет! Ты же парень Арса?— спросил незнакомый мужчина. По запаху альфа. Выглядел он доброжелательно и причин не вести с ним диалог не было. — Привет, да, я Антон,— омега протянул руку мужчине, которую тот тут же пожал. — Я Влад,— улыбнулся мужчина. Их беседа продлилась минут двадцать, за которые Антон успел вдоволь насмеяться и узнать много нового, в том числе про Арсения. — …А кстати об этом мне сказала Юля,— рассказал мужчина, попивая пиво. — Кто такая Юля?— спросил Антон, пока Влад подливал ему шампанское в бокал. — Эм, это бывшая Арса, я думал ты в курсе,— смутился мужчина. Антон удивленно поднял брови. Альфа тут же перевел тему, но слова, уже сказанные, начали медленно всплывать в памяти, обретая новый, тревожный смысл. «Он иногда такой грубый»... «Его бывший бизнес провалился»... «Ты, кстати, вообще не похож на его бывших»... Антон никогда не видел его грубым. Про провальный бизнес не знал вообще. А его бывших... он не видел ни разу. Неожиданно на его плечо опустилась большая теплая рука. — Что обсуждаете?— протянул Арсений. Его голос был достаточно пьяным. — Да ничего особенного,— пожал плечами Влад,— Антон такой интересный собеседник, хвалю выбор. — Ага, я в курсе,— равнодушно отозвался Арс,— Но извини, я его у тебя украду. Он не ждал ответа, просто развернул Антона со стула и повел за собой, его хватка была слишком твердой, чтобы ее оспорить. После этого Арсений не отпускал его ни на минуты, держа рядом, чтобы омега никуда не ускакал. Попов крепко держал его за талию, ходя от человека к человеку. Антон уже успел заскучать, как они наконец-то приземлились на диван. Ну вернее это Арсений сел на диван, а Антон к тому на колени. Ему было скучно слушать деловые беседы своего парня. — Арс, я пойду к Олесе,— прошептал он ему на ухо. — Ну, малыш, посиди со мной,— прошептал Арсений, поглаживая того по спине. Уже через два часа они молча ехали домой в такси. Антон прижимался к теплому боку Арсения, положив голову на плечо, уже почти проваливаясь в сон. Дремота накатывала волнами, смывая остатки алкоголя и гулкие голоса с вечеринки. Арсений же сидел неподвижно, уставившись в темное стекло, в котором призрачно отражалось его собственное лицо. Он не обнимал Антона, его рука лежала на колене, пальцы время от времени судорожно сжимались в кулак и разжимались. В тихом салоне такси висело невысказанное напряжение, исходящее от него густыми, тяжелыми волнами. Оно было почти осязаемым — сжатая пружина, готовая сорваться с тормозов. Но Антон, утонувший в тепле и усталости, уже не чувствовал этого. Он лишь инстинктивно прижимался ближе к источнику тепла, к своему альфе, к своему дому, и сонно думал, что завтра всё обязательно будет хорошо. Потому что должно быть хорошо. А Арсений всё смотрел в темноту, и в его глазах, остекленевших от выпитого и внутренней бури, не было ни капли мира.

***

Ощущение, что Арсений не тот за кого себя выдаёт крепко засело внутри Антона. Уже месяц он не переставал думать о том, что его мужчина что-то скрывает. И вроде всё хорошо, всё стабильно. Арсений всё также засыпает его подарками, он все также нежен и ласков. Но что-то изменилось. И эти еле уловимые изменения не давали Антону покоя. За своей нежностью Арс наверняка что-то скрывает. Очередная деловая встреча, на которую Арсений зачем-то потащил Антона. Ему чертовски неуютно в этом богатом огромном доме, какого-то инвестора. За широким дубовым столом сидят какие-то незнакомые Антону люди — коллеги Арсения. Некоторое тоже пришли с парами, но их омеги уже давно привыкшие к таким ужинам, чувством себя более чем комфортно за этим позолоченным столом. Антон лениво ковырял еду в своей тарелке, не поднимая от неё глаз, пока Арсений активно участвовал в беседе, настраивая хозяина дома на покупку их товара. Он шутил, говорил о перспективах, о выгоде, его глаза горели тем самым хищным огнем, который Антон видел лишь мельком. Он был идеален. Идеальный бизнесмен, идеальный переговорщик, идеальный альфа. И в этом идеале сквозь щель просачивалась та самая, знакомая Антону ложь. Или правда? Он уже не понимал. Вроде его Арсений, а вроде уже совсем чужой человек.

***

Арсений снова привел его в дорогой ресторан. И Антон бы не обратил на это внимание, если бы до этого Попов не подарил ему дорогой браслет и кольцо из белого золота. Обычно такие подарки Арсений дарил на праздники, а если хотел порадовать, то дарил обычные цветы. — Арс, я пропустил какой-то праздник?— сидя за столом, Антон крутил новое кольцо на пальце. — Нет, милый. Я просто хотел тебя порадовать,— сказал Арсений, накрывая его руку, лежавшую на столе, своей,— Тебе не понравился мой подарок? — Нет, что ты, он прекрасен,— ответил Антон. Подарок правда был прекрасным, но какое-то предчувствие не отпускало его. Что сподвигло Арсения на такой подарок? Нет, он не был жадным, не жалел на Антона денег. Но это странно. Бывший Антона, например, дарил ему такие подарки, если провинился. Возможно, Арс тоже что-то натворил. — Просто неожиданно и всё,— улыбнулся Антон, отгоняя назойливые мысли. Антон откинулся на спинку стула, позволяя последним тревожным мыслям уплыть прочь вместе с тихой музыкой и мягким светом люстр. Арсений сидел напротив, освещенный теплым светом свечи, и в его глазах танцевали те самые огоньки, которые свели Антона с ума семь месяцев назад. Все было идеально. Дорогой ресторан, изысканная еда, любимый человек. Чего же еще желать? Их официантом оказался молодой парень, лет двадцати пяти, с задорными карими глазами и легкой, открытой улыбкой. Принося очередное блюдо, он на секунду задержал взгляд на Антоне, чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. — Вам еще вина? — спросил он, обращаясь к обоим, но взгляд его снова скользнул в сторону Антона, заигрывающе и настойчиво. — Да, пожалуйста, — вежливо улыбнулся Антон, глядя куда-то в пространство между официантом и бокалом. Наливая в его бокал вино, парень как бы невзначай дотронулся кончиком мизинца до руки Антона. Арсений, до этого момента расслабленно попивавший вино, замер. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно сжались. Он не сказал ни слова, не изменился в лице, даже улыбка не сползла с его губ. Но Антон, уже изучивший каждую черточку его лица, увидел мельчайшие изменения. По скулам Арсения, будто под кожей, медленно и тяжело прошли желваки. Его взгляд, только что такой мягкий, на секунду стал острым и сфокусированным, как у хищника, выслеживающего добычу, прежде чем снова стать томным и рассеянным. Он поднял бокал, сделал медленный глоток, и его горло сглотнуло чуть слишком заметно. Антон увидел это. Увидел напряжение, впившееся в его альфу, эту тихую, яростную борьбу за самообладание. Но тогда это не показалось ему тревожным звоночком. Нет. Это показалось… милым. Еще одним доказательством его особого статуса. Смотри, как он за меня переживает. Как ревнует. Как старается не испортить вечер. Он протянул руку через стол и накрыл ладонью сжатые пальцы Арсения. — Спасибо, что привел меня сюда. Мне очень хорошо, — тихо сказал он, и его улыбка была искренней, наполненной любовью и полным доверием. Железная хватка пальцев Арсения под его ладонью мгновенно ослабла. Напряжение испарилось, скулы расслабились. — Все для тебя, малыш, — выдохнул он, и в его голосе снова появилась та самая, неподдельная нежность. Антон утоп в этом взгляде, в этом прикосновении, отбросив все сомнения прочь. Он видел только любовь. И не желал видеть ничего другого.

***

Заходя в квартиру после того ужина, Антон не чувствовал ничего, кроме разливающейся внутри нежности и легкой усталости. Снимая обувь, он думал лишь о мягкой кровати и нежных объятиях своего альфы. Разувшись и сняв пальто, он потянулся к Арсению, обнимая того за плечи. — Спасибо за прекрасный вечер, любимый,— промурчал он в холодную шею. Он почувствовал как сильные руки сжимаются на его талии, постепенно доставляя дискомфорт и легкую боль, — Ты чего?— ему не ответили,— Арс, мне больно. — Меня всегда удивлял тот факт, что даже наличия меня рядом, не останавливает альф, пытающихся тебя склеить,— его руки ещё сильнее сжались на тонкой талии. — Ты заревновал меня к тому официанту? Арс, это глупо. В ответ снова молчание, только тихое рычание за ухо и руки медленно сползающие на бедра. Арсений поцеловал омегу в ухо, прикусывая чувствительную мочку. Его поцелуи спустились ниже, оставляя засосы на линии челюсти и шее. — Глупо? — его голос прозвучал низко и с хрипотцой, прямо в ухо Антону, и это странным образом заставило того вздрогнуть не от страха, а от предвкушения. Руки Арсения, крепкие и уверенные, не отпускали его бедра, лишь слегка ослабив хватку. Его губы снова нашли шею, но теперь в их прикосновениях читалась не злость, а жадность. Настойчивая, требовательная, заставляющая кровь бежать быстрее. Антон издал тихий, прерывистый вздох, когда зубы альфы слегка сжали чувствительную кожу. Уже через долю секунды он оказался прижатым спиной к холодной стене. Губы мужчины перемешались к ключицам, оставляя яркую дорожку засосов. Его руки уже крепко сжимали задницу парня, приподнимая его над полом. Он ненадолго оторвался от тонкой шеи, смотря в яркие зелёные глаза, которые сейчас были затуманены дымкой возбуждения. Антон дышал через рот, постоянно облизывая свои пухлые губы. Смотря на эту картину, Арсений тут же припал к любимым губам, бесцеремонно врываясь в рот языком. Антон застонал в поцелуй, запуская пальцы и черные волосы. Когда Арсений наконец оторвался, тяжело дыша, омега, почти не открывая глаз, прошептал запыхавшись: — Пошли в спальню. Его тут же подхватили на руки, заставив обвить ногами его талию. Арсений понес его по коридору, не отпуская поцелуя, его шаги были быстрыми и уверенными. Промежностью омега чувствовал крепкое возбуждение мужчины, от этого кажется возбуждаясь ещё больше. Через мгновение его грубо кинули на кровать, наваливаясь сверху. Ловкие пальцы тут же принялись расстегивать его рубашку, снова присасываясь к шее. Антон выгнулся дугой, его руки потянулись к пуговицам на рубашке Арсения. — Сними,— выдохнул он, расстегивая первые пуговицы. Попов оторвался лишь на мгновение, стягивая рубашку через горло, не расстегивая дальше. Его руки сжимали бедра с такой силой, что казалось там останутся синяки, а зубы больно кусали шею и грудь. Каким бы нежным Арсений не был в обычной жизни, в постели он становился грубым, доводя Антона до хриплых стонов и трясущихся коленей. Альфа стянул дорогущие брюки вместе с бельём одним движением. Его руки переместились на ягодиц, между которых уже было мокро. Пальцы прошлись между ягодиц, собирая ароматную смазку. В Антона сразу вошли двумя пальцами, пуская по всему телу волну наслаждения и лёгкую приятную боль. Пальцы, влажные и уверенные, скользнули глубже, растягивая, подготавливая, и каждый их движение отзывалось в животе Антона волной жара. Он вскинул голову, громко стоня, его пальцы впились в спину альфы, царапая короткими ногтями. — Арс… — его голос сорвался на хриплый шепот, больше похожий на мольбу. В ответ прозвучало низкое рычание. Арсений наклонился, чтобы поймать его губы в очередном жгучем поцелуе, заглушая его стоны. Воздух наполнился смесью тяжелого дыхания, скрипа кожи о простыни и влажных звуков. Сильные руки перевернули его на живот, приподняв бедра. Антон покорно уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как по его спине пробегает горячая дрожь предвкушения. К двум пальцам добавился третий, наскоро растягивая мягкие стенки. Через какое-то время, пальцы исчезли, оставляя после себя неприятное чувство пустоты. Антон повернул голову в бок, смотря как Арсений быстро снимает брюки вместе с бельём, кидая одежду куда-то в недры комнаты. Омега не отрываясь смотрел на стоячий колом крупный член, пока мужчина пытался открыть презерватив, который как назло не поддавался даже зубам. Справившись с упаковкой, альфа надел презерватив, обратно наваливаясь на Антона. Следующий момент был резким, заполняющим, вышибающим воздух из легких. Антон вскрикнул, и его крик тут же был поглощен тканью подушки. Движения были грубыми, глубокими, вышибающими разум прочь. Каждый толчок отзывался глухим стуком кровати о стену, смешиваясь с прерывистыми, хриплыми стонами Антона. Его мир сузился до этого тела, до тяжелых ладоней, впивающихся в его бока, удерживающих его на месте, до горячего члена с каждой секундой, входящего все глубже. Губы Арсения прижались к его уху, и низкий, сдавленный голос прошептал хрипло: — Мой... Слышишь? Только мой... Антон мог только кивать, захлебываясь собственными стонами и чувствуя, как внутри него нарастает знакомая, сладкая волна. Его тело напряглось, а затем обмякло, отзываясь судорожными сокращениями на каждый жесткий толчок. Арсений продержался еще несколько мгновений, прежде чем с низким стоном обрушиться на него всей тяжестью, прижимая к матрасу. Тишину нарушало лишь их тяжелое, частое дыхание. Арсений первым пришел в себя, откатившись на бок и снимая презерватив. Антон лежал на животе, чувствуя, как по его внутренностям разливается приятная, тягучая теплота, а мышцы сладко ноют.

***

Они встречались почти год, когда на каких-то посиделках у друзей дома, Антон вышел покурить на балкон и обнаружил там одиноко курящего Сергея. — Почему ты один?— спросил Антон, переступая порог. — Все ушли, а я решил выкурить ещё одну,— ответил Матвиенко, затягиваясь,— Я, кстати, хотел поговорить с тобой, но ты все время или с Арсом или с девочками. — О чём? — Об Арсении,— выдохнул мужчина, выкидывая сигарету,— Слушай, я понимаю, что вы встречаетесь и Арс мой друг, но… Ты не замечаешь ничего странного в Арсении? — Антон отрицательно покачал головой,— А я вот заметил. После твоего появления в его жизни, он изменился. Причем… он меняется только при тебе. Он весь такой скрытный и не тактильный, и с другими омегами он был таким же, а с тобой… он другой. Цени это чтоли, хз, — хохотнул мужчина,— Я рад, что вы рады. Но должен предупредить, не разбей ему сердце, он тебя любит и если… Ну в общем, не нужно тебе этого. У Арса связи и он очень обидчив. Гремучая смесь. Сергей хлопнул его по плечу с какой-то обреченной легкостью и скрылся в квартире, оставив Антона одного на холодном балконе. Слова друга Арсения повисли в воздухе, густые и тяжелые, как табачный дым. Не разбей ему сердце. Гремучая смесь. Антон медленно прикурил сигарету, руки его чуть заметно дрожали. Он стоял, глядя в темноту за окном, но видел не огни домов, а лицо Арсения — то нежное, каким оно было только для него, и то страшное, яростное, каким оно мог стать для других. Он меняется только при тебе. И вдруг все эти моменты, все эти «милые» звоночки сложились в одну устрашающую картину. Его ревность, его собственничество, его вспышки гнева — всё это было не милыми чудачествами влюбленного альфы. Это было что-то другое. Что-то глубокое, темное и... исключительное. Предназначенное только для него. От этой мысли по спине побежал ледяной пот. Он чувствовал себя так, будто нечаянно заглянул в замочную скважину и увидел нечто такое, чего видеть не должен был. Увидел ту самую «гремучую смесь», о которой говорил Сергей. Он затянулся так глубоко, что закружилась голова. Дверь скрипнула. Антон вздрогнул и обернулся. На пороге стоял Арсений. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалась тревога — та самая, что он тщательно скрывал ото всех. — Ты долго, — произнес он тихо, его голос снова был тем самым, домашним, с нежными нотками. — Я заскучал. Он протянул руку. И Антон тут же оказался в его теплых объятиях. — Поехали домой,— промурчал омега ему в шею, бодаясь холодным носом.

***

Сейчас, анализируя все эти звоночки, Антон не понимал, как не обращал на это внимание раньше. Не обращал внимание на переменах настроения, на скрытность. Нет, он это всё прекрасно видел, но не хотел акцентировать внимание. Он плыл по течению жизни, плавился от нежных слов и не замечал ничего вокруг. Сейчас же он лежит на диване в их квартире, за спиной полтора года отношений, а в руках телефон с открытой перепиской. Ему написала та самая Юля, про существование которой он забыл, сразу после того как узнал о ней. Писала она странные вещи, которые Антон сначала яро отрицал, написав ей «А ты точно про Арсения говоришь?», но сейчас пазл медленно складывался. Скоро должен был с работы приехать Арс и он намеревался узнать о нём всё. И о его смутном старом бизнесе, и о его вспышках агрессии, и о его сомнительных бывших. Вообще обо всем. Ему предстояло узнать нового человека. И это пугало. Последние сообщение осталось без ответа: «Он не тот, за кого себя выдаёт» — писала Юлия и Антон размышлял над ответом, когда ему поступил звонок. — Алё. — Малыш, выйди, я подъехал, нужно съездить кое-куда,— сказал Арсений в трубке. Вот и отлично, никуда не поедем, пока я не узнаю че за хуйня,— подумал Антон запрыгивая в джинсы. Спускаясь в подъезде, он думал лишь об этом, но открыв железную дверь, замер на месте. На асфальте были разбросаны лепестки роз, среди которых стоял его благоверный с огромным букетом в руках. — Арс, ты че?— замешкался омега, подходя ближе. Арсений лишь загадочно улыбнулся, протянул парню букет и опустился на одно колено, доставая из кармана бархатную коробочку. — Ты выйдешь за меня? Все мысли из головы улетучились, оставляя лишь чувство безграничной любви к этому человеку. Из глаз хлынули слёзы, а на губах расцвела счастливая улыбка. — Да,— тихо сказал Антон. Антон не видел ничего, кроме бархатной коробочки в руках у Арсения. Не слышал ничего, кроме бешено стучащего сердца в собственных ушах. Все страхи, все «гремучие смеси» и зловещие предупреждения Юли показались ему сейчас абсурдным бредом, наваждением, которое рассеивается при свете дня. — Да, — выдохнул он снова, уже громче, сквозь навернувшиеся слезы, — Да, конечно, да! Арсений поднялся с колена, и его лицо озарила такая яркая, такая искренняя улыбка, какой Антон не видел, кажется, никогда. В его глазах не было ни тени привычной сдержанности или скрытой угрозы — только чистая, безудержная радость. Он надел кольцо на его палец, и металл, холодный поначалу, почти мгновенно согрелся от тепла кожи. Антон вглядывался в его черты, ища хоть крупицу неискренности, хоть намек на тот самый расчет, который чудился ему в дорогих подарках. Но находил лишь обожание и какое-то детское, почти неуместное для такого мощного альфы, облегчение. Он вцепился в руку Арсения, чувствуя под пальцами твердый ободок кольца — теперь уже его кольца. И этот простой кусок металла значил сейчас больше, чем все подозрительные переписки в мире. Он был щитом, заклинанием, сметающим все тревоги. — Я тебя так люблю, — прошептал Арсений, прижимая его к себе, и его голос дрожал от неподдельных эмоций. — Ты не представляешь, как я боялся, что ты откажешь. И Антон рассмеялся сквозь слезы, потому что это звучало так нелепо. Как он мог отказать? Как он мог вообще о чем-то спрашивать в такой момент? Он поднял руку, чтобы лучше разглядеть кольцо, и оно сверкнуло в свете уличного фонаря. Оно было идеальным. Как и весь этот вечер. Как и его альфа. Все вопросы, все темные пятна прошлого отодвинулись на какой-то далекий, неважный план. Сейчас существовало только «после». После помолвки. А значит, все, что было «до», больше не имело никакого значения. Он поверил в это. Поверил в него. Снова. И поверит ещё миллион раз, если потребуется.