Red room

Дима захватывает сзади, локтем сжимает горло так, что у Семенова все темнеет перед глазами и в ушах нарастающий гул. Тот хватается за предплечье, царапается, пытается убрать руку, что с каждой секундой лишь сильнее сжимает шею - припухшую, раскрасневшуюся, со вздувшимися венками. И тихо хрипит; слюна тонкой струйкой теряется в бородке. -Не выебывайся. - тихо рычит он на ухо, а у Толи все плывет, и слов почти не разобрать. Дима нагибается ниже, языком ведет по мягкому углу челюсти, а после кусает. Играючи, почти небольно. А может Толя не чувствует боли от того, что кислорода в легких почти нет, и вдохнуть невозможно. И тело начинает неметь. Дима отпускает слишком резко, толкает грубо в спину, и мужчина заваливается на диван - красный, блядский, приторно мягкий. Слишком пошлый. Слишком комичный. Слишком порнушный. А ведь это была его идея с лав отелем - захотелось разнообразия, захотелось драйва. И его почти не смутила димина ухмылка и секундный блеск в глазах. И не смутило димино предложение самому все оформить. Не смутило даже то, что это сраная окраина и непонятный подвал с кодовой дверью. Он просто доверился своему пере-другу и теперь жадно глотал ртом воздух, пытаясь хоть как-то унять сильное головокружение и дрожь в теле. И блядское першение в горле. -Какого хуя? - он кашляет, трет шею и смотрит на так и не двинувшегося с места мужчину. Смотрит сквозь пелену слез и поверх скошенных очков. Смотрит с непониманием и легким испугом. Дима никогда не был таким... жестоким. Надменный, с полуприкрытыми глазами и улыбочкой, что не предвещает ничего хорошего. Слишком образным, ненастоящим. Слишком картинным: в черной рубашке и брюках - Толе еще дома показалось это странным. Слишком странным. Но он, как дебил, доверился и глотал воздух, запертый в одной комнате с ненормально спокойным Димой. Тот только шаг делает в сторону, к стеклянному столику, на котором организаторы сего разврата любезно подготовили несколько плеток. Мужчина глазами выбирает, а после берет стек; в руках его недолго вертит и на пробу ударяет плоской частью по ладони. Морщится едва, больше для вида, и пальцами перебирает. -На колени. - игнорирует слишком хорошо и вновь поднимает глаза; Толя в тихом ужасе, держится за шею и, кажется, хочет врасти в диван. Он то думал, что просто поебется в локации для порнушки и довольный поедет домой, а тут... Воздух разрезает стек с тихим свистом, и Толя непроизвольно дергается. - Я дважды повторять не буду. И медленно сползает с дивана на пол. Смотрит отстраненно и не верит, что все это реальность. Внутри все сжимается от нового Димы, ведь не знаешь, что он может выкинуть после захвата - слишком резкого, буквально с порога, едва за ними закрылась дверь. В голове всплывает строчка из диминой песни, так подходящей под ситуацию, и хочется заржать, но лицо так и остается непоколебимым - только глаза хаотично блуждают по фигуре в черном. Но с другой стороны... Толе интересно. Азарт подпаливает фитилек где-то внутри, и правила игры он принимает. Правила БДСМ игры, где Дима - Кристиан Грей, а он - робкая Анастейша. Семенов облизывает пересохшие губы и садится напротив, на колени, смотря снизу вверх своими огромными глазами так невинно, что Дима только хмыкает. И стеком плавно ведет по скуле и вниз, подбородку и все еще красной шее. Толя вздрагивает и сглатывает, ждет член и грубый отсос, но вместо этого тупо теряется, услышав слова: -Вылизывай. Берцы. -Нахуй иди. Это уже слишком. - мужчина хмурится, и весь его игровой запал пропадает. Он почти ощетинивается и подрывается, как стек невесомо давит на плечо. -Дим, не проси, я не буду заниматься этой хер.. Удар. Щека горит неприятно, и стек слишком нежно проходится по второй. -Это не просьба. - скользит по приоткрытым от шока губам. - Это приказ. Нагибайся. Толя растерян, и хочется схватиться за пылающую болью щеку, растереть, а потом съебаться. Но почему-то лишь мелко дрожит и сжимает бедра, не в силах сдвинуться с места. Что-то не дает. Голос. Тон. Слова. Врезающиеся в разум раскаленным сверлом и будто пригвождающие к полу. Он не может и взгляда поднять наверх, лишь краем глаза видит маячащий перед лицом стек, тупо смотря на чёрные берцы. Мелко сглатывает и... повинуется. Медленно нагибается, опирается на локти и лицом ближе придвигается к пыльным носам обуви - четверть часа назад они ведь были на улице. Смотрит с пару секунд и вздрагивает, когда затылка касаются. Тот же стек. Раздвигает волосы и ведет по позвонкам почти любовно. Толя наклоняется ниже и дыханием опаляет кожаный нос. А после ведет языком размашисто, почти до шнурков, оставляя лишь блестящую в свете красных ламп мокрую полосу. Хочется сплюнуть, и на зубах ощущается песок, но он лишь покорно сглатывает слюну, слыша довольных вздох где-то сверху. Он облизывает еще раз, и тело пробивает дрожь. Странное ощущение, неизвестное доселе. Игра все еще кажется ему ебанутой, но... интересной. Дыхание учащается, и Толя помогает себе рукой, задирая штанину брюк, едва оголяя бледную кожу. Тянется губами, но Дима только отпихивает его в сторону, как надоедливого пса. И фыркает, наигранно брезгливо. -Кто разрешал тебе? - рычит где-то сверху, цедит каждое слово, а после переворачивает мокрым носком на спину, тут же наступая на грудь. Давит ощутимо, почти перенося свой вес на чужие ребра, и продолжает. - Разве я давал тебе право так поступать? Приказывал? Нет. - твердо отвечает он на свой же вопрос, наблюдая за тем, как корчится Толя и цепляется за его брюки. - Решил проявить инициативу? Что ж, раз уж тебе так не терпится, я позволю тебе. И отпускает. Отходит к дивану и сидится на него, облокачиваясь на спинку, грозно смотря на развалившееся на полу тело. -К ноге. Покажи, как хорошо ты умеешь сосать. Толя поднимается медленно - тело дрожит и не слушается. Грудь неприятно саднит, на языке привкус пыли, но он чувствует себя невероятно. Новые ощущения заполоняют тело, и Семенов, трясясь, как сука, подползает ближе. Садится меж разведенных ног и все же решается посмотреть на него. Из-под длинных ресниц. Из-под спадающей на глаза челки. Томно и желанно, облизывая губы и скользя пальцами по жилистым бедрам. -Как пожелаете, хозяин. - едва слышно, и он пошло облизывает губы. Смотрит с поволокой и не разрывает зрительный контакт - красный свет ламп отражается в темных глазах. Падает на острые скулы, на пальцы, подпирающие голову и ключицы за расстёгнутой рубашкой. "Утренняя звезда" - шепчет воспалившийся разум. Толя расправляется с ширинкой быстро; обхватывает пальцами напряженный ствол и проходится ими на пробу. Как заворожённый смотрит на набухшую головку, отливающую красным от ламп, а после облизывает. И под довольный тихий вздох берет по основание. Член приятно пульсирует, оказавшись в искусственном вакууме - кожа опасно натягивается на скулах, и Дима оглаживает одну большим пальцем. Смотрит томно и прикусывает губу, наслаждаясь картиной. Воистину прекрасен. Пальцы зарываются в мягкие кудри, слегка сжимают и направляют, все же не давая полной свободы. Он сейчас в роли, и так глупо проебать ее в самом начале он просто не может. Не хочет. Давит пальцами в ямку под черепом и не дает отстраниться; Толя начинает дышать шумней и отрывистей, с тихим свистом, и в уголках глаз скапливаются слезы. Глотка сжимается слишком приятно, а Дима только подмахивает бедрами, увеличивая темп, безотрывно смотря в пошедшее неровным румянцем лицо. Кончая, он не дает отстранится. Тихо стонет и вжимает в бритый лобок; держит до тех пор, пока в яйцах не становится пусто. Слишком терпеливо ждет, пока Толя не проглотит все, а после снимает с члена, оттянув за отросшие волосы. Блять, как же ему хорошо с длинными. Толя улыбается, облизывает губы и смотрит довольно, почти что игнорируя собственный стояк. А Дима только мокрые пряди поправляет, открывая горящие азартом и похотью глаза. -Продолжим? У нас еще много игрушек. - рокочет он, пальцами проводя по чужим блестящим от слюны губам. -Как прикажете, хозяин.