Похищенные

      В помещении склада, куда их привезли, пахло пылью и мышами. Было тихо, так что голос стоящего напротив урода разносился звонким эхом под высокими сводами, которое не глушили даже наваленные на полу штабеля ящиков.              — Ну же, девонька?.. — мужик улыбнулся и слегка склонился над Армином, дыша ему куда-то в район макушки.              — Скажи что-нибудь, — растопыренная пятерня легла на обтянутое белой рубашкой плечо. Стоявший чуть сбоку, ее хозяин сделал шаг и встал за стулом, склоняясь ниже, так, что его голова теперь находилась почти над самым ухом псевдо-Хистории.              Нехорошее предчувствие пронзило Жана, острой волной прокатилось от макушки до пяток, задержавшись холодом в районе солнечного сплетения. То-то ему не понравилось, как этот хмырь связывал их: по-быстрому расправился с ним и как-то долго копошился с Армином, проверяя надежность веревок, фиксирующих руки, и постоянно задевая пальцы. Да ещё стулья поставил один напротив другого, словно собирался допрашивать и пытать одновременно, чтобы они видели свои страдания и кололись быстрее. Но их не должны были допрашивать. Похитить — да, и передать работающим на короля людям целыми и невредимыми. Жану очень хотелось верить, что это именно так. Иначе стали бы поручать такое дело простым торговцам… Но, видимо, что-то пошло не по плану, на который они рассчитывали. «Неужели этот хмырь из тех, кто привык отрываться на беззащитных? И он будет приставать к связанной девушке, которая не может даже оттолкнуть его?» Словно подтверждая догадку, вторая, до этого свободная рука мужика, заскользила по груди Армина, от ключицы к подмышке, беззастенчиво щупая и изучая юное тело. Тот сразу же подался назад, пытаясь отстраниться и сильнее вжимаясь в спинку стула, чем только ухудшил свое положение.              — Ну же, не ломайся, — с этими словами его мучитель наклонился ещё ниже и двинулся вперед, наваливаясь на свою жертву. Отвел подбородком длинные светлые волосы, лежащие на шее, поелозил по коже и прижался к ней щекой. Армин хотел мотнуть головой, дернулся куда-то в сторону, начиная движение, потом резко его оборвал и застыл с выражением ужаса на лице. Пальцы, до этого лежащие на плече, пошли вверх, обхватили шею с другой стороны, и принялись медленно поглаживать. Зажатый словно в тиски, Армин начал дрожать.              — Всё хорошо, — мужик шумно вдохнул, его рука сжала предполагаемую девичью грудь. Раз, второй… Щеки стали покрываться румянцем, а губы, по которым так и хотелось врезать, кривились в противной сальной ухмылке.              Жану показалось, что сейчас из них вывалится длинный титаний язык и полезет Армину за воротник рубашки. С титанами всё было просто и понятно — их надо было убивать. Возникшие неизвестно откуда, пожиравшие людей, они должны быть уничтожены ради выживания остатков человечества. А чего желала эта тварь, в данный момент с интересом смотревшая на Жана?              — Хочу услышать твой нежный голосок, — мудак снова уставился на Армина, прекратил наглаживать шею и потянулся к губам. Однако с груди руку так и не убрал, но хоть перестал тискать, что было хорошо.              «Какой же ты похотливый урод, чмо, мерзота, — пульсировало в голове. — Что ты там рассматриваешь, сука недобитая? Только попробуй…» Чего мужику не стоило делать, Жан не додумал, потому что огромные голубые глаза закрылись, смахивая выступившие в уголках слезы. И тут же распахнулись снова, полные отчаяния и чего-то ещё, непонятного, чему трудно было подобрать определение. Какой-то странной покорности судьбе? Смирения перед ситуацией? Если бы Армин глядел зло, это было бы нормально. Его самого переполняли злость и желание действовать. Отчаяние тоже можно было объяснить, выполнение задания находилось на грани срыва из-за отвратного мудака, охочего до девичьих прелестей. Влипнуть вот так, провалить всё, и, возможно, сдохнуть, было до обидного нелепо. Но эти… Принятие и обреченность рождали в душе какой-то сумбур. Да и смотрел Армин прямо на него, безмолвно моля о помощи. А что можно было сделать? В голове не было никаких идей. Только комок эмоций внутри — омерзения, гнева, какого-то больного задора, приправленных острым желанием не облажаться и выжить.              Жан не смог вынести обращенного к нему взгляда. Он уставился в пол и громко кашлянул, пытаясь хоть так перетянуть внимание на себя. Будь на его месте Эрен, тот бы уже давно впечатал мудака в ящики, даже со стулом, привязанным к заднице. Этим бы стулом и впечатал. И сорвал бы задание. Поэтому хорошо, что Эрена здесь не было. Желание прикрыть товарища, защитить и прекратить этот гребаный цирк боролось внутри с долгом. Результат их борьбы был известен заранее — миссия имела приоритетное значение. Да и Армин не сахарный, не развалится от того, что его облапали. Главное — не дать себя раскрыть, а всё остальное не важно. Скорее всего, все-таки придется действовать решительно, если мудозвон поймет, что перед ним не девушка. Жан выдохнул, стараясь успокоиться. Он-то надеялся, что ему больше не придется выдавать себя за этого придурка. И поступать, как тот самый придурок, который делает только то, что хочет, не видя перед собой вообще никаких препятствий и преград. Жан так не мог, потому что это было глупо. Завалить всё ради дружбы? Друзья могут умереть, внезапно и страшно, и тебе больше не на кого будет опереться, придется жить одному. Близкие люди страдают, и помочь им порой бывает невозможно — это реальность, которую стоило принять. А от порученного им задания зависела, ни много ни мало, судьба целого мира. Пусть это всего лишь один ход в шахматной партии, которую сейчас разыгрывал их командир Эрвин Смит, они не имели права на ошибку. Поэтому, как бы ни хотелось помочь Армину, действовать резко и необдуманно было нельзя.              Жан начал максимально незаметно напрягать и расслаблять руки, пытаясь ослабить веревки. Осторожные ритмичные движения немного прочистили мозги, и он потрясенно замер. Картинка, словно разрезанная на кусочки головоломка, сложилась. А что, если этот мужик был из тех извращенцев, у которых вставало, когда на них смотрели? Тогда и расстановка стульев становилась понятна, и не слишком активные действия, перемежаемые взглядами в его, Жана, сторону. Если бы он был любителем беспомощных девочек, то смотрел бы в лицо Армину, а на Жана, то есть Эрена, которого тот изображал, мудачине было бы плевать.              Жан поднял глаза. Бедный Армин даже укусить не мог мерзкую руку, шарящую у него во рту, лишь сильнее стискивал зубы. Вытянулся струной и дрожал крупной дрожью, как гоняемый холодным ветром одинокий осенний лист.              Какую реакцию этот урод ждал? Достаточно ли ему того, что он уже увидел? А что он увидел? Отсутствие реакции? Жан напряженно думал. Да, он не сильно-то проявил себя. Сидел и смотрел, ничего не делал, а потом отвел взгляд. Может, тому хватало просто присутствия кого-то постороннего, самого факта наличия зрителя? Стоит ли подёргаться поактивнее? Однозначно, это переключит внимание с Армина на него, хотя бы на какое-то время. Может поорать, попробовать заболтать мудака? Ведь так-то, по хорошему, даже не касаясь извращённых пристрастий этого урода, любой парень вступился бы за девушку, когда её обижают. Даже связанный. Но если урод дождётся реакции, не перейдёт ли он к более решительным действиям, наслаждаясь их беспомощностью, своей властью над ними и провоцируя Жана поступать ещё более радикально? А если реакция, которую покажет Жан, не понравится, что будет? Этот… начнёт наказывать дерзкого мальчишку? Уж лучше так, ему только головой не надо трясти, чтобы, храни стены, не съехал парик, его можно хоть бить, хоть лапать. По-настоящему плохо будет, если мудак решит оторваться на Армине и полезет к нему под юбку, этого нельзя допустить вообще никак. Или станет раздевать. В голове моментально возникла картинка, как шею Армина лижут, оставляя слюнявые разводы на коже, потом кусают, чтобы не дергался, руки же тем временем расстегивают пуговицы рубашки и тянут ее вниз, обнажая совсем не девичий торс. Возможно ли, что Армин при этом отключится, нервы не выдержат? Тогда ему одному придется вытаскивать их двоих, времени на то, чтобы приводить товарища в чувство, не будет…              На этом его размышления прервали. Открываясь, протяжно заскрипела боковая дверь склада. Заозиравшись по сторонам, извращуга отступил от стула. «Ну наконец-то убрал свои мерзкие грабли,» — Жан увидел, как Армин сразу же расслабился и опустил плечи, слегка сгорбившись. В ярком дневном свете возникли три мужские фигуры — две высокие по бокам и одна низенькая, толстенькая и плюгавая по центру. Мудачина быстро юркнул между ящиками, зацепился карманом пиджака за торчащий гвоздь, в спешке дернул, вырывая клок ткани, и забился ещё дальше в явно узкую для него щель. Жан снова взглянул на Армина. Тот уже не дрожал, а смотрел в сторону двери, только уголок губ был сильно закушен. «Молодец, быстро собрался,» — отметил Жан и тоже перевел взгляд на вошедших.              — Идиоты… — толстый дедан, скорее всего, был у них за главного. Он с недовольным видом осмотрелся вокруг. — Хотите дураками нас выставить?              — Мы очень виноваты, — отвечал один из его подручных, тот, что был самым высоким и носил рубашку с закатанными рукавами.              — Придержите вестового. Нам нельзя ошибиться, — скомандовал толстый. Второй мужик запер дверь на засов, после чего все трое направились прямо к пленникам. Стук каблуков их ботинок громко разносился по просторному помещению.              — А где охрана? Вот ведь бестолочи… — бубнил вполголоса высокий себе под нос, оглядываясь по сторонам.              — Первым же делом, — главарь поднял руку вверх, засучивая рукав, — их нужно было раздеть и обыскать.              Скорее всего, он собственноручно хотел приступить к обыску, но в этот момент раздался звон стекла и в маленькие окошки, расположенные высоко под крышей, ворвались три темные тени. «Наконец-то!» — возликовал Жан, даже не успев испугаться замаячивших перед ними перспектив. Пока Микаса и Леви укладывали мужиков (дракой это вряд ли можно было назвать, скорее избиением детишек), он ловко выпутался из веревок и помог распутаться Армину. Они тут же побежали вязать этими самыми веревками руки обездвиженных людей, пока те не очухались и не решили поиграть в сопротивление. Всего их товарищи достали восьмерых человек. Жан отметил, что извращуга тоже был здесь, значит у мудачины не вышло смыться, и это порадовало. Опечалило только то, что не он сам вытащил его, попутно побольнее приложив об парочку острых углов.              — Конни! Их только трое было? — закричала Микаса, задирая голову вверх. Она сидела на спине плюгавого, фиксируя тому плечо и левую руку.              — Да, это все! — знакомая башка показалась в одном из потолочных окошек. — Поблизости никого!              Тонко запела пущенная стрела и со звонким бдзыньком ударилась об пол, пригвоздив к нему маленький пистолет с деревянной рукояткой. «Э... Эй, да чтоб вас, простые торговцы! Полны неожиданностей!» — подумал Жан и заорал сидящей на ящике Саше:              — А если бы ты попала в Микасу?              — То Микаса сама была бы виновата! Никогда не своди глаз с добычи! — заорала Саша ему в ответ.              Жан выдохнул. Вроде всё. Связанные лежали рядком на полу или сидели, надежно зафиксированные и прислоненные к ящикам. Кажется, никаких сюрпризов от них можно было больше не ожидать. Его предположение, что толстый мелкий лысоватый старикашка — их босс, оказалось правильным.              — Босс, в твоем логове нам немного неуютно, — Леви наклонился к старику, пристально на него глядя, — Предлагаю сменить обстановку. А твои подручные пускай пока здесь отдохнут. После чего кивнул Микасе, и они взяли мужика под руки, поднимая вверх, чтобы тот мог идти.              Решив, что тут дела закончены, Жан направился к выходу. Но пройдя всего несколько шагов, услышал, как Леви добавил:              — Эй, завяжите этому кляп потуже.              Он оглянулся и увидел, что палец командира указывает на извращугу, счастливо лыбящегося каким-то своим мыслям. И что к тому, крикнув «Есть!», уже идет Армин.              Жан напрягся. Чутье подсказывало ему, что от мудака можно было ожидать какой-нибудь подлянки. И он оказался прав. Как только ткань на физиономии ослабла, тот забормотал что-то тихой скороговоркой, от чего Армин застыл и словно прирос к полу, на котором стоял. Подходя, он разобрал обрывки фраз:              — Я всё слышал… Это из-за тебя я… Я ведь был честным человеком… Это всё из-за тебя. Теперь живи с этим.              Жан не знал, что там впаривал этот урод, но то, что он пытался переложить ответственность за свое мерзкое поведение, было очевидно. Да еще и не раскаивался ни в чем, это читалось по довольной морде. Что он там слышал? Они переговаривались исключительно по делу, и вряд ли могли сболтнуть что-то интересное. Максимум, обращались друг к другу по именам. Точно! Имя! По которому стало понятно, что они — не те, за кого себя выдавали, и откровенно мужское… Армин вздрогнул, когда Жан положил руку ему на плечо. Конечно, ведь он подошел со спины, а внимание товарища было поглощено словами мудилы, поэтому шагов тот не услышал.              — Армин… — Жан решил не отказывать себе в удовольствии громко позвать по имени ещё раз. — Я займусь им.              — Что вы там возитесь? — окликнул Леви почти от двери.              — А ты, — он слегка потянул Армина за плечо, разворачивая лицом к себе, — догоняй ребят.              Мерзкую харю, по которой пришелся удар, впечатало в стоящий сзади ящик. Из разбитого носа струей брызнула кровь.              — Любишь домогаться до тех, кто беспомощен и не может дать тебе сдачи? Ну и каково самому оказаться в таком положении?              — Изобьешь меня и завтра же все узнают из газет, как разведкорпус обходится с простым народом. – А мужик оказался не из робких, и, похоже, совсем не боялся Жана. Это он зря… Жан присел на корточки, чтобы сократить расстояние между ними, при этом нависая сверху, и выглядеть значительным.              — Только на первой странице будет написано, как почтеннейшая гильдия торговцев приторговывает людьми.              Мужик оторопел. Ну наконец-то удалось вытряхнуть из него уверенность в собственной безнаказанности! А то он даже боли не испугался, словно знал, что настоящего вреда ему не причинят. Конечно, Жан не собирался избивать его до полусмерти или серьезно травмировать, но поставить на место этого урода было просто необходимо. Который какое-то время обдумывал ответ, потом набрал в грудь воздуха, и только открыл рот, чтобы произнести фразу, как получил резкий хлопок рукой по нижней челюсти. Простая саечка, сделанная быстро и неожиданно, достигла своего эффекта, и мужик скривился, больно прикусив язык. Говорить с ним больше не было необходимости. Ударив ещё пару раз, Жан как можно туже затянул тряпку на его лице.               — Что, даже на парня стоит? На него много у кого стоит, но место занято.              Он не знал, почему произнес эту фразу. Наверное потому, что звучало очень круто. И плевать, если мудак решит, что они спят друг с другом. Этого обсоска он больше не увидит.              А Армин красивый и умный, только слишком сильно задрачивал в учебу, поэтому к нему никто не подходил, даже девушки. Он, и правда, неплохо бы смотрелся рядом с парнем. Желательно выше ростом, чтобы глядел на своего избранника снизу вверх… Воображение сразу же подкинуло картинку, как Армин, Эрен и Микаса стоят рядом, только Армин и Эрен — чуть поодаль в обнимку друг с другом. Жан плюнул на пол. Только не с этим придурком! Хватит и того, что вокруг него собираются такие прекрасные люди! Пора завязывать с размышлениями, а то напридумывает себе такого, что окончательно испортит настроение. Он открыл дверь склада и вышел на улицу.              Армин стоял неподалеку, около ограждения, за которым начинался спуск к реке. И когда увидел выходящего Жана, пошел ему навстречу.              — Ты чего не поехал с ними?              — Я поговорил с Леви, они собирались подняться на стену над воротами, а нам разрешили вернуться на базу. Хочется уже переодеться в привычную одежду. — Армин потер щеки. — И помыться было бы неплохо…              Он выглядел уставшим. Плечи были опущены и сведены вперед, отчего вся фигура целиком казалась ещё меньше, голова наклонена вниз, так, что челка закрывала глаза. Жану показалось, что сейчас Армин едва достает ему до шеи, хотя обычно был ниже всего на пол головы. Неудивительно, что, когда они пошли в сторону лошадей, тот запнулся о выступающий камень мостовой и полетел бы носом вперед, если бы Жан не схватил его за локоть, придерживая.              — Как ты?              — Нормально. — даже голос, обычно звонкий, был тихим и словно каким-то бесцветным. — Спасибо за беспокойство.               Когда они прискакали на базу, Жан помог Армину вымыться, вылив на него ведер пять ледяной колодезной воды. И пока тот остервенело растирался полотенцем, Жан утащил с кухни тарелку супа с двумя ложками.              — Давай поедим, — они сели на крыльце дома, не заходя внутрь.              — Давай дождемся общего ужина. Нехорошо таскать вот так, объедая других. Ты же знаешь, какая дорогая сейчас еда и что у нас не очень много припасов.              — С других не убудет, мы этого супа ведро наварили. Может ещё придется срочно уходить, как вчера вечером, и оставлять всё это добро. Да и не крысил я у своих, спросил у дозорного, он разрешил. А тебе нужно силы восстановить, они нам точно ещё понадобятся.              Глядя, как Армин ковыряется в тарелке, Жану так и хотелось проговорить: «ложечку за Леви, ложечку за Ханджи, ложечку за нашего доблестного командира Эрвина Смита». Он незаметно усмехнулся своим мыслям.              — Чего-то не хочу я есть, аппетита нет. А то ещё действительно сиськи вырастут…              — У мужчин от еды растут мышцы, а не сиськи.              — А что, сиськи — не мышцы? — Армин вопросительно посмотрел на него. Жан приподнял бровь и заговорщицки улыбнулся, изображая эксперта в затронутом вопросе.              — Сиськи — это наимилейший жирок, который только может быть. Замечал, что самые огромные буфера обычно у пышек?              — Да как-то не присматривался. Ну и наши девчонки не плоскодонки, хотя вот прям пышек среди них нет.              — Хорош рассуждать, солдат, жуй давай.              Поприпиравшись ещё какое-то время, суп они все-таки съели, после чего Жан помыл посуду и оставил ее на кухне.              Ближе к вечеру вернулись остальные. Ханджи со своим отрядом, Леви, Саша, Конни и Микаса. С собой везли пленных — двух мужиков в полицейской форме. Ханджи, как всегда растрепанная, собранная и какая-то злая, крикнула: «В подвал их» и унеслась вглубь дома. Леви пошел мыть руки, а ребята ушли переодеваться, потому что на улице лил дождь. Чуть позже они собрались в гостиной. В основном молчали, перекидываясь незначительными фразами. Старшие по званию, скорее всего, совещались где-то между собой. Оставалось только ждать, когда им расскажут о произошедшем и дальнейших планах. Атмосфера в комнате была гнетущей. Эрен с Микасой стояли рядом около стены, Саша заняла угол — хорошее место, откуда можно было видеть всех, Конни и Криста (он всё ещё не привык называть ее Хисторией) сидели за столом. Жан посмотрел на Армина, который тоже сидел, крепко обхватив себя руками, и слегка покачивался на стуле. Потом резко перестал качаться, положив локти на стол, но не расцепляя рук, и застыл с прямой спиной. Его поза была очень напряженной. О чем он думал? Что в этот самый момент пытался просчитать? Или просто сказывалось напряжение сегодняшнего дня? Вся эта дикая ситуация, в которую они попали, всё происходящее в целом…              Жан снова положил руку на плечо Армина, пытаясь успокоить. А хотелось почему-то сграбастать в объятья, да со всей силы прижать спиной к груди. Зачем? Чтобы стереть своими руками чужие отвратительные прикосновения? Но Армин вроде и сам отмылся от них. Ничего уже не напоминало о мерзком эпизоде, так может стоило оставить его в прошлом, похоронить в памяти, и не искать в нем мотивы своих действий? Чего же Жану хотелось больше — согреть Армина или согреться об Армина самому? Извращуга все-таки разбередил что-то внутри, напомнив о физическом контакте и объятьях. Жан убрал руку и сел на стул рядом. Да и товарищ вроде бы расслабился от его касаний, плечо, которое он слегка поглаживал, уже не напоминало камень. Не стоило далее затягивать ситуацию, чтобы она не стала неловкой. Услышав невнятный хмык сзади, Жан повернул голову к источнику звука. Саша, с выражением на лице «я всё понимаю, мальчики» смотрела на них и лыбилась. Или это только ему показалось и у неё, как и у всех, просто сдавали нервы? Жан оскалился в ответ. Не имело значения. Похоже, он нашел жертву, которая сегодня удовлетворит его голод по прикосновениям…              Чуть позже, когда им кратко доложили об итогах дня и дали полчаса свободного времени, он подкараулил Сашу, когда та вышла на улицу. Обнял её сзади, крепко прижав к себе. Правда, сделал это аккуратно, трогая за плечи и не задевая грудь. Так, чтобы не получить в ответ с разворота, удар у их девчонок был поставлен не хуже, чем у парней, это он знал.              — Ой, Жанчик, что это с тобой? — пискнула Саша, не сопротивляясь.              — Молчи, женщина, и поднимай боевой дух товарища!              Через несколько секунд с фразой «Кто это тут развратом занимается, а меня не зовет?» сбоку на них напрыгнул Конни. Они стояли, крепко обнявшись, достаточно долго, где-то около минуты. Потом развернулись друг к другу лицами, положив руки на плечи, и соприкоснулись лбами. Постепенно внутри, в груди, стало теплеть. Это чувство росло и ширилось, так, что захотелось сказать какую-нибудь пафосную глупость.              — А давайте, — Конни опередил его, — делать это каждый день?              — Правильно, в мире, который сходит с ума, надо держаться за товарищей!              — Ладно, мальчики, давайте, только отпустите меня, я ведь не просто так сюда вышла, надо до конюшни дойти, у коней воду проверить и, если мало, долить.              Конни увязался за Сашей, а Жан подумал, что, действительно, обниматься каждый день будет очень хорошо. И, может быть, когда-нибудь он сможет прихватить в их круг ещё одного человека, которому тоже очень не хватает простого человеческого тепла.