Твои и мои ожоги

Ожоги болят точно так же, как и разбитое сердце Фреда, потому что его любимую Мэри жестоко убили прямо у него на глазах, а он ничего не мог предпринять, будучи беспомощным. Рэйчел безмерно рада, что Фред жив, но понимание, что он наверняка останется изуродованным на всю жизнь заставляет ее бессилии прикрывать глаза. Простит ли он ей то, что она сказала с горяча незнакомцу? В час пик вежливость — последнее, о чем будешь думать. В то же время в ожоговом отделении спокойно: стерильный пол, потолки и палаты. Рэйчел, держа за руку Кайла, заходит в палату к своему родному, младшему брату, о котором пообещала заботиться родителям когда-то давно. И защищать ото всего, когда их не станет. Робость владеет ей несколько минут, пока Кайл подходит к забинтованному с ног до головы Фреду, и ловит взгляд болезненных глаз. Больно. Очень больно. — Как ты, дядя Фред? — пытается растрясти его Кайл, не понимая, что делает. Какое осиное гнездо подрезает сейчас. Замечая и на шее сына следы провода, вздрагивает, как от высокой температуры, или так же, как Фред, в ту же секунду, неудачно повернувшись и потревожив бинт. Фред все равно будто бы не видит племянника, смотря только на старшую сестру. — Я рада, что ты жив, прости меня, Фред… — еле слышно выходит у нее. — Кто был тот псих, Рэйчел? — медленно, находясь под действиями успокоительных и обезболивающих, спрашивает Фред, требуя правды, просто обязанный ее знать. Рэйчел чувствует, как внутри разгорается огонь негодования от одного упоминания того мужчины, который за несколько часов поставил ее жизнь под вопрос, как и жизни ее близких. Но понимание, что сама виновата, делает еще хуже. Извинилась бы, не отстаивая свое пустое на дороге мнение, то ничего бы не произошло. Были бы живы столько людей. Но кто ж знал, что тот мужик — самый настоящих психопат, который ни перед чем не остановится? Да и еще будет доносить свою правду сквозь призму того, что ему, как и многим до него, изменила жена с лучшим другом. Не у всех едет крыша после такого, но представившийся Томом Купером был особым во всех смыслах, так же, как и его изощренность. Чертов шумахер на своей бэхе. — Я с утра повздорила с ним по дороге на работу, он вбил себе в голову, что научит меня вежливости, если убьет всех, кто мне дорог… Прости, Фред… Мэри… Ты… Еще несколько хороших людей… — словно задыхаясь и не отводя взгляда от изуродованного брата, потому что сама это допустила, ровно произносит Рэйчел. Только воспоминания о том, как она вонзила психу самые обычные ножницы в глаз, дают некоторое умиротворение. Больше эта психованная мразь никому не причинит зла. Даже с пулевым ранением преследовал как вепрь, желающий задрать насмерть. Оторопь. Дрожь. Отчаяние. И тошнота ото всего этого. Кайл обращает внимание на свою мать и запоздало кладет руку к ней на плечо так, словно чтобы она очнулась. Рэйчел вздрагивает, не зная, что будет дальше. Боль и недоумение в глазах Фреда разрастается, но он вздыхает с отвращением, смотря уже перед собой: — Какая же скотина. Никогда не вникал в смысл поступков подобных людей… Теперь жалею, что не стал психиатром. — И не надо, дядя, — повзрослевший за один день Кайл обрывает его все равно по-мальчишески и детски, радостный тому, что два его самых близких человека живы. — Мама справилась, она победила в неравном бою. Рэйчел дрожит, как от мощного удара в челюсть. Не верится, что Фред так быстро все понял, не став кидаться в нее обвинениями. Еще долго она будет справляться с дрожью в руках при взгляде на дорогу и загадочных мужчин за рулем, по случаю через боковое стекло обращающихся с какой-то чепухой. Еще долго она будет оглядываться через плечо и молить Бога о том, чтобы никогда подобного в ее жизни не повторилось. И еще долго будет прикусывать свой язык до крови, чтобы не сболтнуть лишнего в любом споре. Из нее, словно из безумной, выходит отчаянный всхлип: — Я люблю вас, мальчики. После чего она сгибается впервые за день в бессильной и позорной истерике. К ней подбегает сын, а брат с трудом возится на койке, пытаясь привлечь внимание. Приходит в себя от укола санитара, усаженная на кресло рядом с забинтованным Фредом и сидящем по другую сторону обеспокоенным Кайлом. Все еще смотрит на них потерянным взглядом, радуясь как девчонка тому же, что и малыш-Кайл — ее самые близкие люди остались живы.