Deja vu

— Хорошо поработали, — тренер, дунув в свисток, толкает корзину для мячей на поле и уходит, оставляя парней одних. Гогот и топот стихают через десять минут, когда снаряжение разложено по местам, а кучка альф убегает в сторону душевых, отвоёвывая шанс быть первыми в очереди. Уён падает на лавочку в раздевалке, пропуская парней вперёд: он не торопится. Родители в какой-то важной командировке, сестра ночует у альфы и, скорее всего, уже уехала, и единственное, что ждёт его дома — холодная пустота. Телефон вибрирует и сразу же оказывается в руках, а на губах расползается улыбка: родители прислали фото. Мама с отцом, улыбаясь, стоят перед проектором, на котором большими буквами выведена тема исследования и их имена. Чувство гордости разливается внутри сразу же: он не знает результатов конференции, даже не понимает сути собираться группой умных людей и рассказывать друг другу результаты опытов и исследований, но всё равно отправляет несколько смайликов: большие пальцы вверх, хлопушки, сердечки. Мама отвечает сразу же, интересуясь, вернулся ли он уже домой, и просит поторопиться: темнеет. Отец присылает голосовое, в котором ему опять передают привет два родных голоса, и говорит, что они вернутся в субботу рано утром. И быстро, уже зная реакцию, добавляет, что встречать их не нужно: здоровый сон намного важнее. Он не замечает, как пустеет раздевалка. Только когда капитан, похлопав по плечу, говорит идти домой, он приходит в себя. Надо же, так заболтался, что потерял счёт времени. Тренировка закончилась полчаса назад. Уён приоткрывает форточки в раздевалке, чтобы выветрить жуткую смесь запахов альф, и едва в штаны не накладывает, когда сзади замечает громоздкую фигуру. — Ты чего тут так поздно забыл? — тренер, сам не ожидав встретить кого-то, испуганно хватается за сердце. — Очередь была, — Уён пожимает плечами. — Пришлось подождать. — Домой бы поторопился, — мужчина, вздохнув, качает головой. — Уён, мне нужно забрать внука из сада, могу тебя попросить... — Конечно, тренер, — Уён хватает из рюкзака небольшое полотенце и чистую одежду. — Как всегда. — Золотой парень, — мужчина усмехается, вешая ключи на крючок рядом с чужой одеждой. — Доброй ночи, Уён. — Доброй ночи, — он кричит в ответ, уже снимая с себя шорты. Схема простая и давно знакомая: тренер не раз оставлял зал под ответственность Уёна, потому что сын не успевал забрать ребёнка из садика из-за переработки, и этим приходилось заниматься дедушке, а Уён всегда уходил последним и был вполне себе надёжным парнем с хорошей репутацией. Поэтому этот случай — правило, а не исключение. Прохладный душ освежает. Уён, переодевшись в школьные брюки и накинув толстовку поверх рубашки, закрывает окна, проверяет свет в зале и кладовке и выходит в коридор. Он заглядывает в другие блоки, предназначенные для волейболистов, гимнастов и чирлидеров, и замирает, заметив свет в одной из комнат. Он припоминает, что параллельно с ними, на второй площадке, занимались чирлидерши, подкидывавшие партнёрш в воздух выше, чем волейболисты — мячи. — Всегда забывают, — он бурчит себе под нос, не горя желанием приближаться к блоку, пропахшему приторными запахами и парфюмом, но замирает, услышав странные звуки. Он прислушивается и, осознав, что слышит вздохи, замирает у двери, не понимая, что ему делать. С одной стороны, он не может просто взять и уйти — ему нужно убедиться, что в здании никого нет, иначе незнакомцам придётся провести здесь ночь; а с другой — Уён очень сильно не хочет наткнуться на пикантную сцену. Но он собирает силы в кулак, напоминает себе, что является не только парнем, но ещё и альфой — и старшеклассником! — и заходит внутрь. В самой раздевалке, что удивительно, никого нет. А вот странный звук, смешивающийся с как-будто треском, есть. В стороне душевых. Конечно, Уёну стоило постучать. Ему стоило спросить, есть ли кто-то внутри, и только после этого вламываться в чужое пространство, негласно признанное женским. Но это Уён — и хотя родители и учителя считают его смышлёным парнем, он откровенный идиот. И поэтому, заглянув вовнутрь, он замирает как олень в свете фар. Перед ним стоит парнишка, чьё лицо кажется подозрительно знакомым, и трёт красное лицо рукавами промокшей насквозь рубашки. Только рубашки. — Прости! Я не знал! — Уён пулей вылетает из душевых, закрывая порозовевшее от вида чужих голых ног лицо. Он, от незнания, начинает ходить по кругу в раздевалке, закусывая пальцы. — Прости ещё раз! Но тебе нужно уходить. Я закрываю комплекс, — Уён присаживается на лавочку, уложив ладони на колени. Но в ответ тишина. Длится она недолго — её сменяют безудержные всхлипы. Уён поднимается, останавливаясь у прохода в душевую. Он смотрит на свои ноги, ёжась от чужой истерики. — Что случилось? — он, наконец, поднимает глаза. Парнишка сидит уже на полу, держа в руках телефон. Рядом с ним на мокрой плитке лежит промокший насквозь рюкзак, и с него самого стекают капли воды. — Ты поскользнулся? — Уён делает пару шагов вперёд. Парень, продолжая шмыгать носом, качает головой. Уён пересиливает себя, заставляет своё трусливое и трясущееся от самого прекрасного запаха нутро подойти ближе и опуститься перед незнакомцем на корточки. Тот реагирует хмурым взглядом и надутой губой: вот-вот опять расплачется. — Не работает?— Уён кивает на телефон. Парень мотает головой. — Если он просто промок, его нужно просушить, и он заработает. Парень приходит в движение: пытается, точнее, но поскальзывается на мокром полу и летит лицом прямо в объятия альфы, который его легко подхватывает. Следующая сцена с пыхтением и попыткой отбиться не заставляет себя ждать. — Ты... немой что ли? — Уён приподнимает брови. — Блин, я языка жестов не знаю же... Ты понимаешь по губам? — он говорит медленнее, прикладывая указательный палец к подбородку. — Ты идиот? Незнакомец подаёт голос, и Уён готов поклясться, что таким приятным тембром не обладает ни один человек на земле. Его голос охрипший и севший из-за слёз, но от этого он звучит только лучше: если бы голосом могли зачаровывать, то только таким. — Немного, — Уён криво улыбается. — Как тебя зовут? — Ёсан, — незнакомец сглатывает и морщится, — Кан Ёсан, второй год старшей школы. — Уён. Чон Уён, третий год. — Хорошо, Уён. Уён-хён, — сразу же исправляется парень, и Уён с улыбкой поднимается, подавая руку Ёсану. — Давай мы поднимемся и поговорим. Нехотя, но парень соглашается, принимая помощь. Уён собирает чужие вещи, лежащие в луже воды, и, отжав, выносит их в раздевалку, развешивая на крючки. Они, конечно, не высохнут: в комплексе прохладно и влажно, но видеть чужие слёзы желания нет. — Так что случилось? — Это всё эти сучки из команды, — Ёсан шмыгает носом, в очередной раз пытаясь включить телефон. — Они кинули мой рюкзак в раковину, открыли воду и убежали. Там были все мои вещи, — он вздыхает, переворачивая рюкзак, из которого выливается ещё полстакана воды. — Чем ты занимаешься? — Уён присаживается рядом, смотря куда угодно, но только не на чужие бёдра, слегка скрытые рубашкой и боксёрами. — Чирлидинг. — Круто, — Уён выдыхает с энтузиазмом, но быстро берёт себя в руки, встретив чужой сердитый взгляд. — У тебя совсем не осталось сухой одежды? — Уён оглядывается. — Нет, — он хмыкает, оттягивая рубашку ниже. — Они все залили. — Ты далеко живешь? — Полчаса на автобусе. Я всё равно пропустил его, — он пожимает плечами. — Иди домой и закрой зал. Я просто посплю здесь. — С ума сошёл? — Уён шипит, поднимаясь. — Так, вставай. — Зачем? — Ёсан хмурится, неосознанно закрываясь. — Я живу на соседней улице. Дойдём до меня и постираем и высушим твою одежду. — Я не пойду к тебе домой, — Кан качает головой. — Ты альфа. Уён выглядит жалко, когда думает. У него на лице написан весь его мыслительный процесс, и Ёсан успевает закатить глаза прежде, чем альфа, раскрыв рот, выдаёт: — Ты омега?! — А ты идиот, — Ёсан хмыкает, снова оттягивая рубашку, и Уён клянётся, что слышит нотки обиды в чужом голосе. Он даже не понимает на что. — Давай я позвоню сестре, — Уён уже снимает блокировку с нового телефона. — Она поможет. Ёсан молчит, насупившись, но не отказывается. Он мало чего может сделать в таком уязвимом положении: даже на улицу выйти не получится: заболеет сразу же. — Дэвон! Ты дома? — Уён, держа телефон, снимает с себя толстовку. — Я-то дома, — ругается девушка, — а тебя где носит? Время видел? — Прости, я скоро приду, — он поднимает взгляд на Ёсана, закусывая щёку изнутри. — Слушай, я приду не один, и... Ты поможешь нам постирать одежду? И высушить? — Опять в грязи валялся? — Уён уверен, что она закатывает глаза в этот момент. — За вами приехать? — Давай, — Уён соглашается моментально. — Десять минут. И сбрасывает. — Надень мою одежду, — Уён отдаёт Ёсану толстовку. — И брюки надень. Сестра сейчас приедет, и в машине ты не заболеешь, — он кивает на чужие волосы. Уён, совершенно не стесняясь, стягивает с себя брюки, отдавая их Ёсану, который, уставившись на полуголого парня, краснеет щеками. Он как в трансе натягивает на себя брюки, неприятно морщась из-за мокрого белья: как вообще это будет смотреться? Он умрёт со стыда. — Куда ты на мокрое надеваешь! — Уён выхватывает толстовку из чужих рук, а после дёргает за рубашку. — Снимай давай. Я отвернусь. И правда отворачивается, оставив вытянутой руку с толстовкой. Ёсан стягивает с себя прилипшую ткань резкими движениями, едва ли не выдирая толстовку из пальцев, и оттягивает её так низко, как только может — чтобы на брюках не было видно мокрых пятен. — Закидывай все вещи в рюкзак, — Уён разворачивается. — Сестра приехала. — А ты... — Я форму надену, — Уён лезет в рюкзак, совершенно не чувствуя стыда. Ёсан отводит взгляд в сторону. Господи.

***

— Додумался: осенью в шортах! В мокрых! — сестра, игнорируя третьего в машине, продолжает ругаться. Ёсан вжимается в дверь, готовый выйти на ходу из-за густоты чужих запахов. Девушка, кажется, тоже альфа, и Кан чувствует себя менее уютно с каждой минутой. — Ну прости, — Уён канючит, наклоняясь вперёд между сиденьями, чтобы заглянуть в чужие глаза. — Как хоть друга зовут? — Ёсан, — он сам подаёт голос и представляется. — Кан Ёсан. — Дэвон, — она смотрит на него через зеркало заднего вида. — У тебя всё в порядке? Он только молча кивает, отводя взгляд. По обеспокоенному лицу Уёна становится понятно, что мальчик — врунишка, и девушка хмыкает. Ей ещё предстоит поговорить с Уёном насчёт его отношений с представителями других сабгендеров: это же нужно додуматься под таким предлогом привести домой омегу!

***

— Вы чем занимались? — Дэвон, запуская в машинке чужую одежду вместе с рюкзаком, смотрит на брата. Тот её полностью игнорирует — пытается незаметно принюхаться к Ёсану, одетому в вещи альфы. Он пьёт горячий чай, пока греет ноги в тёплых носках, и только сейчас, в чистом доме, нос Уёна цепляет чужой едва различимый запах. — Я упал в душе, — Ёсан врёт и немного краснеет. Он болтает ногами, наблюдая за стиркой, и шмыгает носом. — Тебе разве не нужно отзвониться кому-нибудь? Родителям, например, — девушка скрещивает руки на груди, облокачиваясь бедром на стиральную машинку. Ей эта ситуация не нравится от слова совсем: упавший в душе омега, утопивший все свои вещи, и Уён, который свои вещи добровольно отдал. Она хмурится сильнее — надумывает. — Он не включается... — Его нужно просушить, — Уён, вздрогнув, промаргивается и подаёт голос. — Дай Ёсану свой телефон, пусть позвонит, — она вздыхает.

***

— Папа, — Ёсан говорит как можно тише, — это я. Меня немного задержали на тренировке, я опоздаю. Уён честно старается не подслушивать, но голос чужого родителя настолько злой и громкий, что напрягается даже сестра. — На какой ты тренировке? Не ври мне, паршивец, тренер уже написал, что всех отпустил час назад! — голос на той стороне и правда пугающий. — Где ты? Почему телефон не работает? — Он сломался, — Кан выдыхает тихо, прижимая колени к груди и пряча за ними лицо. — Адрес пришли. Быстро, — и звонок обрывается. Ёсан продолжает сидеть неподвижно, пряча лицо, и вздрагивает, когда на его голову опускается ладонь. Он смотрит на Дэвон стеклянными глазами, и всё же всхлипывает, не сдержавшись. — Я выйду с тобой и всё объясню, — она гладит Ёсана по голове, прижимая ближе, и тот сразу же тянется к ласке. — Родители беспокоятся и из-за этого злятся. Уён неловко оглядывает комнату, чувствую себя лишним, и морщит нос, когда чужой запах становится кислее — так проявляется страх и неуверенность. Он отсылает на нужный номер адрес их дома, и только хочет протянуть Ёсану руку, чтобы похлопать того по плечу, как стиральная машинка заканчивает цикл. Дэвон запускает чистую одежду в сушильную машину. Уён неловко притрагивается к чужим волосами и, не встретив сопротивления, присаживается рядом, осторожно приобнимая Ёсана за плечи.

***

Уён подглядывает за Ёсаном через окно. Дэвон разговаривает с чужим родителем довольно долго: точно больше десяти минут, пока сам омега, сев на переднее пассажирское, пытается выловить Уёна в окне. Чужой разговор остаётся загадкой, но сестра возвращается домой не настолько раздражённой, как двадцать минут назад. Она всё ещё косо поглядывает на Уёна, но больше ничего не говорит и не требует: молча уходит в свою комнату, напомнив выключить свет в ванной. Уже развалившись на кровати, Уён находит чужой аккаунт в одной из социальных сетей, но зависает только на фотографиях: у Ёсана их сотни. На большей части — это просто окружение и природа, но на редких изображениях появляется и сам омега: до ужаса красивый. Парень рассматривает его с приоткрытым ртом и едва не выкидывает телефон на пол, когда случайно жмёт на отметку "нравится". Через пятнадцать секунд от Ёсана приходит сообщение. ysng спасибо за всё простите, что я вас так напряг мне очень неловко

wng

всё в порядке

даже не задумывайся об этом

твой папа не сильно ругался?

ysng сильно оказывается, он поднял на уши весь стадион, потому что я не отвечал и он уже успел надумать... всякого но он очень благодарен тебе и Дэвон-нуне и я тоже я верну одежду завтра

wng

всё в порядке

встретимся на большой перемене в столовой?

ysng я могу задержаться я найду тебя

wng

хорошо

спокойной ночи, Ёсан

ysng спокойной ночи

***

Ёсан находит его под конец большой перемены. Уён сидит за дальним столом в окружении альф из команды, но замечает Ёсана сразу же, как только тот заходит в столовую. Он улавливает нотки чужого запаха ещё до появления его обладателя, и выпадает из разговора с парнями окончательно, встречаясь взглядом с омегой. — Привет, — Уён улыбается, чуть двигаясь в сторону, чтобы освободить место рядом. Ёсан, слабо улыбнувшись в ответ, осторожно садится рядом и предаёт Уёну пакет с одеждой. Он неуверенно поднимает глаза, встречаясь взглядом с кучей шокированных альф и бет, и переводит взгляд на Уёна. — Это Ёсан, — Уён неосознанно гладит омегу по спине, успокаивая. — Привет, — с ним хором здороваются, начиная представляться по именам одновременно, и всё это знакомство превращается в такой гул, что омега улыбается уже свободно, посмеиваясь над чужими попытками вырвать немного внимания. — Кан Ёсан! Гул моментально стихает, когда в столовую врывается директриса. Она быстро сканирует взглядом помещение и, заметив Ёсана, идёт к нему. Позади неё, заплаканные, плетутся чирлидерши, чьи волосы, до этого блестящие и длинные, сейчас спутаны клубками и испачканы зелёной краской. — Это твоих рук дело?! — женщина шипит на него, показывая пальцем позади себя на толпу зарёванных девиц, и он выпучивает глаза. — С чего вы взяли? — он неуверенно подаёт голос. — Тебя не было на тренировке! Ты бы успел залить в шампуни эту краску! — женщина едва сдерживается, чтобы не тыкнуть в него ногтем. Уён рядом только напрягается, как и вся его команда, и прижимает омегу ближе. — Ёсан сидел с нами всю перемену, — капитан подаёт голос, и он удивительно спокоен и серьёзен. Без страха смотрит в глаза и гнёт свою линию. — Зачем ему заниматься подобным? — Чтобы отомстить! — выкрикивает одна из девушек, и Уён приподнимает брови. — Отомстить за что? — За то, что мы... мы... Директриса разворачивается, прищуриваясь, и оглядывает толпу притихших девушек. — Что вы? — она хмурится. — Я всё равно ушёл в другую команду, — Ёсан подаёт голос. — Пожалуйста, не вмешивайте меня в это. Через пару минут столовая пустеет. Ёсан не скрывает ухмылки, переглядываясь с некоторыми альфами, а Уён отдаёт тому нетронутый сэндвич. — И в какую команду ты ушёл? — Чон приподнимает брови. — В нашу, — капитан усмехается, заканчивая с обедом. — Ёсан, подойди после уроков к тренеру. — Круто, у нас в команде есть омега! — кто-то выкрикивает, и Уён недовольно зыркает в сторону, откуда шёл чужой голос. Кто-то с этого смеётся, кто-то играет бровями, а сидящая рядом бета фыркает. — Успокойся, Уён. Никто не отнимает у тебя омегу. — Мы не встречаемся, — Ёсан моментально встревает. Уён хмурится, почувствовав неприятное жжение в груди после этих слов, а остальные, кивая, строят абсолютно серьёзные лица — не верят ни капли.

***

На первой тренировке новым составом Ёсан показывает отличные результаты. Уён смотрит на того с открытым ртом, иногда пропуская смену упражнения во время растяжки, потому что Ёсан... ну, Ёсан безумно гибкий. Он запросто складывается пополам и без труда делает глубокие выпады, получая похвалу тренера.

***

— Ёсан свободен, — за пятнадцать минут до конца тренировки объявляет тренер, кивая в сторону раздевалки, и омега слушается, уходя с поля. Тренер предложил такой вариант первым по той причине, что в команде нет ни девушек, ни омег, и дополнительную комнату из-за одного человека им просто не выделят — поэтому Ёсан просто будет освобождаться на пятнадцать минут раньше, чтобы успеть искупаться и переодеться до того, как в раздевалку ввалится толпа потных альф и бет.

***

Ёсан ждёт снаружи комплекса, пиная камни, и теряется, когда встречается взглядом с Уёном. Тот удивляется не меньше, но быстро отрывается от друзей, останавливаясь напротив. — Ты молодец, — он неловко улыбается и протягивает руки вперёд, сильнее запахивая чужой пиджак — чтобы не продуло. — Ты тоже, — Ёсан смотрит в чужие глаза. Уён сдаётся первым, отводя взгляд. Он чешет затылок, а после хватает омегу за руку. — Пошли со мной на крышу? Я всегда сижу там после тренировок, — и смотрит как преданный пёс, так что Кан не находит в себе сил отказать.

***

Ёсан садится достаточно близко, прижимаясь плечом к чужому, и смотрит на улицы, кажущиеся маленькими с высоты третьего этажа. Уён достаёт сигарету, зажимая между зубов, и закуривает. Протягивает пачку Ёсану. — Я не курю, — он морщит нос. — Ненавижу этот запах. Уён, замерев, закашливается от неожиданности, а после кидает сигарету на бетон и растирает подошвой ботинка. — Прости, — он прочищает горло. — Не знал. — Ты милый, — Ёсан усмехается. Он протягивает руку к чужим волосам, зачёсывая назад выбившуюся прядку, а после тянется вперёд, замирая в нескольких сантиметрах от чужого лица. — Ёсан, — Уён выдыхает, замирая, а руки пробивает дрожь. — Я тебя поцелую. — Да ты что? — Ёсан саркастично усмехается, приподнимая брови, но выдыхается сразу же, стоит Уёну, обхватив пальцами подбородок, прижаться своими губами к чужим. Уён целует совсем осторожно, даже неумело, и Ёсан берёт дело в свои руки — губы? — и целует намного настойчивее. — Ты будешь со мной встречаться? — Уён отрывается, красный даже шеей, и Ёсан, усмехнувшись, кивает. А после хмурится. — А твои родители не будут против? — Почему они должны быть против? — Уён хмурится. Ёсан смотрит на него недовольно, но, осознав, что Уён и правда не понимает, немного смягчается. — У тебя все в семье альфы, — он приподнимает брови. — Ну да... — А я омега, — Ёсан начинает злиться. — Я знаю, что ты омега, — Уён хлопает глазами. — А альфы терпеть не могут, когда их чистокровную родословную портят такие, как я, — Кан выплёвывает. — Что твои родители скажут на то, что ты встречаешься со мной? И у Уёна в голове загорается лампочка. Так вот в чём проблема. — Мои родители не какие-то там тупые сексисты, — Уён хмурится. — Да, они оба альфы, но они никогда не относились к омегам с презрением. Они положили жизнь на исследование организмов омег-мужчин, потому что мой дедушка-омега умер от того, что врачи просто не смогли понять, что с ним было не так. Они пытаются это исправить, — он сжимает чужую кисть. — Не делай поспешных выводов про родителей, хорошо? Они будут рады с тобой познакомиться. — Они... врачи? — Ёсан приподнимает брови. — Ну, учёные вроде? Или исследователи, — Уён бормочет себе под нос. — То есть они не будут против? — Они будут рады, — Уён улыбается. — И они, ну, всё спрашивали про тебя после того, как сестра рассказала им о той ситуации. — Они ещё и знают про этот позор? — Ёсан стонет. — Я не буду с ними знакомиться. — Да брось, — Уён усмехается. — Они хотели прийти в школу и надрать задницу этим гадинам, — Уён приподнимает брови. — Кстати! Ты как провернул этот трюк с краской? — Секрет, — Кан ухмыляется. — И я чист. — Определённо, — Уён кивает, а следом поднимается и протягивает Ёсану руку. — Пойдём. Холодает.

***

— Я тебе говорил не лезть в эту семью! — омега шипит, ударяя ладонью по столу. — Мало о тебя за жизнь ноги вытирали? Одни альфы! Додумался! — Уён хороший, — Ёсан скрещивает руки на груди, воротя нос от папиного ужина. — И его родители помогают омегам. — Помогают омегам, — передразнивает мужчина, — мне твой папаша тоже помог, обрюхатил и бросил, — он хмыкает. — Прекрати ему верить. Как будто не знаешь, что он от тебя хочет. — Он меня не трогает, — он хмурится. — Разберись с отцом и прекрати выносить мне мозги по этому поводу, — Ёсан резко поднимается из-за стола, расплёскивая чай на стол. — Ни один альфа из команды Уёна не наговорил мне дерьма и не попытался меня унизить, зато дочери твоих подружек поиздевались сполна! Просто потому что среди них я был единственным парнем. Я для них — ошибка природы! — он сжимает ладони в кулаки. — А знаешь, кто им это вбил? Твои подружки! Ёсан вылетает из дома, успев схватить только куртку, и бредёт в сторону стадиона. Он недовольно пинает камни, покусывая щёку изнутри, и едва не начинает рыдать от обиды, врезавшись лбом в чей-то подбородок. — Ёсана-а? — Уён, растирая пальцами место ушиба на чужом лбу, хмурится. — Ты чего один? Всё хорошо? — Да, — он бурчит, а сам делает пару шагов вперёд, утыкаясь носом в чужую шею. — Да у тебя нос ледяной! Ты почему так легко одет? — Уён пытается оттащить от себя омегу, но бесполезно. — Я поругался с папой, — он шмыгает носом. — Пойдём ко мне, — Уён гладит того по спине через куртку. — Зайдём в магазин и пойдём ко мне, хорошо? И не будешь ты никому мешать, даже не начинай. Ёсан сдувается, даже не начав возмущаться, и в итоге только кивает, позволяя Уёну обхватить свои ладони, чтобы погреть.

***

— И не вздумай сидеть на холодном, — мама Уёна кутает чужие ноги в одеяло, — У некоторых омег даже лёгкая простуда может вызвать серьёзные осложнения, — она пихает Ёсану в руки уже третью кружку с горячим чаем. — И не переусердствуй с тренировками, — отец кивает, — Таз — самое слабое место в твоём организме, поэтому не таскай тяжести и одевайся теплее. Ёсан кивает на все замечания, шмыгая носом, пока ест горячий суп на пару с Уёном. Родители альфы, как только увидели Ёсана и то, в каком состоянии он был, сначала наругали сына за беспечность, а после принялись носиться вокруг Ёсана так, будто он был хрустальным и одновременно с этим тяжелобольным. — Что произошло в тот раз? Тебе нужна помощь? — мужчина заглядывает в глаза, и Ёсан качает головой. — Если тебя обижают, скажи, мы разберёмся. — Я уже разобрался со всем, — Ёсан неловко улыбается. — Спасибо за это, но уже всё хорошо. — Все знают, что Ёсан проводит время либо со мной, либо с командой, так что все хорошо, — Уён сжимает чужую руку под столом, и омега кивает. — Ёсан, разговоры не помогают в таких ситуациях. Отплати им тем же, что они... — Я подмешал зелёную краску в мыло и шампуни в душевых, — он стыдливо опускает взгляд. — Так что они не посмеют. — Умница! — женщина от радости хлопает в ладоши. — А то в департаменте удивляются омежьей смертности! Бессовестные ублюдки, — она закатывает глаза. — Заказать вам чего-нибудь? — Хочешь бургеры? — Уён шепчет на ухо Ёсану, который неловко кивает. Ему стыдно, что на него тратят деньги чужие люди, но он понимает, что отказ повлечёт за собой ещё больший стыд — его просто затискают до отключки.

***

— Ты больше не пахнешь сигаретами, — Ёсан замечает, сидя в кресле, пока Уён закидывает кровать подушками и одеялами, после приглашающе похлопав рядом с собой. — Тебе не нравится запах. Ёсан улыбается, кивая, и садится рядом с Уёном, позволяя тому накрыть себя одеялом. Бургеры оказываются ужасно вкусными, и Ёсан не отрывается от них до самого конца, после разваливаясь на кровати с наполненным животом. Альфа, с улыбкой рассматривающий Кана, опускает ладонь на чужое бедро, смотря с вопросом. Омега кивает, наблюдая за тем, как Уён его касается. В его жестах нет пошлости, он не пытается залезть под одежду, скорее... знакомится. Привыкает к тому, как может ощущаться чужое тело. — Ты встречался с кем-нибудь до меня? — Ёсан заползает головой на чужие колени, сразу же прикрывая глаза, стоит Уёну зарыться пальцами в его волосы. — Нет, — он дует губы. — А ты? — Нет, — он улыбается. — Но ты хорошо целуешься, — Уён приподнимает брови. — Подруга хотела узнать, отличается ли поцелуй с парнем-омегой от остальных, — он закатывает глаза. — Её подружкам тоже было интересно. — Теперь тебя могу целовать только я, — он хмыкает. — Как будто ты какое-то диковинное животное, — Уён хмурится, — ужасное отношение. — Я привык, — Ёсан пожимает плечами. — В принципе, парней-омег мало, а из-за неизученности нашего организма некоторые умирают от болезней в раннем возрасте. Мой сабгендер считается вымирающим. — А твоя семья? Кто они? — У меня только папа, — Ёсан вздыхает. — И он омега. — Познакомишь нас? — Уён аж наклоняется. — Нет. Он ненавидит альф. Тебя в особенности. — Меня? — сердце пропускает удар. — Почему?... — Он думает, что все альфы такие же, как и мой отец — хотят трахнуть и сбежать. Он родил меня в шестнадцать от какого-то студента, и теперь считает, что я такой же, — он хмыкает. — Поэтому он всю жизнь пытается отогнать от меня альф, чтобы я общался только с девушками — они же меня не обрюхатят. — Ты поэтому ушёл сегодня? Поругались? — Уён гладит чужое лицо, и Ёсан кивает, на глазах грустнея. — Хочешь, я познакомлюсь с ним? На своём примере докажу, что не все такие. — Если не боишься, что он выгонит тебя из дома сковородкой — пожалуйста, — Ёсан усмехается. — Мне вообще пора домой. Я же без телефона ушёл... — Я провожу тебя, — Уён со всей решимостью кивает. — Заодно и познакомлюсь. — Я тебя предупреждал, — омега качает головой, поднимаясь с чужих колен.

***

Родители, узнав, где живёт Ёсан, предлагают их отвезти. А уже в дороге решают, что нужно познакомиться нормально — как-никак, им стоит знать, из какой семьи избранник их сына. Они стоят на пороге с тортом и ещё несколькими купленными сладостями, пока Ёсан открывает дверь ключом и заходит внутрь. Старший Кан, только увидев компанию, хмыкает, заглядывая в глаза Уёну. — Что, натворил дел и пришёл извиняться? — Минхо-щи, — женщина мягко переводит внимание на себя. — Мы приехали познакомиться с вами как следует, раз наши дети встречаются. Никто ничего не натворил, поверьте мне. — Ещё успеет, — он пожимает плечами. Ёсан опускает глаза в пол, чувствуя прожигающий стыд, потому что понимает, что в квартиру Чонов просто не пустят. — Уходите, — Минхо подтверждает его слова, — и держите своего гадёныша подальше от моего сына. — Следи за словами, — в этот раз голос подаёт отец Уёна. — Уён не сделал ничего плохого, чтобы ты его ненавидел. Не распространяй свою ненависть на детей. — Конечно, детей! Через девять месяцев он вообще окажется ничего не соображающим ребёнком! — он показывает пальцем на Уёна. — Уходите, — Ёсан, поджав губы, поднимает взгляд на Уёна. — Просто уходите. Мужчина тянет за собой жену и сына прочь от чужой квартиры, но Уён не двигается, словно прирос. — Это Ваши травмы, — Уён поджимает губы, смотря на чужого родителя. — Я и пальцем Ёсана не трогал, чтобы вы так говорили. А если бы и "накосячил", то взял бы ответственность, — он переводит взгляд на омегу и моментально смягчается. — Пойдёшь с нами? Ёсан... кивает. Он выходит из квартиры следом, закрывая дверь, и шмыгает носом, вытирая мокрые глаза. — Бедный ребёнок, — отец прижимает того к себе, гладя по голове, и Кан льнёт к касаниям сразу же. Он чувствует резкий прилив спокойствия и умиротворения от чужих феромонов, и Уён смотрит на омегу несколько грустно: Ёсан ведь и не знает, что такое отцовская любовь и поддержка. Да и вряд ли знает хоть что-то о родительском тепле, раз так легко сбегает из собственного дома.

***

Ёсана ещё раз сытно кормят, проверяя, чтобы он нормально поел, и подготавливают для него кровать в гостевой. Ему приносят пижаму, полотенца и всё, в чём он только может нуждаться, пока Уён сидит рядом и успокаивающе его гладит. Когда Ёсан уходит в душ, Уён находит среди стопки полотенец, принесённых родителями, несколько подложенных презервативов. Он пихает их в дальний угол тумбочки, краснея ушами, и нарезает круги по комнате, пока Ёсан не возвращается. — Я провожу тебя, — Уён кивает в сторону нужной комнаты. — Если что-то нужно будет, заходи.

***

Уён просыпается от того, что Ёсан осторожно дёргает его за руку. — Что случилось? — он приподнимается на локтях, дезориентированный. — Можно с тобой лечь? Мне страшно одному, — и он в самом деле трясётся как осиновый лист. Уён двигается к стене, освобождая место. Он обнимает омегу сразу же, прижимая ближе, и накрывает их одним одеялом. — Здесь тебя никто не обидит, — Уён улыбается. — Засыпай.

***

Папа не разговаривает с ним неделю. Воротит нос и игнорирует, даже перестаёт еду готовить, заставляя Ёсана обижаться всё сильнее. Зато Уён оказывается непробиваемым: он навещает чужой дом с завидной стабильностью, провожая омегу домой каждый раз, когда он заканчивает поздно. — Зачем ты тут ошиваешься? — Минхо смотрит на него с презрением каждый раз. — Доказываю, что у меня серьёзные намерения. Через три месяца Минхо перестаёт плеваться при виде Уёна. Он даже здоровается с ним кивком головы, когда Уён приходит в гости, чтобы помочь Ёсану с учёбой. Сам он нагружен так сильно из-за выпускных экзаменов, что бросил тренировки. Но не Ёсана. Ещё через четыре месяца Минхо сам приходит к родителям Уёна знакомиться. Ёсан снова плачет, но уже от радости — видимо, течка, которую он перенёс в родных стенах и с присутствием Уёна, который только таскал ему сладости и собственные вещи, заставила немного опустить стены.

***

— Ты теперь студент, — Ёсан улыбается, растянувшись на чужой груди. Утром пришли результаты, и альфа поступил в Сеульский Национальный университет, а значит, они так и продолжат видеться каждый день. — Да, — Чон улыбается полусонно — не спал до самого утра, ожидая результатов. — Осталось тебе поступить здесь, и больше никаких проблем. — Да, — Ёсан кивает, надувая губы. Уён, заметив это, приподнимает брови — он уже достаточно хорошо знает своего парня, чтобы видеть малейшие изменения в чужой настроении. — Я заканчиваю школу в этом году. — Да, — Уён кивает, заправляя прядку за чужое ухо. — И мы оба достаточно взрослые, — он переводит взгляд на Уёна. — Мы встречаемся почти год. — Ты хочешь куда-нибудь съездить на годовщину? — Да, — Ёсан кривит губы, — тебя объездить. Уён замирает, огромными глазами смотря на Ёсана. Он приоткрывает рот, закрывает, повторяет несколько раз, а после хмурится. — Я совершеннолетний, — он начинает осторожно. — А ты — нет. Я не имею права тебя трогать, пока тебе не исполнится восемнадцать. — Ещё полгода! — Я не могу, — Уён вздыхает. — Твой папа взял с меня обещание, чтобы я не прикасался к тебе до восемнадцати. — Я расскажу твоей маме, — Ёсан дуется. — И что ты ей скажешь? — он усмехается. — Что ты меня не любишь, — он вздёргивает подбородок. — И уделяешь мне недостаточно внимания. — Тогда они с отцом проведут тебе лекцию о твоём репродуктивном здоровье, — Уён пожимает плечами. — И отвезут в клинику, чтобы тебя проверить. Ты же знаешь, как они к тебе относятся. — Никакой поддержки, — Кан закатывает глаза. — Что, даже петтинг нельзя? — он дует губы. — Полгода, — напоминает Уён. — Ты ещё пожалеешь, — ворчит омега. — Я оторвусь за эти полтора года, как следует. — Я не сомневаюсь, — Уён усмехается несколько нервно. Он знает, что Ёсан словами не разбрасывается. Ёсан гадко ухмыляется. Уён, сглотнув, прикрывает глаза. Ему заранее становится страшно.