Очевидное невероятное

      Спамтон привык к тому, что за ним следили. Это он поначалу пугался, заколачивал окна, кидался на них, на этих пустоглазых автоматонов, которые были посланы, чтобы мучать его своими стеклянными взглядами. Всё, к чему это привело, это к полицейскому участку и стопке брошюр центров психологической помощи. Он их брал, соглашался для виду и потом со спокойной душой бросал в мусорку.       Нужно было притворяться и играть по правилам, чтобы его жизнь не стала ещё более невыносимой. Он и так был несвободен, заперт в этой кошмарной, грязной, блевотной реальности среди бездушных манекенов, которые называли себя «людьми». Ухудшать своё положение тщетным сопротивлением было бы попросту глупо.       Он даже улыбался им, когда протягивал флаеры, бродя на углу двадцать третьей. Раздавал кислотно-розовые листовки салона красоты. Брали мало. Неважно, ему всё равно платили за время. Липкая холодная морось намочила ему волосы, злая улыбка прилипла к его лицу. Те двое, что курили у фонаря, посматривали на него, суки. В слежке уже не было смысла, это была просто форма издевательства, пытки. Психологический террор.       После смены он купил гамбургер и картошку фри на те сальные бумажки, что ему лениво отсчитали в салоне. Он сунул монетки сдачи в карман старого пальто, пошлёпал по лужам домой. Машину он продал уже давно.       Спамтон сдвинул мусор со стола, согнал тараканов. Тесная комната стояла в дымном оранжеватом полумраке от плотно задёрнутых штор. Её осветил экран телевизора. Спамтон зажёг сигарету. Как раз вовремя.       Соседи орали друг на друга за пенопластовой стеной — он постучал им без особой надежды. У них там была дочка, тростиночка в белом платье и с жёлтыми косичками. Они орали на неё каждый день. Дегенераты. Они мешали ему смотреть передачу.       Передача была, признаться, не ахти. Попса! Выдумки вперемешку с догадками, всё в развлекательной обёртке. Типичная жвачка для отупления масс, иллюзия для дурачков, которые думают, что так смогут прикоснуться к тайнам. Это было не для Спамтона: Спамтон и без всяких передач знал, как всё было устроено на самом деле.       Но он не пропускал ни один выпуск. В четыре часа по вторникам он садился на вдавленный диван и включал телевизор.       Он когда-то начал смотреть «Мистери Тайм» для смеха, с иронией, с поджатыми губами. Просто чтобы знать, какие крупицы информации они бросали быдлу, какие идеи ещё было позволено иметь толпе. Но, признаться, его привлекла подача материала. Малобюджетно, да, однако ведущий отрабатывал на все сто. Играл роль скептика, но непредвзятого, всегда знал, когда пошутить, когда стать серьёзным. Было в нём какое-то старомодное достоинство, правильная дикторская речь, трансатлантический акцент, прямая осанка. В его сером прищуре было что-то знающее. Как будто он хотел рассказать больше, чем эти глупости, которые ему позволял канал, но не мог. Конечно, не мог.       За всё то время, что Спамтон на него смотрел, он почти убедился, что у мистера Тенны, ведущего, тоже была душа. Что он прятался у всех на виду, но посылал знаки, хотел найти других таких же настоящих людей.       Спамтон откусил гамбургер, привычным движением открыл блокнот, щёлкнул ручкой. Лист был аккуратно разлинован на длинную таблицу. Спамтон вписал дату. Там были графы: «поправил галстук», «поднял бровь», «скрестил ноги», «покачал головой». Самая важная графа, по его мнению, была «поднял палец вверх» — это был оккультный символ, так что на такое движение он обращал особое внимание. Вот если бы вы были телеведущим и хотели донести зрителям секретную информацию в обход всех цензоров и редакторов, как бы вы это сделали? Естественно. Зашифрованная последовательность жестов.       На заставку он внимания почти не обращал, он уже проанализировал её вдоль и поперёк и пришёл к нужным выводам. Увеличительное стекло — очевидно, намёк на то, что в передаче нужно искать послание, дальше шла последовательность изображений: масонская пирамида, замок Тамплиеров, НЛО, схема чакр — тайные злые боги держат человечество в клетке (замке) ложной реальности, из которой можно выбраться (улететь в другой мир, как НЛО) только через постижение своей души. Если она у вас, конечно, есть.       Тенна поприветствовал зрителей. Ага. Спамтон отметил в таблице цвет галстука. Жёлтый.       «Сегодня мы поговорим про такую загадку, как Бермудский треугольник. Сколько он будет бермудить наши души и умы?»       Спамтон улыбнулся. Откусил гамбургер. Вторник — его любимый день. Только ради вторника он вообще следил за днями недели. Его время расползалось по швам — никакой нормальной работы, никаких событий. Он плохо спал, его мучали кошмары, иногда он едва различал день и ночь, мог молиться или листать книжки из библиотеки в три утра. Но четыре часа вторника он знал. Четыре часа вторника были единственной фиксированной точкой в его беспросветной вязкой рутине.       «Сегодня я спрошу экспертов, насколько путешественникам стоит бояться загадочной морской фигуры и есть ли у нас шанс разгадать тайну аномальной зоны в Саргассовом море.»       Экспертов! Спамтон фыркнул. Они не стоили и вашего ногтя, мистер Тенна. Рыбоглазые мошенники. Своими грязными рожами они оскорбляли ваше присутствие на экране. Но что поделаешь, с этим приходилось мириться. А каково, наверное, ему? Спамтон ограничил свои контакты с этим невыносимым миром, а Тенне приходилось быть там, среди них всех, дышать их отвратительными запахами, притворяться покорным слугой медиа-машины.       И всё равно он улыбался, шутил. Держался, искал других. Спамтон не мог не признать: в этом было большое мужество.       Программа шла своим чередом. Спамтон ответственно отмечал все нужные жесты в таблице, стараясь не испачкать бумагу жирными от фастфуда пальцами. Соседи орали. Их дочь что-то голосила писклявым голосом, как ногтём по школьной доске. Он стукнул по стене с особой злостью.       Бермудский треугольник, ха. Он в это не верил. Это была ложь, одна из многих, призванных отвлекать редкие пытливые умы от настоящих тайн. Тенна тоже не верил, говорил вальяжно, с плохо скрываемым сарказмом. Они как будто были на одной волне, заодно, это воодушевляло и согревало лучше, чем проеденный молью плед.       В комнате был дубак. Ноябрь всё-таки.       «А что думаете вы, дорогие зрители? Какое ваше мнение о проблеме Бермудского треугольника?» — сказал Тенна, заглянув в камеру. Внизу экрана появился телефонный номер. Спамтон знал его наизусть.       Не на каждой неделе был сегмент общения со зрителями. Он, конечно, отмечал такие даты, на случай, если и тут была тайная последовательность, но он понимал, что это наверняка просто зависело от возможности Тенны быть в студии. Спамтон же не сумасшедший, чтобы искать закономерности там, где их нет.       Спамтон набрал номер на дисковом телефоне, который был предусмотрительно перенесён на диван. Когда он звонил в первый раз, он не верил, что получится, потому что все звонки от других зрителей казались ему фальшивыми, как будто это были сотрудники канала. Когда оператор действительно соединила его, он опешил. Даже немного заикался, когда говорил. Тенне пришлось попросить его выключить звук телевизора, чтобы не было эха — теперь-то он делал это на автомате.       — Здравствуйте, вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.       — Меня зовут Эд.       — Наш постоянный зритель, — улыбнулся Тенна. — И что вы думаете про Бермудский треугольник, Эд?       Спамтон не мог говорить с Тенной открыто, он не был дураком, но он часто старался тоже дать ему какую-нибудь подсказку, намекнуть на то, что Тенна не один.       — Я в него не верю, — его голос вышел хриплым. Он так мало разговаривал, что его горло заболотилось от бездействия. — Если посмотреть на статистику, там пропадает не сильно больше судов, чем в любой другой части океана. Да и как может открыться портал в другую реальность, в который может попасть кто угодно? Это так не работает, — он усмехнулся. — Вы и сами это понимаете. Конечно, близость Кубы может означать, что это эксперименты красных, но тогда это что-то банальное, вроде карманных измерений. Хотя красных, конечно, нельзя недооценивать. Эти сукины дети много знают…       — Да, всё так, спасибо за ваш комментарий, Эд, — мягко прервал его Тенна. — Всегда приятно вас слышать.       — Спасибо за вашу программу, — сказал Спамтон. Он взглянул на свою таблицу, улыбнулся. — Мне нравится ваш галстук сегодня.       Да, так Тенна точно должен был понять, что Спамтон обращал внимание на его послания.       Тенна засмеялся и сказал скороговоркой, стараясь успеть до отбивки: — Спасибо, дружище. Не зря оставил зарплату в «Хэдрумс», ха-ха. Спасибо. А мы завершаем нашу программу. Сейчас будет небольшая реклама, а после неё — скандальное шоу «Кто гладил мою киску», не переключайтесь.       Спамтон не мог поверить своим ушам. Неужели Тенна дал ему подсказку в ответ? Огромную, жирную подсказку специально для него? Он бросил трубку, вскочил, забыв про холод. Стал двигать стопки книг, закашлялся от пыли. Где же, где же… «Гностическая мысль в двадцатом веке». «Эзотерика и Мы». «Убийство Кеннеди. Масонский след». «Сто секретов бизнес успеха». Вот он! Спамтон выудил из горы книг телефонный справочник.       Облако пыли. Жёлтые, тонкие страницы; плохие чернила пачкали пальцы. Хэдрумс, хэдрумс, хэдрумс… Ага. Магазин мужской одежды. Питтсбург. Это было в Питтсбурге. Это было здесь. Это был его город. Он, кажется, даже смутно узнавал адрес. Спамтон засмеялся. Затёр глаза. Не может быть. Не может быть. Он едва ли мог в это поверить. Перечитал ещё и ещё, пытаясь понять, не играли ли с ним демоны.       Он должен был составить план, нельзя было действовать опрометчиво. Тенна доверился ему, и теперь главное было не подставить его ненароком, не выдать его злобным тварям, что их окружали. Бежать к магазину, пытаться там его встретить было бы безответственно. Тенна бы никогда не сделал такую ошибку, как назначить место встречи в прямом эфире.       Спамтон выгреб мусор из ящика тумбочки и достал из двойного дна бережно хранимую папку. Там было всё, что он смог найти об Энтони Тенне. Не так много: тот не был большой знаменитостью. «Тенна» — это псевдоним, его настоящая фамилия была Каприн. Когда-то он вёл достаточно популярную игровую передачу на большом канале — Спамтон её никогда не смотрел, а теперь кассет с ней было не найти. Потом были мелкие появления на ТВ, какие-то роли в озвучке мультфильмов. У него была сестра, её имя Спамтон не знал. Чтобы наскрести эти крохи, он обивал пороги публичных библиотек и архивов месяцами. Зато теперь у него были ксерокопии зернистых фото из газет и журналов. Спамтон погладил бумагу. На фото Тенна был ещё таким молодым.       Тенна точно жил в Лос-Анжелесе на пике своей карьеры, но потом переехал, скорее всего, в Манчестер, хотя Спамтон был в этом не уверен. А теперь он, получается, оказался в Питтсбурге?       Спамтон пролистал ксерокопии. «Мистери Тайм» была детищем мелкой студии с офисом в Нью-Йорке. Он всегда предполагал, что и вещать они должны были из Нью-Йорка, но ведь это был лишь юридический адрес. Наверняка они могли арендовать площадку в Питтсбурге.       Он схватился за телефон.       — Здравствуйте, девушка. Можете связать меня с кастингом? Да. Я хотел бы поучаствовать в массовке на передаче. В Питтсбурге это возможно? Да? Замечательно.       Так просто! У него тряслись руки. Так просто. И он никогда не пытался узнать, была ли у них студия здесь. Он мог бы понять это и раньше, но не знал, не догадывался. «Мистери Тайм» всё это время была куда ближе, чем он думал.       Спамтон посмотрел на распятие на стене, покрытой чёрными разводами. «Спасибо,» — прошептал он. Неужели настоящее провидение наконец-то ему благоволило? Неужели тонкий лучик белого света настоящей реальности пробился сквозь ложь и мерзость?       Спамтон надел свой самый сохранившийся костюм, впервые за долгое время нормально причесался и побрился. Не для того, чтобы пощеголять на телевидении, а на случай, если он столкнётся с Тенной в коридоре. Нельзя, чтобы он подумал, что Спамтон какой-то жалкий, безработный, без пяти минут бездомный нищий.       С Тенной он не столкнулся, но выяснил всё, что хотел. Выход из неказистого серого здания был только один, небольшая парковка хорошо наблюдалась с нескольких точек. И да, «Мистери Тайм» действительно снималась там — он даже заглянул в пустую студию. Она оказалась меньше, чем смотрелась на телевидении, и особого трепета перед ней он не испытал: тесные дешёвые декорации, безжизненные без ведущего.       Он не спал ночами — думал о том, что сказать, как представиться. Приближался вторник, и впервые за, наверное, год, Спамтон пропустил выпуск «Мистери Тайм», чтобы в заветное время оказаться у выхода. Он дул на холодные руки, смотрел на часы. Программа закончилась уже сорок минут назад. Тени сновали туда-сюда. Его не было. Да. Может быть, не сегодня.       Тенна вышел из студии широким шагом, на ходу надевая пальто. Это точно был он. Его причёска. Его рост — а вот он в жизни оказался ещё выше, чем на ТВ. Сегодня. Всё-таки сегодня. Спамтон сделал пару глубоких вдохов и быстро пошёл к нему навстречу.       — Мистер Тенна, — окликнул он его. — Здравствуйте.       Он протянул ему руку. Тенна машинально её пожал.       — Чем могу помочь?       Голос чуть другой, чем на ТВ. Мягче. С хрипотцой.       — Я из студии Ви-Дром, — сказал Спамтон. — Нам очень нравится ваша работа на «Мистери Тайм». Я хотел бы с вами поговорить…       Тенна продолжил быстро шагать к машине.       — Правда? — он повернулся к нему, положив руку на открытую дверь авто. Свет фонаря выхватил его лицо. Тонкий островатый нос, чуть тяжёлый подбородок. Уставшие глаза. — Я очень рад. У вас есть контакты моего агента? — он потянулся в пиджак за визиткой. — Лучше поговорить с ним.       — Нет, я… Мы можем встретиться? Вот мой номер. Может быть, завтра? Вы не пожалеете, правда.       Спамтон протянул ему бумажку. Тенна её взял, спрятал в карман, не посмотрев.       — Спасибо. Я передам моему агенту. Он обязательно свяжется с вами. Ещё раз спасибо за комплимент. Простите, я спешу.       Чёрт, чёрт, чёрт. Агент сразу же раскусит его ложь. Спамтон, конечно, мог прийти сюда ещё раз, попытаться снова заговорить… Мысли метались, как мошкара у лампы. Он не мог ещё ждать. Сегодня. Это должно быть сегодня.       Спамтон не дал ему захлопнуть дверь машины.       — Я Эд, — выпалил он. — Ваш зритель. Вы дали мне подсказку. Я всё понял. Вы хотели, чтобы я нашёл вас. Это я.       Тенна нахмурился. Не поверил. Не поверил, что это он? Вот поэтому Спамтон хотел объяснить всё обстоятельно, а не так, наспех, в темноте парковки!       — Я не давал вам никаких подсказок, — холодно сказал Тенна. — Отойдите от машины. Я спешу.       Нет, другого шанса могло уже не быть.       Спамтон дёрнул на себя дверь и впрыгнул в салон.       Когда Спамтон только начал понимать, что его окружали враги, он брал уроки самообороны. И не всякое там фуфло для домохозяек, а настоящий уличный бой. Выучил все тонкие места человеческого тела — или его имитаций. За годы полуживого существования он сильно сдал физически, многое уже забыл, но это оказалось неважно: несмотря на свой рост, Тенна оказался удивительно беспомощен. При правильном удушении человек теряет сознание за секунды. Меньше минуты возни, и Тенна обмяк, его голова заскользила по кожаной спинке.       Окей. Окей. Глубокие вдохи. Он думал о вероятности такого исхода. Надеялся, что не придётся, но думал. Ничего. Он оттиснул Тенну на сидение рядом, забрал у него ключи, сам сел за руль. Хорошая машина, кстати, Мерседес-Бенц W126. Сто лет он не сидел в хорошей машине. Какое это удовольствие. Пришлось двигать сидение вперёд — иначе бы не дотянулся до педалей. Качественная кожа, подогрев. S-класс. В США ввезли по серому импорту. Спамтон погладил руль. Красавица. Даже он не мог отрицать очарование европейских машин.       Так, надо было сосредоточиться. Адреналин наэлектризовал жилы. Дороги пока свободные, час пик вот-вот наступит. Хороший двигатель, плавный ход. После стольких лет водить такую машину — это было лучше секса. Он даже забывал посматривать на Тенну, который лежал рядом. Скоро очнётся. Надо было спешить.       Он втащил его в свою комнату на каком-то животном, первобытном усилии. Так. Тенна уже приходил в себя. Действовать быстро. Снять с него пальто. Пока Спамтон всё не объяснит, нужно было его на время обездвижить. Из верёвок были только провода от телевизора. Он вырвал их из гнёзд, привязал Тенну к ножке стола. Стол неподъёмный, на нём стояли стопки книг и экран.       Тенна поднял голову, посмотрел сквозь него туманным взглядом. Спамтон щёлкнул выключателем тусклого торшера и сел напротив. Забавно было видеть его лицо рядом с потухшим телевизором. Как будто он вылез оттуда, и теперь Спамтон мог сидеть на диване и смотреть на него вживую. Его личный выпуск «Мистери Тайм».       Жёсткая залакированная причёска вздыбилась на затылке. На мягкой шее краснели будущие синяки. Он задёргался, его длинные ноги завозили по грязному полу. Его взгляд заметался по комнате. Спамтону стало стыдно за своё жилище. Что тут скрывать — он жил, как на свалке, не видя смысла поддерживать эту клетку в чистоте.       — Это ведь про долг? — заговорил Тенна дрожащим голосом. — Я отдам. Правда. Совсем скоро. Дайте мне несколько дней. Неделю. Скажите Нейту, что я всё отдам, — его губы тряслись: — Прошу, войдите в моё положение. Я плачу ипотеку, кредит на машину, я… Вы хотели меня припугнуть? У вас получилось. Я всё понял, — он нервно посмеялся, — я правда всё понял.       Каким жалким становился человек в страхе. Спамтон разочаровывался в нём с каждым словом. Это не была реакция того, что хоть что-то знал.       — Это не про долг, — тихо сказал Спамтон.       Тенна замолчал. Они молчали и смотрели друг на друга. Лампочка в торшере жужжала. За стенкой опять орали.       — Вы Эд, — осторожно заговорил он. — Да. Вы же мне сказали. Вы тот сумасшедший, что звонит каждый раз. Но что вам нужно? Автограф?       Он не понимал. Он действительно не понимал. Мир смеялся над Спамтоном. Казуальность издевалась над ним. Демоны плясали на его руках.       — Зачем вы сказали про «Хэдрумс», — прохрипел он. — Зачем вы сказали про магазин?!       — О боже… Меня тогда отчитал продюсер, как мальчишку, а теперь ещё это… Я не знаю! Вырвалось. Я был там недавно, он пришёл мне в голову! Я был… Признаю: немного подшофе в тот эфир. Как прикажете это выдерживать трезвым? «Неоплаченная реклама»… Всё равно это никто не смотрит! Только шизики и пенсионеры. Это ниже меня. Эта… — он выплюнул: — передача. Я был на национальном уровне! Шоу в прайм-тайм! Меня смотрела вся Америка! А теперь я, — он попытался вырваться, но только сжал зубы: провода врезались в запястья. — Теперь меня похитил типичный зритель «Мистери Тайм».       Спамтон едва его слушал. Часто дышал. Понятно. Понятно. О Боже милостивый. Он обхватил голову, вцепился в волосы. Это была ловушка. Этот Тенна — это ловушка. За ним был хвост. Точно. Возможно, они уже были за его дверью в обличии полицейских, готовые ворваться прямо сейчас. Их чёрные пустые очки, их червивые большие клювы, их гнусное дыхание уже было над его шеей. Его схватят за то, что он привёз сюда этого оборотня. Этого искусного мимика. О, это было их лучшее творение. Дьявол в обличии ангела. Они сумели обмануть Спамтона. Сумели заманить его в эту западню.       Спамтон метнулся к окну. Приоткрыл штору. Никаких новых машин. Развалюхи его соседей да мерседес Тенны. Он ринулся к двери, посмотрел в глазок. Никого. Пока никого.       Он отступил на диван. В принципе, он мог взять Тенну в заложники, пригрозить, что убьёт его. Им бы не хотелось терять свою самую совершенную куклу, так?       — Эд, Эд, — сказал Тенна, — вы только успокойтесь. Хорошо? Вот так. Дышите.       Спамтон понял, что дрожал. Спамтон понял, что вцепился в свои колени так, что побелели костяшки пальцев.       — Вы знаете, я всегда был рад получать ваши звонки, — взволнованно говорил он. — Это правда. Да. Нам звонили школьники, чтобы разыграть, или скучающие дедки с едва ли связной речью. Или вообще никто не звонил.       Спамтон понял, что стал дышать ровнее. С душой или нет, но за столько времени он так привык к этому голосу, что он его успокаивал. Единственная фиксированная точка в разрушенной в хлам жизни. Его личная «Мистери Тайм».       — Нам приходилось имитировать звонки. Ассистент продюсера притворялся зрителем.       — Я так и знал, — вырвалось у него.       Тенна сквозь страх улыбнулся.       — А у вас всегда был оригинальный взгляд. Выпуск без вашего звонка был уже не выпуском. Эд, прекращайте. Не дурите. Я вижу, вы хороший малый. Развяжите меня. Я вам… Я подпишу вам, что хотите. Хотите, устроим вас гостем на передачу? М? На вашей любимой передаче.       Спамтон ещё раз внимательно посмотрел на него. Так сложно понять. Так сложно увидеть. Он искал что-то божественное в морщинах, тонких губах, широком подбородке, в этом стареющем телеведущем, в этом алкоголике и неудачнике, и не находил. Имитация. Чертовски хорошая имитация.       Он всегда думал, что не мог быть единственным настоящим человеком. Должны быть и другие, тоже пойманные в этой иллюзии; Тенна давал ему эту надежду, как никто другой. Но теперь было похоже, что он всё-таки один. Совсем один.       Он с тяжёлым вздохом откинулся на спинку дивана. Это осознание вытянуло из него все силы. Какой был смысл? Он был кромешно одинок. К Тенне у него осталось только отвращение. Он не знал, что теперь с ним делать. Спамтон его отпустит, так тот пойдёт в полицию.       — Эд. Послушайте меня. Меня ждут. Я должен был встретиться с сестрой, она, наверное, уже с ума сходит. Мы должны были поужинать все вместе, её бывший муж должен прийти, ей нужна моя поддержка, — продолжал Тенна. — Мой племянник приехал из колледжа на каникулы. У меня такие замечательные племянники, совсем уже взрослые… У меня есть их фотография в бумажнике. Хотите — забирайте бумажник, забирайте деньги! Пожалуйста, я, я просто хочу вернуться к семье…       — Но у вас нет своей семьи? — отрезал он. — Нет жены?       — Нет.       — Вы гомосексуалист? — зло спросил Спамтон.       Тенна дважды моргнул.       — Нет.       — Уж у кого-кого, — он потряс блокнотом, — а у меня всё нормально с наблюдательностью!       — Но с чего вы взяли?       Спамтон дёрнул плечами. Достал сигарету, стал искать зажигалку.       — Ваши костюмы.       — Это же телевидение, шоу бизнес… — начал оправдываться Тенна.       — А что вы так заволновались? Нет так нет.       Он зажёг сигарету. Затянулся пару раз.       — Можно, — Тенна сказал тихо, потряхивая коленом, — вы поделитесь сигаретой? Я не могу смотреть, как вы курите. Развяжите меня, я…       Спамтон подошёл к нему. Протянул сигарету к его губам. Не сразу, посомневавшись, но Тенна наклонился к ней и сделал затяжку.       Что-то в этом было. У Спамтона так давно не было ни над кем власти, даже самой крохотной. Наоборот — в этом мире он оказался хуже крысы, презираемым отбросом без своей машины, грязью под сапогами. А теперь мистер Тенна сидел у его ног, привязанный к столу проводами от ТВ. Так ему и надо. Нечего было его обманывать.       Спамтон отнял сигарету и докурил её сам.       — Я вообще стараюсь бросить курить, — сказал Тенна с неловким смешком. — Но если похищение не повод выкурить одну, то я не знаю, что…       Спамтон вернулся на диван. Он молчал. Апатия заполнила его. Какая разница. Он мог отпустить его и ждать полицию. Убить — и тоже ждать полицию. Потушить о него сигарету и ударить в морду — какая разница? Нет смысла наказывать вещь.       — Так зачем я вам? — снова прервал молчание Тенна. — Не молчите так, пожалуйста. Если вы сомневаетесь, так просто отпустите, я никому не расскажу…       — Вы не поймёте, — устало сказал он. — Я ошибся. Принял вас за другого. А вы просто телеведущий тупой передачи, которую никто не смотрит. Который ещё и выходит в эфир пьяным.       — Ну знаете, — фыркнул Тенна. Он приосанился, будто его гордость была задета. — Если бы вы знали, под какими веществами делают все ваши любимые передачи, вы бы не осуждали меня. Я там был, в Голливуде, всё это видел… Но разве вы могли бы отличить? Могли бы понять, в каком состоянии я пришёл на съёмочную площадку? Нет! Потому что это — профессионализм. Старая школа. Сейчас молодёжь так не может. Они какими только не приходят, это ужас, невозможно работать… А вы слышали их речь? Смех да и только. Это издевательство над английским языком.       Спамтон слушал его, будто он действительно выступал, вёл для него свою передачу. Спамтон перед ним на диване, как перед телевизором. Самый что ни на есть прямой эфир. Может, оставить его здесь? Пусть развлекает его, как попугай. Он усмехнулся своим мыслям, но Тенна подумал, что он отреагировал на его речь, и воодушевился.       — Да, вы тоже согласны! Это ведь неуважение к зрителю. Вот я уважаю свою аудиторию.       — Шизиков и пенсионеров? — не удержался Спамтон.       Тенна пожал плечами.       — Ну что же они, не люди? И вот вы говорите, что я «не пойму». Я же не какой-нибудь заводной автоматон, который начитывает продюсерский текст, как некоторые. Я готовлюсь к каждому выпуску! Я разговаривал со всеми этими экспертами, многое узнал, многое было действительно любопытно…       — Какой ваш любимый? Выпуск.       Тенна подумал.       — Про чупакабру, — уверенно ответил он и добавил: — Есть в ней что-то трогательное.       Спамтон спрятал улыбку в руку, потом выпустил добрый смешок. В Тенне тоже было что-то очень трогательное. Лучшая подделка, которую он видел, он не мог это не признать.       — Серьёзно?       — Да. Почему нет?       Спамтон потушил сигарету о подлокотник и откинул окурок на пол.       — Вы когда-нибудь задумывались, почему Бог создал наш мир таким несовершенным, м? — сказал Спамтон. — Потому что это не Его мир. Всё, что нас окружает, это отражение злого замысла. Врага божественного. И они управляют этим миром, силы, связанные с самым корнем всего этого зла. У них нет точных форм, иногда они птицеголовые… Часто это кошки. Вы замечали, как двигаются кошки? Реальность — это как кривое зеркало. Это их мир, и эта тюрьма для таких, как я. И большинство людей здесь просто не люди, а их создания, всё равно что предметы. Подделки из серой глины без души.       Тенна выслушал его. Кивнул и вдумчиво ответил:       — И я тоже предмет?       — Скорее всего, да, — вздохнул Спамтон. — Я думал… Но нет. Простите.       — Нет, ничего страшного, — сказал он серьёзно. — Я бы не удивился.       Спамтон не услышал в его словах издёвки, или будто он говорил это, только чтобы угодить. Он был искренен. Не поверил, конечно, но был готов принять свою сущность с поразительным смирением.       Спамтон не знал, что на это ответить.       Тенна продолжил: — А как вы понимаете, у кого есть душа, а у кого нет?       — Я ещё ни разу не встречал никого с душой.       Тенна кивнул, будто что-то понял.       За стенкой была тишина. За окном ливанул жестокий зимний дождь, застучал по жестяному отливу и ржавым стокам. Быстрые тени заиграли на шторах.       — Я напишу об этом в своих мемуарах, если вы не против.       Спамтон усмехнулся:       — Думаете, много будет читателей?       — Кто знает, что будет. У меня ещё есть время. Мне только пятьдесят.       «Тебе пятьдесят пять, старый ты лгун,» — подумал Спамтон, но промолчал.       — А сколько лет вам?       Спамтон промолчал.       — Кем вы работаете?       — Никем, — отрезал Спамтон. — То тут, то там… Я был продажником. Продавал авто. И достаточно успешно.       — Правда? — Тенна улыбнулся.       — Я оценил ваше, — Спамтон кивнул на парковку под окном. — Хорошая машина.       — Я буду выплачивать за неё кредит до конца своих дней.       — Это того стоит. Хорошая машина того стоит.       — Вы точно продавец автомобилей, если так говорите.       Они посмеялись, как друзья. Спамтон так давно ни с кем не разговаривал. Может, стоило оставить его здесь, просто чтобы было с кем поговорить.       — Что же случилось? — тихо спросил Тенна.       Спамтон покачал головой. Почему обязательно что-то должно было случиться. Мир просто смыкал вокруг него свой стальной круг, а потом накинулся и задушил. При правильном удушении у человека рушится жизнь за пару секунд.       — Если бы вы знали, сколько номеров у меня было в записной книжке, — Спамтон пригладил волосы. — Друзей. Коллег. И я её в итоге выкинул. За ненадобностью.       — Когда от тебя нечего больше получить, — проговорил Тенна, — они перестают отвечать на звонки.       Спамтон кивнул ему. Они поняли друг друга.       — У меня онемели руки, — сказал Тенна.       Спамтон вздохнул. Конечно, он не мог его здесь держать. Он же не сумасшедший. Пора было заканчивать. Хорошего понемножку.       Он развязал его и помог встать. Тенна потёр запястья — на них были бело-красные полосы. Из глины он или нет, но Спамтона уколола вина.       — Где здесь можно позвонить?       Спамтон кивнул на телефон, брошенный на диван.       — Нет, можно снаружи, я… — он сморщил свой длинный нос. — Простите, я не могу тут больше находиться.       Тенна поднял своё пальто, нащупал в кармане ключи от машины. Ну вот и всё. Спамтон поплёлся за ним.       Они вышли на улицу, дошли до телефонных автоматов, исписанных граффити. Дождь лил монотонно, сдержанно. Тенна прикрывал трубку рукой, но Спамтон слышал всё, что он говорил. Голос в телефоне ему периодически шершаво отвечал.       — Тори, здравствуй! Это я. Да. Звоню, чтобы ты не волновалась. Всё в порядке, я скоро буду. А, уже пошли спать? Аззи устал с дороги, я понял. Тогда я заеду завтра. Нет, у меня получится, что ты! А. У вас не получится. Я ещё позвоню тогда, да? Передавай им привет от дяди. Пока. Подожди, точно не нужно…       Гудки. Тенна медленно повесил трубку. Он отошёл от телефона со взглядом, который был обращён куда-то внутрь. Дождь разбил его выглаженные волосы, они спускались сосульками на его высокий лоб. Серебряные капли скатывались по пальто.       — Всё в порядке, — сказал он потерянно, даже не Спамтону, а так, в воздух. — Она подумала, что я задержался в студии.       — Простите, что испортил вам семейный вечер.       — А? — Тенна посмотрел на него, будто забыл, кто он такой. — Нет, это… Это я виноват. У вас есть ещё сигарета?       Они встали под навес и закурили. Дождь считал секунды, чертил на чёрном масле оранжевые линии. Парковка была пуста, все попрятались в охровые окошки мотеля. В каждом втором синел экран телевизора. Тенна думал о своём, и только после долгого молчания сказал глухим голосом, самому себе:       — Я трахался с ассистентом перед тем, как вышел из студии. Наврал ему, что у меня есть связи.       Спамтон фыркнул, покачал головой.       — И это перед тем, как поехать обнимать любимых племяшек, — съязвил он. — Вот это да. Вау.       Тенна встрепенулся, будто вышел из транса, повернулся к нему:       — Да как вы смеете мне что-то говорить? Вы человека похитили сегодня. Душили меня! Будете вы мне ещё читать лекции.       Спамтон беззлобно пожал плечами в ответ. Что было, то было.       Они докурили. Тенна чуть на автомате не подал ему руку на прощание.       — Вот и познакомились, — неловко улыбнулся он. — Вы только больше так не делайте.       — Постараюсь, — отшутился Спамтон.       — Ну, — Тенна кивнул ему и пошёл к машине. Ещё раз кивнул, когда забирался в салон. Ну да. Как-то странно говорить «до свидания» после такого. Можно ещё ручкой помахать, ещё лучше.       Мерседес поплыл по чёрным лужам, как новенькая яхта. Он уехал.       Спамтон остался на крыльце и ещё стоял какое-то время, слушая дождь. Почему-то ему было спокойно. Тихо и спокойно.       Он пошёл назад. В тусклом зассанном коридоре, у соседской двери стояла девчонка с жёлтыми косичками. Худая дылда, выше него, наверное. Она обнимала свои треугольные плечи и вздрагивала. Она подняла на него взгляд, испуганный, как у оленёнка перед машиной.       — Тут скоро будут копы, — сказал Спамтон, удивив себя. Столько времени он тут жил и ни разу не заговорил с ней. — Они приедут за мной, но я могу им и про твоих рассказать.       — Не надо, — просипела она.       Наверное, правильно. Что хуже — в детдом или вот так? Или, что ещё более вероятно, остаться один на один с разъярённой мамашей, которая решит, что это она накапала? Безвыходная клетка. Это был злой мир несправедливых богов — привыкай, девочка.       Он хотел было уйти, но выудил из кармана монетки. Зачем ему в тюрьме деньги.       — Купи себе мороженного, — буркнул он.       — В ноябре?       — Всё тебе не нравится!       Она хихикнула, шмыгнув сопливым носом. У неё были большие передние зубы, как у белки.       — Я хочу замороженный йогурт.       — Хорошо. Пусть будет замороженный йогурт, что бы это ни было, — он вложил все монеты в её тоненькую ручку.       — Тут не хватит, — сказала она плоско.       Он обернулся, чтобы огрызнуться в ответ. Заглянул в её лицо с ещё детскими щеками и некрасивыми веснушками. Слова застряли у него в горле. Ему показалось, но в свете мигающей лампы, в грязном полумраке, он увидел в её глазах отблеск божественной души.