Мне это откликается

Они познакомились в общей тусовке. Это было сомнительное сборище из андеграунд миллениалов и асоциальных зумерков, которые сколотили свою банду нетакусиков. Ну, из тех самых, что никуда не приткнулись даже среди других нетакусиков. Ни в днд не могли сыграть, ни бухали по-чёрному, ни развивались в хобби. Ни-ху-я. Пустые банки формалина с ещё функционирующими органами. Собрание из почти-тридцатилеток с депрессией и едва-двадцатилеток без амбиций. У них тут был свой вайб и желание поговорить ни о чём хоть с кем-то, вообразить, что ты из себя что-то да представляешь. Они сидели вконтактике и заказывали пиццу доставкой, общались в общем чате о том, как здорово получается мириться с неотвратимостью бытия и рукоблудить на фильмы Тарковского. Аказа был от них безума. От членов этой компании, а не от фильмов Тарковского, упаси Господь. Ему пришлось лишь привыкнуть использовать вперемешку миллениальско-зумерский вокабуляр, заимствуя наспех сколоченные интернетом англицизмы. И конечно, не забывать повторять "мне это откликается" время от времени. Кстати, Аказе тогда только-только стукнуло двадцать пять - счастливая отметка просранной молодости - и он методично начал ехать крышей. Крашеный в розовый ёжик волос на бедовой башке, огромные, на всё его пропитое ебало, татуировки, маникюр от соседки по подъезду, которая всю кутикулу ему в мясо расхуярила – тотал слэй бинго запоздалый кризис двадцати. Аказа вписался. Свой в доску на вторую встречу. Лучший друг на третью. Конфликтный сучёныш на четвертую, когда познакомился с Ренгоку. С ним трудно было не сцепиться, справедливости ради. Всё в нём, сука, в этом сраном Кёджуро, вопило об опасности. В воздухе пахло керосином. Аказе будто снова двенадцать и он нанюхался бензина за гаражами в своём посёлке. И его нутро горело, пылало, коптило кости и опаляло кишки, отчего хотелось просто-напросто ударить или словесно зацепить. Волосы у Ренгоку - тоже крашенные, но в какую-то цыплячую желтуху да ярко-алый. Сомнительное сочетание. Аказа на это указал. - Ты какой-то пидор. И чуть следом не добавил "Мне это откликается", но слава яйцам, не хватило проработанной осознанности или блядской аскезы (он в душе не ебал что такое аскеза). Глаза у Ренгоку - огромные, бесячие пиздец - вцепились тут же в спокойное лицо Аказы. С улыбкой "какой-то пидор" сказал: - Я тебя сейчас убью нахуй, да! И у них начались... конфликты на каждой встрече. Аказа много говорил, а Ренгоку много его бил, они, сами того не ведая, воспроизвели травмирующую для некоторых членов группы обстановку "типикал рашн фэмили". У них были запоминающиеся бои. Однажды кто-то вылетел в окно и вход в эту тусовку был закрыт обоим. Спустя пару недель, за которые отсутствие привычного срача стало невыносимым, в том самом вконтактике пришёл бесплатный подарок: всрато-пиксельная ёлка с собачкой и сообщением снизу "Я тебя найду и выебу". Первой мыслью Аказы было "ого, уже новый год", а второй "ебучий Ренгоку". Надо было написать что-то неотвратимо токсичное, максимально ушлепанское, своеобразную оду ненависти, совершенно не подкреплённую латентным желанием отсосать член под бой курантов. Написать что-то... попросту обидное, но с остроумием и импровизационным подходом. "Мать твою ебал". Чуть погодя добавил: "Вот адрес. Попробуй выеби". Не было сожаления, не было совести, не было даже капли разума. Аказа просто поехал крышей полгода назад и покрасил волосы, начал тусоваться с миллениало-зумерскими незнакомцами, набил тату на всё лицо и начал забивать всё тело. Он просто-напросто ебанулся, словив кризис ориентации, личности, финансов и всего, что только могло уйти в минус. Ванильная зумерка из вконтактика назвала бы это первой влюблённостью и написала бы пару фанфиков в перерывах между парой баночек энергетика.