Улыбайся так сильно, как только можешь

      — Ну вот, теперь твои зубы будут как новые, парень.       Впервые Сынмин слышит эту фразу в двенадцатом классе, когда уже его мать не могла терпеть нытьё собственного ребёнка по поводу неровности зубов. А Ким был таким счастливым, что описать словами и нельзя. При каждом удобном случае только и выставлял свой неровный ряд напоказ, демонстрируя, что это всё ненадолго, потому что теперь у него стояли брекеты. По началу ему они даже нравились. До тех пор, пока Сынмин не решил конкретно заняться продвижением своих соцсетей.       Он выкладывал видео, где пел и играл на гитаре в свой инстаграм. Люди писали хвалебные комментарии о его голосе и песнях, которые парень иногда сочинял сам и исполнял, но не говорил кто автор. Его подписчики прибавлялись с каждым днём всё больше и больше, пока не достигли цифры больше десяти тысяч. И одним вечером Ким решился провести прямой эфир, где собралась большая половина его подписчиков. Парень так сильно обрадовался, ему было приятно читать вживую то, что думают люди. Все хвалили его голос и новую причёску, пока на глаза не попался один комментарий, который до сих пор держится крепко в мыслях, каждый день опуская Сынмина с небес на землю.       «Боже, прекрати показывать свои брекеты. Твоя улыбка ужасна. Почему тебе ещё никто этого не сказал?»       Уголки губ, что были высоко подняты в улыбке, обнажая зубы, медленно начали опускаться, как и глаза прекратили светиться от радости из-за одного лишь комментария. Сынмин проглотил ком в горле, сдерживая вырывающиеся наружу слёзы. Дальше шли другие слова людей о том, чтобы Ким не слушал этого ужасного человека и ещё куча комплиментов в добавок. Но Сынмин не мог не думать, он уже прочитал. В тот вечер Ким извинился перед своими подписчиками и завершил эфир. Слёзы душили слишком сильно, ничто не помогало ему успокоиться, даже Чонин и Минхо, которые сильно волновались за друга, наблюдая за эфиром.       С того момента Ким пытался записывать видео, опустив голову, чтобы не показывать свои уродливые брекеты, а с ними и не менее ужасную улыбку. Потому что Сынмин не мог петь песню и не улыбаться. Эфиры проводил в маске, но по большей части продолжал читать злые комментарии о том, что в маске его не слышно, а на видео он слишком сильно опускал голову к микрофону и звук получался неприятным. Вскоре Сынмин забыл о своём любимом занятии и забросил ведение инстаграма, где его уже ничего не радовало. Подписчики и по сей день хоть и медленно, но отписывались от него, написывая в директ, что он их расстроил. А Ким в очередной раз заглушал истерику у себя в подушке по ночам, не веря в то, что люди могут быть такими злыми.       Окончательно Сынмин возненавидел брекеты на втором курсе универа, когда ему сказали, что он должен походить с ними ещё полгода. А через эти полгода стоматолог только мило улыбнулся и сказал потерпеть ещё немного, примерно до Нового года.       Сынмин вышел из кабинета стоматолога, хлопая дверью и надевая уже как вторую кожу чёрную маску на лицо. Минхо и Чонин тут же поднялись со скамейки, сразу понимая настроение друга и то, что спрашивать даже не о чем. Было понятно, что брекеты не снимут ещё долго.       — Просто издевательство какое-то! — Шипел себе под нос Ким, выходя из клиники и направляясь к автобусной остановке, им ещё на пары ехать. — Мало того, что когда мне снимут эти железяки, я не начну сразу же чудесным образом не перекрывать свои зубы, так ещё и снимать их не хотят! — Сынмин зло пнул воздух, лепестки сакуры разлетелись в стороны.       Чонин обеспокоенно смотрел на друга, когда Минхо уже подошёл к нему и схватил за шиворот олимпийки, слегка встряхивая. Ким зашипел и попытался вырваться, но тут же получил подзатыльник от старшего, моментально успокаиваясь.       — Айщ! — Недовольно посмотрел младший на друга, потирая затылок рукой.       — Сынмин-а, мы все понимаем твоё разочарование, но посмотри на ситуацию с другой стороны. — Минхо пригладил растрепавшиеся волосы Кима, одновременно успокаивая и убирая розовые лепестки. — Твои зубы будут идеально ровными, и ты сможешь в очередной раз покорить всех своей красивой улыбкой.       — Вам легко говорить. Не вы ведь выслушивали плохие комментарии.       — Плохие комментарии пишут злые люди, зачем тебе их слушать, если они изначально не хотели сказать что-то хорошее? — Чонин закинул руку на плечи Сынмину, приободряя его. — Мы говорим так, не потому что твои друзья, а потому что видим это, знаем. И не только мы, между прочим, — Ян ехидно улыбнулся, а вместе с ним и Ли, наклоняя голову в бок, словно кот.       — Не понимаю, о чём вы. — Буркнул Сынмин, выпутываясь из рук друга.       — О нет, мой хороший. Всё ты прекрасно понимаешь. Вы с ним видитесь чаще, чем Минхо. А они, между прочим, учатся в одной группе!       Ким отвёл взгляд, пытаясь скрыть то, как начали краснеть его щёки, а вместе с ними и уши. Да, он понимал, о чём говорят друзья. Вернее, о ком. Бан Чан с его же факультета иностранных языков, только на курс старше него, почти постоянно находился в окружении Минхо. И всё только из-за того, что они были лучшими друзьями и одногруппниками по совместительству. Правда, парни не особо были знакомы, Сынмин знал его, лишь как своего старшего с того же факультета, не более. Тогда Ким не особо обращал на него внимания, лишь уважительно приветствовал своего сонбэ, стараясь быстро ретироваться от незнакомого человека. До того момента, пока Чан не увидел его без маски.       Сынмин и Минхо в тот момент по просьбе библиотекаря помогали перетаскивать небольшое количество книг, конечно же, не просто так. Им до конца семестра разрешалось печатать в библиотеке бесплатно. Пары тогда уже должны были закончиться у большинства курсов, да и по первому этажу, ближе к подвалу, не должно было быть никого. Сынмин очень тяжело дышал с маской, поэтому решил её снять и убрать в карман. И как по воле злой судьбы, его увидели без маски, так ещё заметили, что он скрывал за ней брекеты.       Сынмин поднял достаточно тяжёлую стопку книг, когда услышал за спиной шаги.       — Минхо, помоги мне, они слишком… — Ким обернулся, уже собираясь передать часть книг другу, когда столкнулся с удивлённым взглядом Бан Чана, — тяжёлые. — На выдохе закончил младший, совершенно забывая о том, что был без маски.       — О, не знал, что ты носишь брекеты…       Не успел старший закончить, как раздался грохот. Это Сынмин от страха уронил книги на пол, начиная быстро рыться в своём кармане, причитая себе под нос. Когда он понял, что не может найти её быстро, то просто опустил низко голову и прикрыл рукавом толстовки рот, проходя мимо Чана к выходу. Но парень остановил его, мягко хватая Сынмина за руку.       — Ты… Прости меня, ладно? Это было бестактно с моей стороны, — Чан даже не пытался заглянуть в лицо младшему, который так старательно отворачивал голову. — Твоя маска упала на пол, ею уже не воспользуешься, но у меня осталась одна. Я могу тебе отдать.       Сынмин быстро кивнул, слегка приподнимая голову, смотря исподлобья на то, как Чан доставал из сумки новую маску. Такая же чёрная, но на левой стороне была кошачья лапка. Принимая её в руки Сынмин не смог сдержаться и усмехнулся, поднимая уголки губ и показывая свои несчастные зубы. В это мгновение Чан замер с протянутой рукой на весу, наблюдая за тем, как Сынмин быстро скрыл свои губы под надоедливой маской. Ким даже не подозревал, какой эффект оказал на старшего этим маленьким и даже незаметным действием.       — Почему ты носишь маску? — Тихо спросил Чан, заставляя Сынмина вздрогнуть.       — Вы уже задавали мне этот вопрос, ещё при нашем знакомстве, сонбэ. — Не сдержавшись Ким закатил глаза, но тут же прочистил горло и опустил голову, как бы извиняясь.       — Я не закончил. — Мягко продолжил Чан, не обращая внимания на раздражение Сынмина. — Почему ты носишь маску, когда у тебя такая красивая улыбка?       Теперь Сынмина точно выбило из колеи. Сердце остановилось, а потом вновь забилось, но в бешенном ритме, заставляя парня подавиться воздухом. Он почувствовал, как жар начал подниматься по шее прямо к щекам, а после и на уши. Кончики пальцев покалывало от волнения, будто он на экзамене, где не знал ответа на билет. Младший гулко сглотнул, понимая, что всё это время неотрывно смотрел на Чана, который также не отводил взгляд, с глаз спускаясь то на маску, то возвращаясь обратно. Давно он не слышал эти слова от других людей, а не только от родителей или друзей. Было даже странно.       — Я… ну… — Растеренно пробормотал Сынмин, будучи уверенным, что Чан даже этого не расслышал. Паника немного начала окутывать его, кажется, он вот-вот упал бы в обморок.       Дверь вдруг открылась, являя перед ними недовольного Минхо.       — О, Чан, ты, наконец, пришёл. Я уже заждался. Вижу, ты познакомился с Сынмином.       — Да, познакомился, — вздохнул старший, приседая на корточки, собирая упавшие из рук Сынмина книги.       После того раза, Кристофер довольно часто начал проводить с ними время. Да и уделял он слишком много внимания одному только Сынмину, а когда они оставались наедине, Чан очень внимательно смотрел на него. Ким даже как-то пошутил о том, чтобы старший прекращал так в открытую на него пялиться. На это Чан лишь вздохнул и сказал что-то о прекрасном, вновь опуская взгляд в учебник. Честно, с того момента, он полностью перестал понимать Кристофера, постоянно ловя его взгляды на себе. Но Чана это даже не смущало, что его замечали, он лишь улыбался, подмигивал и, видимо, ждал, когда Сынмин первым смущённо отвернётся.       И, конечно же, по закону подлости Сынмин в скором времени безоговорочно влюбился в Чана. Он не смог устоять перед тем, как старший всегда ему улыбался, просил снять маску, чтобы полюбоваться и на улыбку Сынмина, совершенно вводя того в ступор. У Кима лишь слегка сужались глаза, показывая морщинки на их уголках, давая понять, что сейчас его губы приподнялись. Но это тут же пропадало, стоило Сынмину вновь вспомнить тот страшный комментарий. Вместе с крохотной улыбкой, пропадало и хорошее настроение. А если оно было испорченным у Кима, то и у Чана тоже.       Но как бы сильно парню не нравился Кристофер, он не воспринимал его слова всерьёз. Сынмин был достаточно умным, чтобы не поддаваться каким-либо надеждам. Может быть, Чан и не такой чтобы питать жалость подобным Киму, но и Сынмин не такой, чтобы утопать в собственных чувствах. Он принимал все шутки в свою сторону, несмотря даже на то, как серьёзно они могли быть сказаны. И всё дошло до крайностей вчера, когда перед сном Сынмин получил сообщение от старшего, выбивающее землю из-под ног и весь воздух из груди.       «Если тебе завтра снимут брекеты, то пойдёшь со мной на свидание?»       Сынмин не мог описать, насколько он разозлился и разочаровался в Чане окончательно. Возможно, старший уже догадался о чувствах Кима и просто решил окончательно добить его. Хотя, разве такой идеальный Бан Чан мог ли вообще знать, каково это жить с комплексами? Поэтому такому хорошему и нужен был ему подобный, чтобы не было стыдно за своего партнёра. И именно поэтому старший решился позвать его на свидание, но только в том случае, если снимут брекеты. Ким ничего не ответил, оставив и последующие сообщения непрочитанными.       — Наш автобус, — вырвал Сынмина из мыслей Минхо, беря того под локоть.       Младший лишь вздохнул, понимая, что его ещё ждут три пары, две из которых профильные по японскому языку. Он положил голову на плечо Чонину, на мгновение прикрывая глаза, пытаясь отвлечься от негативных мыслей и от Чана в том числе. Неужели тот правда думал, что всё так просто и легко, а дело в одних только железяках? Даже если бы сняли эти чёртовы брекеты, Сынмин всё равно надел бы маску. Потому что не так уж и просто отпустить свой комплекс, который так мило и непринуждённо навязали.       Из-за этого, конечно, пришлось немного поработать с психологом, который не особо и помогал. Но мать слишком настаивала, а Сынмин, чтобы её не разочаровывать, слушался и посещал его раз в неделю, уже на протяжении месяца. Чонин и Минхо об этом ничего не знали, потому что Ким этого стыдился, мало того, что они видят его недостаток, так ещё и это. Не хотел он их так сильно беспокоить о том, что его комплекс настолько не давал покоя Сынмину, что пришлось записаться на сеансы. Пока безрезультатные.       Они неспеша поднялись на второй этаж, где их уже ждал Чан, который стоял возле окна, оперевшись на него поясницей и читая книгу.       — Хён, — позвал Минхо Чана, но тот, когда увидел друзей, просто проигнорировал Ли, проходя мимо. Минхо обернулся и увидел его рядом с Сынмином, который совершенно отказывался смотреть на старшего.       — Ты не отвечал на мои сообщения вчера. Что-то случилось? — Взволнованно спросил Чан, пытаясь поймать взгляд Сынмина. Но тот лишь закатил глаза и помотал головой. — Тогда в чём дело?       — Ни в чём, сонбэ. Простите, я не в настроении. — Ким попытался обойти старшего, но тот перекрыл путь отступления.       — Тебе не сняли брекеты?       — Как видите, сонбэ, — пожал плечами Ким, стараясь сдерживать своё недовольство и нервно поправляя маску на лице.       — И ты не пойдёшь со мной на свидание?       — Я думал, вы просто шутите, как обычно это любите делать. — Сынмин сделал шаг назад, складывая руки перед грудью, всё ещё отказываясь смотреть на Чана. Тяжело было сдерживать то, что так сильно тебя злило.       — Но я всегда говорил серьёзно, если это касалось тебя, Сынмин-а.       Чан улыбнулся, показывая милые ямочки, снова топя сердце Кима. Всё это было слишком быстро и как-то совершенно нереалистично. Сынмин даже как-то допустил мысль о том, что Чан знал о его чувствах к нему, поэтому шутил так. По доброму и даже без сарказма, в отличие от Минхо. Но Ким до последнего отказывался в это верить и даже сейчас это всё выглядело слишком жалко.       — Сонбэ, — неожиданно даже для себя резко начал Сынмин, чем вызвал ступор в глазах напротив. Парень вздохнул и поднял глаза на Чана. — Раньше я не обращал на это внимания, но сейчас мне неприятны ваши шутки в мой адрес. Мне не кажется забавным издеваться над чувствами других людей. Простите, — Сынмин поклонился и поспешил уйти. Это переходило уже все границы.       Сынмин попросту перестал верить в то, что такой хороший человек, как Бан Чан, мог заинтересоваться в нём. Старший просто делал это из жалости к нему. Чану, конечно, никто не рассказывал про комплекс, он сам мог догадаться, но это заставляло чувствовать себя только хуже. От осознания мысль того, что человек, к которому ты неровно дышишь, знает про твои недостатки, так ещё и питает к тебе жалость, просто убивала.       — Нет, Сынмин, подожди! — Уже хотел броситься за ним Чан, но Минхо его остановил, мотнув головой.       — Сейчас он не в себе. Оставь его пока в покое.       — Но он же ещё сильнее будет переживать…       — Сейчас он тебя слушать и не будет. Дай ему время, — повторил Ли, но уже с нажимом и посмотрел на Чонина. Тот сразу скрылся в том же направлении, что и Ким.       Чан вздохнул, но согласился. Сейчас явно не лучшее время что-то доказывать Сынмину.       — Всё настолько плохо? — Крис растрепал свои волосы.       — А ты ещё не заметил этого? — Съязвил Минхо, закатывая глаза, когда старший посмотрел на него грустными глазами. — Слушай, Чан. Я не имею права тебе что-либо рассказывать, ты это знаешь. А ещё ты знаешь, как ему эта тема неприятна. Не торопи его, и он сам тебе всё расскажет. — Минхо постарался поддерживающе улыбнуться и хлопнул старшего по плечу.       Чан лишь кивнул, немо благодаря младшего.       Тем временем Чонин поспешил за Сынмином, который на удивление слишком быстро скрылся в мужском туалете. Но ничто не выдавало того, как он был раздражён, лишь его подрагивающиеся руки, которые старший мыл слишком тщательно. Сынмин в зеркало посмотрел на Чонина за своей спиной и невесело хмыкнул, мотая головой. В глазах читалась вселенская усталость.              — Йена, — слишком жалобно протянул Сынмин, поворачиваясь к другу лицом. Чонин сглотнул, он понял Кима без слов. Подошёл к нему и притянул к себе, крепко обнимая. — Я так устал думать о том, что люди меня лишь жалеют, знают о моём недостатке и просто относятся ко мне снисходительно. Неужели, сонбэ такой?       — Я уверен, что это не так. Просто ты не привык, что кроме твоих близких, к тебе проявляет искреннее внимание и другой человек. — Чонин хлопал старшего по спине одной рукой, а другой положил его голову на своё плечо. — Я верю в то, как тебе тяжело. Знаю, что сложно поверить в это, но я и Минхо…       — Не говори этого, мне не станет легче. Мне становится плохо от осознания, что вы страдаете из-за моих комплексов.       — Это не так, мы понимаем тебя, как никто другой. Позволь и сонбэ сделать тоже самое, когда он так искренне проявляет заботу о тебе.       — Не знаю.       На этом их разговор и закончился. Они ушли в аудиторию, когда прозвенел звонок. В тот день Сынмин больше не пересекался с Чаном.

★★★★★

      Сынмину было стыдно за тот разговор перед Чаном, поэтому он не нашёл решения лучше, чем избегать встреч с ним по возможности. Но, кажется, долго план Сынмина не смог работать, потому что через два дня Чан уже напрямую спрашивал про него у Чонина. Поскольку Минхо на отрез отказывался вообще хоть что-то говорить. Ким был ему безмерно благодарен, не друг, а золотце. Но так долго не могло продолжаться. В студенческом совете должно было состояться собрание сегодня. И всё бы ничего, вот только Сынмин помнил о том, что через неделю день студента и для этого следовало подготовить свой факультет к празднику. А Ким являлся одним из организаторов.       Ну, конечно, и конечно же, Чан был главным организатором этого долбанного праздника. Судьба не могла так с ним поступить. Ну нет же… Честно, Сынмин уже не понимал в моментах, за какие грехи ему это всё. Брекетов мало, да? Благо, Чонин также состоял в студсовете и будет рядом с ним. Сынмин присосался к нему, как сиамский близнец, стараясь не отходить от младшего ни на шаг.       Волнение в груди тянуло слишком сладко, от ожидания встречи с Чаном, которого он не видел уже три дня. Одновременно и страшно, и предвкушающе. Руки слишком крепко сжимали ручку и планшет, на котором был записан подробный план проведения концерта ко дню студента, обязанности каждого организатора и их поручения. Сынмин это разработал всё самостоятельно и сегодня этот план нужно будет представить на общем собрании, где должны будут всё обсудить и принять его. Нервничал он сильно так как общаться по большей части придётся с Чаном.       — Прекрати щёлкать ручкой. Всё будет нормально, у тебя хотя бы всё готово, в отличие от сценария. — Чонин кивнул на небольшую группу людей в углу комнаты студсовета, что быстро что-то писали и оживлённо обсуждали. — Вот с них Чан точно снимет шкуру, если они не успеют за пятнадцать минут до начала собрания написать что-то дельное. А тебя он тронуть даже не посмеет, поэтому успокойся.       — Прекрати. У меня здесь такие же права и обязанности, как и у всех. — Сынмин перестал щелкать ручкой, вместо этого сжал ладонь Чонина. Ян лишь закатил глаза, будто говоря этим жестом: «и об этом говорит любимчик президента нашего студсовета».       Собрание началось в тот момент, когда в комнату вошёл Чан, вместе с Чанбином — его заместителем. Старший остановился рядом со своим столом, опираясь на него поясницей и складывая руки на груди. Он обвёл взглядом всех присутствующих, задерживая его на пару секунд на Сынмине, который даже не поднял головы от планшета, где аккуратным почерком был записан план действий.       — Сынмин-а, у тебя всё готово? — Мягко уточнил Чан, решив, что тот нервничал из-за каких-то недочётов или недоработки. Ким сглотнул, поднял голову и поджал губы, но уверенно кивнул. Младший поднялся с места, предоставляя свой план Чану.       — Да, сонбэ.       Чан очень внимательно изучал то, что было написано, кивая самому себе и не обращая внимание на то, как начал щёлкать ручкой Сынмин. Вскоре, Чан удовлетворённо улыбнулся, вновь замечая только чёлку парня, что прикрывала его глаза. Старший вздохнул.       — Всё очень хорошо, Сынмин-а. Ты молодец. — Чан потрепал Кима по волосам, этим привлекая его внимание. Глаза Сынмина расширились от удивления и смущения. Чан очень давно (на самом деле только четыре дня) не проявлял подобного внимания к нему. Жест немного смутил, так как это происходило всё на глазах у всего студсовета.       Ким нервно потёр шею, отводя взгляд, но при этом давая Чану любоваться порозовевшими кончиками ушей. Он удовлетворённо улыбнулся.       — Давайте ознакомимся со сценарием, распределим роли и приступим к работе, опираясь на план Сынмина.       Чан хлопнул в ладоши, улыбаясь каждому в комнате, задерживая свой взгляд на Сынмине, который поспешил отвести свой, утыкая глаза в пол.       Подготовка шла активно и своим чередом. По большей части из всей команды студсовета перерабатывали только Чан, Сынмин и Чанбин. Остальные старались не лезть к людям этим занятым, чтобы не мешаться под ногами. Но Чонин в открытую их материл, ведь те просто прикрывались тем, что эти трое трудоголики, и они, якобы, не любят, когда лезли в их продуктивную деятельность. Чонин же старался по своей возможности и силам помогать Сынмину. Иногда Ян брал свою работу домой, чтобы долго не сидеть в универе.       Сынмин лишь закатывал глаза, когда просил кого-нибудь помочь, делая пометку того что это срочно, но по большей части все только так и сливались бы, вот только на них в этот момент строго смотрел Чан. Скрипя зубами они принимали новую работу или поручение. Речи не может быть про командную и слаженную работу, как бы сильно Чан не хотел в это верить. Просто никто не решался перечить старшему да и очень уважаемому человеку в вузе. Для многих он был авторитетом и примером. И, Сынмин даже душой кривить не будет, когда кто-то отказывался или пытался слиться, то Ким в открытую говорил, что Чан обязательно узнает об этом и слишком расстроится.       Как говорится, со стороны виднее, и поэтому все со стороны и видели то как Чан относился к Сынмину. Потому и верили младшему, который в наглую и открытую угрожал им президентом студсовета. А Ким лишь щурил глаза и хитро улыбался, оставаясь совершенно довольным.       Во всей этой суматохе Сынмин даже забыл, что пытался избегать или игнорировать Чана. У них были слишком схожие мысли для скучных обсуждений. Младший постоянно жарко дискуссировал с Чаном о чём бы то ни было. Даже несколько раз получалось спорить со старшим, который в итоге полностью соглашался с мнением Сынмина. Чан не скрывал, что иногда специально выводил Кима на спор, специально, чтобы в итоге согласиться с ним. И всё это только для того, чтобы видеть искреннюю радость в глазах парня от победы в обсуждении. Чану было абсолютно всё равно кто из них действительно прав, а кто не совсем. Ему безумно нравилось разговаривать с Сынмином, особенно, когда тот так жарко спорил и горячо защищал свою точку зрения.       В такие моменты Чану словно голову сносило — его завораживало смотреть на такого раскрепощённого Сынмина. Это было всего раз, когда Ким во время очередного спора, был настолько увлечён, что даже спустил маску на подбородок, будто специально, потому что знал — Чан определённо потеряет контроль над ситуацией, просто увидев заветную часть его лица. Тогда он как завороженный смотрел на быстро двигающиеся губы. Очнулся Чан только в тот момент, когда тонкие пальцы резко нацепили маску обратно. В момент стало как-то стыдно, но стоило увидеть смущённый взгляд Сынмина и покрасневшие кончики ушей, вся неловкость вновь испарилась, заставляя Чана расслабленно улыбнуться, успокаивая Кима.       Сегодня был заключительный вечер, когда они уже проверяли всё ли подготовлено. Сынмин чётко проверял по списку каждый реквизит для всех вокальных и танцевальных номеров. Всё было отлично. Генеральная репетиция закончилась три часа назад, на ней тоже всё было идеально. Только вот Сынмин отчего-то нервничал. Просто ему что-то не давало спокойствия, будто должно что-то случиться. Он закусил нижнюю губу. Глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, прикрывая глаза. Сынмин стоял за кулисами, проверяя количество микрофонов, которое должно было находиться в каждой из сторон. Парень медленно стянул маску на подбородок, начиная грызть кончик карандаша. Раньше у него не было такой привычки, появилась совсем недавно, когда слишком сильно перенервничал во время репетиции. Тогда главная танцовщица ушибла ногу, пришлось вызывать скорую, чтобы убедиться, что нет перелома. Благо, был действительно просто ушиб.       — Сынмин…       Тихо и неожиданно позвали парня, который крупно вздрогнул и в спешке натянул маску выше. Он развернулся и увидел перед собой Соён, которая отвечала за декорации. Ему сразу не понравилось то, какой подавленной она выглядела и то каким голосом позвала его. Но Ким лишь выгнул бровь, дожидаясь, когда девушка начнёт говорить сама.       — Сынмин, прости, пожалуйста. — Соён подскочила к парню, хватая того за руку. — Я совершенно случайно, честно.       — Подожди, стой. — Сынмин сократил расстояние между ними, обнимая девушку за плечи. Та совсем была сама на себя не похожа. — Не торопись, расскажи всё нормально с самого начала.       И ведь когда в последний раз чуйка Сынмина подводила его? Соён рассказала о том, что ушла перекусить подальше ото всех, так как слишком устала от шума. Заняла она место за столом, где стояла основная аппаратура, что контролировала звук на колонках, микрофоны и всё остальное. Чем думала девушка — не ясно. Вот только она явно забыла о том, какой неаккуратной может быть. Пролила Соён целый стакан кофе на эту аппаратуру, та издала трескающий звук и на этом всё.       Сынмин пытался успокоиться и мыслить рационально, но при этом быстро.       — Президент знает? — Единственное, что смог из себя выдавить Ким. Девушка, уже не сдерживая слёз, помотала в отрицании головой. — Почему ты ещё ему ничего не сказала?       — Потому что нас всех, кроме тебя, оппа будет ругать. Я испугалась и подумала, что если это ему скажешь ты, то…       — Я понял. Хорошо, что-нибудь придумаем. — Сынмин лишь погладил девушку по плечу и быстро удалился из актового зала, чтобы найти Чана. Искать долго не пришлось, тот был в комнате студсовета, как раз один. Сеять панику среди всех вообще не хотелось.       — Сонбэ, у нас большая проблема. — Не стал мешкать Сынмин, уже представляя, что сейчас начнётся. Чан выгнул бровь, подавая знак, что внимательно слушал. — Наша аппаратура полетела, нам срочно нужна замена.       — Чего?       Сынмин лишь кивнул, давая понять, что старший не ослышался. Чан тут же схватил телефон, начиная звонить в деканат. После долгого разговора стало понятно лишь одно — они безответственные студенты, которых не смог нормально организовать Чан. Такого злого старшего Сынмин ещё никогда не видел. Ким принял решение молча выйти из комнаты и дать время Чану прийти в себя. Декан чётко дал понять, что запасной у них нет и, судя по всему, урежут финансирование студсовета, чтобы купить новую аппаратуру. Ким стал яростно думать, что же делать. Срочно нужно было найти решение, которое практически в эту же секунду пришло к нему в голову.       Он нашёл нужный контакт, который не набирал уже пятьсот лет.       — Завтра что, конец света, мне звонит сам Ким Сынмин! — Послышался бодрый голос с того конца звонка.       — Потом меня обматеришь, мне срочно нужна ваша помощь!       На том конце провода резко собрали всю серьёзность в кулак, внимательно слушая рассказ Сынмина.       — Ты и твой факультет сможет помочь нам, пожалуйста?       На какое-то время в телефоне повисла тишина, но после раздалось радостное:       — Ты меня знаешь, как могу отказать своему любимому другу? Завтра к восьми утра уже всё будет у вашего факультета.       — Хёнджин! Я всё сделаю, только попроси, но спасибо тебе большое и Джисону тоже передай. Я вас завтра встречу, спасибо ещё раз!       Сынмин на радостях вбежал обратно в комнату студсовета, где было всё также тихо. Слишком тихо.       — Сонбэ?       Чан сидел на диване, закинув голову на его спинку, руки опущены. Из него будто всё соки выжали. Его можно понять, работал здесь усерднее всех, и дело даже не в его статусе президента. Старший на него даже не посмотрел, когда Сынмин аккуратно сел рядом. Он мягко коснулся раскрытой ладони Чана, что вздрогнул, но не повернул головы и не убрал руку.       — Сынмин-а, прости, я не в настроении. Боюсь, могу на тебе сорваться. — Хоть старший и сказал так, но его ладонь, противореча ему, сжала руку Кима в своей.       — Вам и не нужно, — Сынмин сам того не осознавая протянул руку ко лбу Чана, проверяя температуру. — Я решил нашу проблему.       Брови старшего взлетели, и он тут же сел ровно, беря руку на лбу в другую свою ладонь. Они сидели напротив друг друга, неотрывно смотря в глаза. Сынмин как никогда ощущал себя раздетым под таким взглядом. Но сейчас будто было всё по-другому. Такого восхищения ещё ни в одних глазах Сынмин не видел, будто смотрели на что-то действительно прекрасное. Но на их дне было скрыто что-то по настоящему сокровенное, что-то такое, которое можно было доверить увидеть только Сынмину. И в первый раз за всё это время Сынмин захотел снять маску с лица: буквально и визуально. Сейчас ему больше всего хотелось быть полностью открытым под таким же взглядом. Чан не скрывал ни своих мыслей, ни своих эмоций, а Сынмин просто тонул, терзаемый громкими противоречиями в голове.       Он так сильно хотел снять маску, что это прочиталось в его глазах. Ведь как можно было объяснить то, что Чан без лишних вопросов и слов, освободив руку, медленно протянул её, аккуратно и неспеша стянул ненужный предмет вниз. Пока после короткого раздумья не принял решения вовсе снять маску. Она полетела на пол. Раньше такое бы испугало Сынмина до ужаса, но сейчас парень даже не посмотрел в её сторону, полностью потонув в глазах напротив. Черты Чана постепенно смягчились полностью, с восторгом и даже тихим ликованием рассматривая прекрасное лицо Сынмина. Рьяно захотелось в этот момент только одного…       — Сынмин-а, — голос тихий и ласковый. Когда Чан перестал гулять глазами по его лицу, вновь удерживая зрительный контакт, старшего будто кипятком окатило. Ведь в глазах напротив он увидел тоже самое, о чём думал сам. Расстояние сокращалось медленно, но верно. Сынмин не двигался, позволяя всё делать Чану, при этом ясно осознавая, что тот собирался сделать. Если Сынмин пожалеет об этом в будущем, то пусть его закидают камнями, но такого никогда не случится. Бёдра столкнулись, лбы соприкоснулись, не отставляя между парнями расстояния. — Могу я?..       Сынмин не дал закончить Чану, наклоняясь ближе, смыкая их губы. Младший почувствовал, как улыбнулся в поцелуй Чан, из-за чего Киму стало совсем немного неловко, поэтому он слегка прикусил верхнюю губу старшего, оттягивая её. Это будто только придало уверенности Чану, захватывая Сынмина в свой плен. Руки медленно выпутались из других рук, едва касаясь, вели от острых колен вверх по бёдрам, останавливаясь на тонкой талии, что была скрыта под толстовкой. Ладони Чана сомкнулись на пояснице Сынмина, притягивая того ближе, пока сам младший крепко обнял того за шею.       Губы двигались неспеша, изучая друг друга, будто определяя границы дозволенного. Чан так долго желал почувствовать эти мягкие губы, так долго жаждал притянуть в свои объятия Сынмина. Так страстно хотел быть ближе. Когда Чан прошёлся по ряду зубов, ощущая металл на кончике языка, лишь сильнее сжал в ладонях Сынмина, углубляя поцелуй, не позволяя младшему отстраниться. Но тот даже не пытался. Ему слишком нравилось происходящее, пусть даже если это был только сон. Самый лучший сон. Сынмин смело отвечал на поцелуй, который даже не набирал темпа, но уже от этого бабочки младшего бешено бились в животе, приходя в восторг от того, что происходило. Тихие чмоки раздавались в пустой комнате, совершенно не помогая парням прийти в себя.       Этот спонтанный поцелуй стал точкой невозврата, о которой никто из них не пожалеет.       Сынмин медленно отстранился, укладывая свои руки на грудь Чану, слегка отталкивая. Старший часто заморгал, будто приходя в себя, руки с талии Кима спустились на бёдра. Словно так Чан намекал на то, что Сынмину уже не сбежать. Младший лишь неловко отвёл взгляд, сминая под ладонями ткань белой рубашки. Они сидели напротив друг друга, даже не понимая, когда успели поменять положение на более удобное.       — Сынмин-а?       Младший гулко сглотнул, но смог взять себя в руки, чтобы поднять глаза на Чана, который очень внимательно следил за его реакцией. Но во взгляде, за всем этим волнением, было заметно и искренне счастье. Сынмин поджал губы и притянул парня к себе за шею, крепко обнимая, прижимаясь как можно ближе в их положении.       — Сонбэ, ты так сильно мне нравишься. Так сильно, что это ощущение делает мне больно. — Сынмин положил свою голову на плечо Чану, чувствуя, как руки старшего в ответ его также крепко обнимают. Ким даже не заметил, как перешёл к неформальному обращению, но, по всему видимому, старшего это нисколько не смутило. Но его заволновали слова Сынмина.       — Расскажи мне, что тебя беспокоит. И мы вместе решим эту проблему.       После их поцелуя было совсем немного неловко, но именно после него Сынмин решился рассказать абсолютно обо всех своих сомнениях, страхах и, в конце концов, чувствах. Наверное, Сынмин никогда не сможет забыть насколько счастливым выглядел Чан, слыша скромное и совсем тихое: «очень сильно нравишься». Получить в ответ очередной нежный и трепетный поцелуй — Сынмину было достаточно.

★★★★★

      Всю нужную технику, как и обещали привезли к восьми утра. Разгружали и затаскивали всей командой студсовета, на помощь им ещё пришёл Минхо, который был рад познакомиться с Джисоном и Хёнджином. По итогу всё было вовремя установлено, подготовлено и проверено. И день студента прошёл просто замечательно, как бы сильно перед этим это всё не потрепало Сынмину нервы, он был очень доволен проделанной работой.       Но ещё больше он был доволен тем, что Чан был счастлив. Его и команду очень сильно хвалили за организацию и кропотливую работу. Сынмин улыбнулся под маской, когда столкнулся взглядом с Чаном. Тот подмигнул ему и отвернулся, возвращая внимание декану, что сейчас, скорее всего, решал ситуацию с поломкой аппаратуры.       После недолгого разговора Чан поспешил подойти к Сынмину, который по неизвестной причине стоял совершенно один. Старший без всяких стеснений взял его за руку, переплетая пальцы. Сынмин даже возражать не стал, просто это было немного смущающе.       — Ты сегодня особенно красивый, — Чан наклонил голову, чтобы столкнуться с Сынмином взглядом. Рука сама собой потянулась к чёлке на лбу младшего, чтобы поправить её, ведь она совсем немного прикрывала глаза Сынмина. Тот не удержался и пихнул Чана в грудь, отворачивая голову совсем. — Ты так и будешь бегать от меня?       — Кто сказал, что я бегаю? — Ким надул губы, но к огромному сожалению Чана, он не мог этого наблюдать, проклиная каждого человека здесь. А Сынмин так и ждал ответа на свой вопрос.       — Ты мне так и не сказал: сходишь ли ты со мной на свидание или нет.       Сынмин лишь неловко потрепал волосы на затылке, чувствуя пристальный взгляд старшего на себе. К этому он уже даже начал привыкать.       — Ведь разве не про это ты мне говорил вчера?       Да, верно. После всего, что Сынмин вывалил на Чана, и после их второго поцелуя, старший тут же предложил младшему встречаться. Но Сынмин настолько растерялся, ответив, что сначала они должны сходить минимум на три свидания. Чан тогда как-то слишком хитро улыбнулся, оставляя трепетный поцелуй на щеке Сынмина. Будто этим закрепляя их договорённость.       Чан встал напротив младшего, преграждая ему путь и вид на всех остальных. Сынмин сглотнул, непроизвольно облизывая губы, которые до сих пор помнили вчерашний сладкий и томный поцелуй. Именно так Сынмин и представлял себе свой первый поцелуй.       — Сынмин-а, пошли со мной на свидание. Я сделаю так, чтобы ты мог спокойно находиться передо мной без этой чёртовой маски. И улыбался мне, улыбался мне весь день, что мы будем вместе. Я так люблю твою улыбку. — Чан наклонился ближе, оставляя аккуратный поцелуй на лбу парня. Именно сейчас, как бы сильно Сынмин не стеснялся, он бы просто не посмел оттолкнуть Чана, потому что рьяно хотелось остановить время, чтобы быть в этом моменте настолько долго, насколько хотелось.       — Как я могу тебе отказать? — Прошептал Сынмин, наклоняясь к лицу Чана и оставляя поцелуй на его губах через маску. Пользуясь замешательством старшего Ким быстро сбежал из его плена.       Сынмин был уверен, как никогда, что он уже сегодня, не смея более бороться с собой, согласится на очередное предложение о начале их нежных и сладких отношений.       Эта уверенность была тихой и спокойной, словно после долгой бури наступает штиль. Сынмин больше не задавался вопросами, не искал подвохов и не прикидывал в уме все возможные катастрофы. Страх, что он недостоин, что не справится, что снова будет больно, — весь этот хор тревог наконец умолк. На его месте осталось лишь одно ясное чувство — желание быть с этим человеком. Сынмин понял, что настоящая борьба была не с судьбой или обстоятельствами, а с самим собой. И сегодня он капитулирует — с радостью и облегчением, чтобы наконец обрести то, чего так долго боялся.