Аясики кой

Осень в японской деревушке дышит сыростью и сладковатой горечью палых листьев, которые устилают узкие улочки багряным ковром, сотканным самой природой. Фонари, обвитые бумажными гирляндами с тыквами и силуэтами бакэмоно, отбрасывают тёплый оранжевый свет, смешиваясь с холодным сиянием луны. Хэллоуин в этих краях такой же, как и везде. Местные принимают его с восторгом: витрины кафе и лавок пестрят пластиковыми пауками, а из открытых окон доносится мелодия, то ли из западных ужастиков, то ли из аниме. Воздух пропитан запахом жжёных каштанов, шипящих на жаровнях у уличных торговцев, и лёгким дымком от пряных сладостей. Лето только ушло и непривычно вновь менять свой гардероб. Йошики довольно долго выбирал, что надеть. Толстовки будто бы не подходили к сегодняшнему вечеру. В итоге пришлось остановиться на бежевом свитере с чёрными вшитыми рукавами и высокой горловиной. Он слегка оттягивает край, чтобы рассмотреть на наличие пятен или чего-то ещё лишнего. — Просто, но уютно, в самый раз для осеннего свидания. — Негромкие разговоры всегда помогают разгрузить голову. Тем более сейчас, когда волнение буквально заставляет ладошки потеть в два раза сильнее. Тёмно-серые брюки неплохо сочетаются с верхом, а вот с носками промах. Длинных не нашлось, под рукой были лишь короткие, отчего теперь ветер задувает под штанины, заставляя жалеть о поспешном выборе. Он не хотел опаздывать, из-за чего наспех прыгнул в свои старые удобные кроссовки. Потёртые, но такие родные, что ноги после долгой прогулки готовы благодарить его за комфорт. С дерева падает несколько листьев прямо под ноги. Пальцы слегка подрагивают от нервов, а Хикару пока что нигде не видно. Это их третье свидание, хоть первые два были скорее спонтанными, это всё равно волнительно, из-за чего ладошки вспотели и чувствуется ком в горле. Куда именно они идут — для Хикару пока что загадка. Йошики вытаскивает из кармана маленькую коробочку и тихо выдыхает. — Вот блин, видимо, красиво упаковывать это не моё… — тихий бубнеж вряд ли кто-то услышит даже если подойдёт слишком быстро. Йошики аккуратно старается застать обратно ленту, надеясь, что Хикару больше оценит содержимое, чем упаковку. Кто-то появляется из-за спины. В привычной манере тычет пальцем в одно плечо, а наклоняется к другому, чем вызывает лёгкую волну мурашек. — Ну привет, — с озорством и блеском в глазах произносит Хикару. Его ноздри широко раздуваются, и он бесцеремонно вдыхает аромат, что исходит от одежды Йошики. Ему известен его запах, как местность в горах, но ему не мешает среди телесного терпкого шлейфа насладиться свежестью кондиционера. Возможно, он совсем немного токсикоман. — Ну что, пойдём уже? — Йошики кивает в сторону широкой оживленной улочки, стараясь разглядеть Хикару получше. Он одет под стать празднику. Оранжевое худи с логотипом бренда, зелёный капюшон, который вывернулся. Так и зудит желание его поправить; он отлично сочетается с такого же цвета высокими кедами. Йошики замечает на бежевых широких джинсах маленькое, еле заметное пятнышко в области кармана. Вряд ли Хикару даже видел это пятно, но Йошики настолько внимательно изучает его, что видит всё. — Ты выглядишь классно. Хикару в ответ мычит от удовольствия и тычет пальцем в плечо Йошики, который слегка краснеет. Делать комплименты это всегда сложно, но он старается, потому что просто хочется увидеть такой же румянец на щеках Хикару. Тот, по скромному мнению, действительно выглядит, как и всегда, отлично: светлые волосы торчат во все стороны, а улыбка, лёгкая и насмешливая, заставляет сердце спотыкаться. Но всё же есть детали, которые невооружённым взглядом и не заметишь: кожа слишком бледная, почти светится в лунном свете, как фарфор; движения плавные, но не совсем человеческие, словно он скользит над землёй; глаза серые с голубым отливом, но с искрами, которые вспыхивают, как звёзды в ночном небе. — Ты точно хочешь в кафе? — Хикару бросает на него взгляд, уголок губ дёргается, обнажая намёк на клык. Они как раз останавливаются возле кафе, и Хикару с интересом оглядывает вывеску, пока Йошики пожимает плечами. — Там же толпа. А я, знаешь, могу случайно… ну, отрастить что-нибудь лишнее. Тот в ответ только фыркает, пиная кучку листьев, которые хрустят под ногой, как сухие кости. — Отрастить? — он щурится, пытаясь скрыть, как сердце ёкает от этой улыбки. — Что, хвост? Рога? Это же Хэллоуин, Хикару. Все решат, что ты косплеер, переборщивший с красками. Хикару в ответ смеётся, и его смех, как шорох осеннего ветра, с лёгкой хрипотцой, но тёплый, как куртка, согревающая сейчас Йошики. В ноздри бьёт запах леса и чего-то металлического, исходящий от Хикару, который приближается к нему. — Косплеер, да? — Хикару наклоняется, и его волосы задевают щёку Йошики. Они сухие, как солома, но это не мешает кучке мурашек пробежаться по затылку. — А ты бы хотел увидеть меня с рогами? Признайся, тебе бы зашло. Щёки Йошики вспыхивают, и он отворачивается, делая вид, что разглядывает вывеску кафе «Кофейня Каэдэ». Деревянная дверь увешана бумажными тыквами и паучьими сетями, окна светятся мягким оранжевым светом, обещающим тепло. Изнутри доносятся звон посуды, смех и запах тыквенного пирога, смешанный с ароматом свежесваренного кофе. — Не выдумывай, — бормочет он, толкая дверь. Хикару провожает его спину лукавым взглядом, не переставая улыбаться. — Идём, а то я мёрзну, пока ты тут клыки показываешь. Колокольчик над дверью звякает, как бубенцы на храмовом фестивале, и их окутывает тёплая волна воздуха, пропитанная сладостью кленового сиропа и корицы. Кафе маленькое, уютное, с деревянными балками, покрытыми лаком, и клетчатыми скатертями на столах. На каждом столе горит свеча в тыквенном подсвечнике, а стены украшают гирлянды с бумажными призраками и летучими мышами. Йошики тащит Хикару за край толстовки к дальним столам, где людей поменьше. Тот восхищённо разглядывает интерьер, вдыхает полной грудью, будто бы пытается прогнать через себя сразу все запахи этого места. Официантка с пушистыми ушами и нарисованными усами тут же подходит к ним, как только они проходят по залу. Хикару с интересом рассматривает покачивающийся пушистый хвост за её спиной. — Добро пожаловать! — её голос звенит, как колокольчики на ветру. — Сегодня при покупке набора из тыквенного латте, «кровавого» мусса и пирога с бататом, можно получить подарок! Они одновременно говорят, что будут именно этот набор, отчего на щеках Хикару появляется розоватый оттенок. Йошики плюхается на удобное кресло, чувствуя, как тепло кафе обволакивает его, словно мягкая юката. Хикару садится напротив, небрежно откидываясь на спинку стула, и его длинные пальцы, почти что слишком острые, постукивают по столу. И Йошики вновь засматривается на эти руки. Знакомые царапины, мозоли, линии, каждая редкая полупрозрачная родинка выжжена на подкорке головного мозга. Желание коснуться сильное, хочется ощутить прохладу кожи и отсутствие пульса, ведь Хикару вновь забудет вовремя вспомнить, что его сердце должно биться. — Что ты так пялишься? — Хикару приподнимает бровь, и его глаза вспыхивают, как фонарики торо в ночи. — Хвост проверяешь? Или клыки? Йошики закатывает глаза, но щёки предательски краснеют. Он стаскивает куртку, бросая её на спинку стула, и чувствует, как тепло кафе пробирается под кожу, разгоняя холод. — Да ну тебя, — фыркает он, скрестив руки. — Просто думаю, как ты вообще вписываешься в кафе. Тыквенный латте, Хэллоуин, люди в костюмах… А ты, знаешь, монстр. Это как если бы я привёл юрэй на свидание. Хикару наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол, и его улыбка становится шире, почти хищной. Их колени соприкасаются под столом, и Йошики чувствует, как по ноге пробегает искра. — Свидание, да? — Хикару понижает голос, и от этого звука по спине Йошики бегут мурашки. — Ты так это называешь? А я думал, ты просто хочешь посмотреть, не начну ли я пожирать официанток. — Ой, да ладно, — ухмылка поселяется на лице Йошики, но его взгляд смягчается. — Не начинай. А то я позову бабок с их талисманами офуда. Они тебя в два счёта экзорцизмом замучают. — Бабки? — тихий смех поселяется где-то в груди Йошики, как тёплый дождь, пока Хикару откидывается назад, и его волосы задевают воротник толстовки, обнажая полоску бледной шеи. — Я же приличный монстр, Йошики. Могу даже чаевые оставить. — Что-то не припомню твоего приличия, когда ты стонал подо мной, — Йошики щурится, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. Хикару тут же замолкает, густо краснея, а глаза сверкают, словно два обсидиановых озера. Между ними поселяется сверкающая тишина, её будто бы можно увидеть и потрогать, ощутить, вдохнуть. Йошики резко охает, когда Хикару касается своей ногой его. По икрам тут же разливается покусывающий холод, знакомое ощущение заполняет мозг. Йошики до боли в сердце ненавидит и обожает, когда Хикару трогает его в ответ. Просто никак привыкнуть не может, но это определённо приятно. Он сглатывает, чувствуя, как жар заливает шею. Это не похоже ни на что другое. Когда они занимаются сексом, это совсем не то. Там Йошики буквально погружается внутрь Хикару, чувствует его везде и сразу, весь его холод и жар одновременно, будто бы в лихорадке. Здесь прикосновения скорее как пёрышком по коже. Невесомо, осторожно; видимо, Хикару помнит, что этого лучше не делать резко, иначе Йошики может поплохеть. Он тихо выдыхает сквозь зубы и старается не шевелиться лишний раз. — И что ты собираешься делать дальше? Схватишь и украдёшь в своё логово? — Логово? — Хикару приподнимает бровь, и его улыбка становится почти кошачьей. — Может, я и монстр, но в логове не сижу. Предпочитаю… уютные места. С тобой. Йошики чувствует, как кровь приливает к лицу, и отворачивается, делая вид, что разглядывает украшения на стенах. Но его взгляд то и дело возвращается к Хикару. К его острым скулам, длинным ресницам, глазам, которые смотрят на него с такой странной смесью нежности и хищного интереса. Прикосновения в ногах исчезают, оставляя после себя странное влажное чувство, но Йошики точно знает, что там сухо. Сердцу, конечно, плевать на то, что Хикару прекращает попытки соблазнения. Оно бьётся, как барабан на мацури, и каждый удар из-за Хикару. Официантка возвращается, ставит перед ними тыквенный латте, пахнущий корицей, и «кровавый» мусс. Ярко-красный, с малиновым сиропом, стекающим по краям, как настоящая кровь. Она кладёт рядом два запечатанных конверта с подарками, пока Йошики заказывает ещё пару онигири с тыквенной начинкой в честь праздника. — Ого, ты серьёзно, — Хикару присвистывает, глядя на еду. — Это что, пир для монстров? Пытаешься меня откормить? — Ага, — неуверенный глоток сопровождает тихое мычание. Горячий напиток обжигает язык, но вкус мягкий, сливочный, с ноткой тыквы. — Если откормлю, ты не сбежишь. Будешь сидеть тут и есть мусс до утра. Хикару в ответ коротко смеётся, они одновременно тянутся к конвертам и на секунду замирают, когда пальцы соприкасаются. Словно удар током, но никто не отдёргивает руку. Йошики ухмыляется, забирая тот, что поближе, и распечатывает. Хикару медленно повторяет за ним и с восторгом поднимает перед собой ободок с рожками. — Ты посмотри! Вот сейчас и скажешь, пойдут мне рога или нет, — Хикару почти топает ногами от счастья, словно малый ребёнок, пока Йошики с интересом разглядывает заострённые эльфийские уши. Он никогда не думал о том, чтобы сменить свою расу, но, пожалуй, сегодня можно. Йошики аккуратно надевает их на себя, а когда поднимает голову на Хикару, то только коротко смеётся, прикрывая рот ладонью. — Тебе бы больше подошли рога, как у козла, — он подставляет пальцы к волосам и пародирует скрученные маленькие рожки, пока Хикару лишь поджимает губы, показывая ему язык. В совокупности с этими рожками ситуация становится намного веселее, и Йошики начинает смеяться громче. Хикару лишь пинает его под столом, двигая к себе поближе тарелку с муссом. Он зачёрпывает полную ложку и демонстративно отправляет её в рот, не отводя взгляда от Йошики. Его глаза вспыхивают, и он блаженно жмурится. — Чёрт, это реально вкусно, — бормочет он, слизывая сироп с губ. — Может, я и не монстр. Может, я просто парень, который любит сладкое. — Не заливай, — Йошики тычет его ложкой, но улыбка всё выдает. Она мягкая, почти нежная. — Ты даже ешь как-то… не по-человечески. Смотри, сироп на подбородке. Он тянется через стол, вытирая малиновую каплю большим пальцем. Хикару замирает, и его глаза на секунду вспыхивают ярче, чем свечи на столе. Он перехватывает руку Йошики, сжимая её холодными пальцами, и Йошики чувствует, как его сердце спотыкается. Румянец тут же появляется на щеках, а голова опускается, пряча взгляд за чёлкой. Хикару стоит больших усилий, чтобы не выкинуть что-то ужасное, потому что Йошики слишком сильно идут эти эльфийские уши. Придают ему мягкость в образе что ли. Пока ещё до конца не ясно, что именно поменялось, но Хикару уверен, что близок к этому ответу. — Осторожно, Йошики, — Хикару скалится в улыбке, клык торчит и привлекает внимание, искусственные рожки поблескивают, а радужка будто бы колеблется. Не просто дрожит, скорее растекается и собирается вновь, это почти незаметно для человека, но Йошики настолько близко, что ему видно с первых мест. — Ещё немного, и я решу, что ты флиртуешь. — А если и так? — Карие глаза сверкают знакомым игривым блеском, отчего Хикару будто бы заводится. — Ты же монстр, должен быть готов к неожиданностям. Смех Хикару вызывает лёгкую дрожь по всему телу. Будто звон ветра в бамбуковой роще, слегка жуткий, но от которого мурашки бегут по коже. Он не отпускает руку Йошики, а вместо этого проводит большим пальцем по ладони, оставляя холодный след. — Ты играешь с огнём, — говорит он, наклоняясь ближе. Их лица разделяют сантиметры, и Йошики чувствует его дыхание. — А если я решу, что ты серьёзно? Йошики сглатывает, ощущая, как пульс бьётся в висках. За окном ветер швыряет кленовые листья в стекло, а фонари отбрасывают тени, будто бы разгневанные онрё пытаются пробраться к ним. Кафе, как уголок защиты. Здесь тепло, пахнет выпечкой, гомон толпы, как колыбельная. Будто бы именно сегодня люди и монстры могут сидеть за одним столом в этом месте. — Серьёзно? — Йошики ухмыляется, но голос дрожит. — Ну, давай, удиви меня. Что делает приличный монстр на свидании? Хикару щурится, и его глаза сверкают, как звёзды в безоблачную ночь. Он похож на маленького демоненка о́ни, слишком маленького, чтобы внушать ужас в таком обличье, но под маской явно скрывается что-то жуткое и страшное. — Для начала, — Хикару наклоняется так близко, что их носы почти соприкасаются, — я могу утащить тебя в лес. Там темно, тихо… и никто не услышит, если ты закричишь. — Ого, романтика, — Йошики фыркает, а сердце колотится, как барабан. — А потом что? Превратиться в бакэмоно и гоняться за мной? — Может, — улыбка трогает лицо Хикару, и его зубы блестят в свете свечи; слишком острые, чтобы быть человеческими. — Но я бы предпочёл… — он делает паузу, проводя пальцем по запястью Йошики, — просто быть с тобой. Без всяких превращений. Йошики замирает, чувствуя, как грудь сжимает тёплая волна. Он смотрит в глаза Хикару, что похожи на самые настоящие озёра. Там не отражается луна, лишь виднеются лёгкие волны и всплески. Йошики будто погружается с головой в болотную тину, которая затягивает без шанса на спасение. Ему нравится. — У меня есть небольшой подарок, — на лице Хикару остаётся будто бы ожог от того, как долго они были рядом друг с другом. В этот момент никого не существовало рядом, только Хикару и Йошики. В груди что-то сжимается приятной истомой, как в те моменты, когда они остаются один на один в комнате и долго-долго целуются. — Для меня? — Удивлённо произносит Хикару, наклоняя заинтересованно голову, как щенок. Йошики в ответ кивает и выуживает из кармана куртки небольшую коробочку, слегка приоткрытую, с неровно завязанной лентой. Глаза Хикару загораются от восторга, он принимает подарок из рук Йошики с такой осторожностью, будто бы ему отдают частичку себя. Пальцы невесомо проводят по шершавой бумаге, Йошики лишь смотрит с полуулыбкой, пытаясь спрятаться за чёлкой. На стол падает несколько конфет, и Йошики охает, тут же подхватывает их, будто бы это хрустальный сервиз. С губ срывается фыркающий смешок. — А я… я ничего не подготовил, я не знал, что нужно, — Хикару начинает тараторить, хлопает себя по карманам, будто бы там сейчас появится что-то неожиданное, но Йошики лишь качает головой. — Спокойно, твоё согласие на это свидание я посчитаю подарком. — Спасибо тебе. Здесь мои любимые! — Тихий писк счастья заставляет сердце забиться чаще. Йошики наблюдает за тем, как Хикару продолжает изучать коробочку с конфетами, ставит её аккуратно на край стола и продолжает наблюдать, как за текстом песни на репетициях. Йошики смеётся, и напряжение тает, как снег под осенним солнцем. Он поддевает пирог, задумчиво облизывает ложку и смотрит то на Хикару, то на разноцветные прилавки за окном. Оглядывает его рожки, касается невесомо своих эльфийских ушей и вдруг смеётся. — Слушай, а если я надену костюм бакэмоно, ты испугаешься? Или решишь, что я копирую твой стиль? — Испугаюсь? — Хикару ухмыляется, слизывая сироп с ложки. — Нет, но я могу притвориться. Только ради тебя. — О, какой ты добрый, — Йошики тычет его в плечо, но его пальцы задерживаются на толстовке Хикару, чувствуя холод кожи сквозь ткань. — А если я надену костюм охотника на демонов? С мечом, как в аниме? — Тогда я точно убегу, — Хикару смеётся, и его глаза сверкают. — Но недалеко. Может, до реки. Хочу посмотреть, как ты машешь мечом под луной. — Мечтатель, — Йошики в ответ улыбается, но сердце сжимается от нежности. Он смотрит на Хикару, на его растрёпанные волосы, на лёгкую улыбку, и думает, что, может, Хэллоуин — это не только про монстров. Может, это про то, как любить того, кто больше не человек, но всё ещё твой. Ночь встречает их холодным ветром и запахом дождя. За спиной остаётся довольная официантка, которая говорит, что будет рада их возвращению. Улицы сияют оранжевым светом фонарей, дети в костюмах тэнгу и кицунэ носятся с корзинками конфет, а вдалеке слышен бой барабанов с какого-то фестиваля. Хикару обхватывает ладонь Йошики, его пальцы вдруг тёплые, отчего кожа покрывается мурашками. Йошики смотрит на него, на его яркую улыбку, светящиеся глаза, и чувствует, как сердце бьётся в такт их шагам. — Пойдём к реке? — предлагает Хикару, и его голос мягкий, как шёпот осеннего ветра. — Хочу посмотреть на луну. И, может, напугать тебя в темноте. — Попробуй только, — тут же шипит Йошики, взлахмачивая волосы Хикару и цепляясь за рожки. — Но если увижу клыки, буду орать так, что весь лес сбежится. Хикару смеётся, и его смех эхом разносится по улице, смешиваясь со звоном колокольчиков. Они идут по тропинке, ведущей к реке, где отражается луна, и их тени сливаются в одну. Хэллоуинская ночь для них, как декорация — яркая, тёплая, слегка пугающая местными байками про монстров. Йошики смотрит на Хикару и покачивает головой своим мыслям. С одним монстром он явно справился.