my sin

      Фанаты кричат от радости встречи с Huntrix и Sajaboys так сильно, что становятся фоновым звуком. Руми мило улыбается, бросает благодарные взгляды и раздаёт автографы, и нельзя сказать, что каких-то десять минут назад демон отымел её до искр из глаз на столе в гримёрной. Что каких-то десять минут назад они не улыбались так мило, выставляя напоказ ровные ряды белых зубов, а скалились, обнажая друг перед другом демоническую пасть, полную острых клыков, и что сейчас ладонь этого самого демона поглаживает её ногу, вынуждая ёрзать на стуле.       Девочки ни за что не поверят в очередную ложь, если она снова будет рядом с Джину такой нервной и красной.       Руми слегка ткнула его ручкой, но демон только больше ухмыльнулся. Она чувствует, как капля пота скатывается по виску. Его ладонь обхватывает её колено, большой палец поглаживает кожу, он скользит выше, протискиваясь между её ног, и Руми послушно раздвигает их, выгибая спину. Она замечает, как часто он начинает дышать от этого и как меняется его взгляд.       И всё же это ужасно: столько людей вокруг, и каждый может увидеть её грех. Но, глядя на Джину, она может и понять, и оправдать даже всю жизнь кажущуюся сомнительной затею собственной матери, которая когда-то давно так же подпустила демона к себе ближе расстояния вытянутого клинка. Высматривая чистое восхищение к себе в его глазах, Руми может даже принять уродство собственной души — на какую-то долю секунды.       Джину обожал её знаки. Стоило ему коснутся её, как тело прошибал электрический разряд, и высеченные грехом узоры загорались ярче пламени. В первый их раз, как бы стыдно это ни было признавать, Руми получила оргазм лишь от того, как Джину их целовал, как он на них смотрел — смотрел на её тело, как на идол. Он аккуратно уложил её в постель, и она схватилась за подушки, стоило его мягким губам коснуться пальцев её ног.       От воспоминаний до сих пор бросало в приятную дрожь.       Когда фанаты отвлекаются на внезапный лай Мистери, Руми спешно опускает руку под стол, отстанавливая ладонь Джину, уже проскользнувшую под юбку. Демон обиженно хмурится и косит на неё взгляд. Руми смотрит яростно, кивая в сторону толпы. Джину закатывает глаза и склоняется к её уху.       — Если так сильно хочешь, мы можем уйти отсюда, — его губы, будто невзначай, касаются её уха, и он выдыхает: — Прямо сейчас.       Руми отталкивает его руку и судорожно натягивает юбку пониже.       — Это ты сильно хочешь, но мы никуда сейчас не уйдем! — осторожно фыркает она, пробежав глазами по стоящим перед столами людям.       Джину качает головой и кладёт руку на спинку её стула.       — Да брось, ты не можешь отрицать своё влечение ко мне. Ты меня любишь.       Это было правдой, которую Руми даже не скрывала от него, но и вывешивать на таблоиды «я отдалась демону, и мне это понравилось» пока не собиралась. Джину сидит близко, пахнет приятно, дышит ровно, отчего у охотницы небольшой нервный тик. Нет, она не помешанная на том, какие у него длинные пальцы, на его широких плечах, на которых можно повиснуть, мягких волосах, его росте, таком идеальном для того, чтобы опускаться перед ней на колени всякий раз, и тёмных глазах — она не зависима от мыслей, которые прокручивают перед ней пошлые картинки.       Гораздо сложнее признать, что его демонический облик привлекает Руми куда больше, особенно, когда Джину не может себя контролировать. Это так сексуально: то, как он тихо стонет, склоняясь над ней, жмурит глаза, спонтанно целует, — то, как пылают его знаки и вырастают клыки, а глаза, такие тёмные и глубокие, что в них можно утонуть, на долю секунды меняют цвет и форму, стекая в её душу жидким золотом и животным желанием.       Джину вынуждает её приотстать, когда после фан-встречи они все идут по коридору, и нежно скользит костяшками по её руке от локтя вниз, переплётая их пальцы. Руми краснеет и с беспокойством смотрит уходящим девочкам и Sajaboys вслед. Кажется, один неосторожный поворот их головы, и обнажится её самый большой грех.       Джину ухмыляется, прижимает её ладонь к своим губам, целуя её пальцы, переплетённые с его собственными. Его взгляд такой нежный и ласковый, лишь неосторожной искрой выдаёт демоническую сущность, и Руми тает. Она высвобождает один палец и касается ногтём его губ. Джину тяжело выдыхает в её костяшки, притягивая к себе и утаскивая куда-то за угол.       Стыдно и жарко.       Джину глубоко целует её, поглаживая пальцами складки через бельё. Его рука — между её ног, когда они где-то за сценой совсем рядом со всеми теми людьми, которых Руми знала, пусть и не лично, которые могли их здесь увидеть. Увидеть то, с какой почти отчаянной жаждой она трётся о него и стонет в его рот «Джину-Джину-Джину».       Его твёрдый пах упирается в её бедро, и в какой-то момент Руми проскальзывает между их трущимися телами и касается его через одежду. От неожиданности Джину громко вздыхает, глядя на неё потемневшими глазами, что то и дело меняли цвет на золотой. Она всматривается в его вытянутый зрачок, упираясь затылком в стену, и осторожно трёт и массирует его набухший и твёрдый член пальцами, представляя, как обхватит его полной ладонью и возьмёт в рот, вылизав мокрую, истекающую головку. Джину прикрывает глаза, что-то неразборчиво мычит, опираясь о руку над её головой, и требовательно жмётся в её губы.       Руми впускает его, позволяет впиться клыками в плоть своих губ, размазать по щеке помаду и оставить слюни тянуться по подбородку. Его пальцы уже внутри неё: Джину окончательно задрал её и без того короткую юбку, которую так обожал, и проник в неё — узкую, но уже такую мокрую — сразу двумя. Он не потрудился отодвинуть трусики, и теперь Руми чувствует эластичную ткань, обернувшую его длинные пальцы, внутри себя. Её губы приоткрываются, она стонет «Джину» и всхлипывает, хватаясь за его волосы. Он кладёт свободную ладонь в игиб её талии, и Руми чувствует, как когти впиваются в бок. Соскальзывает ниже и до синяков сжимает ягодицу.       Знаки горят, — такие же, как у него — они прижимаются друг к другу, кожа к коже, и это так чертовски жарко, словно в аду.       Джину целует её развязно: размазывая их слюни, играя с её языком, покусывая её губы. Он смещается на шею — кусает, а затем целует и вылизывает, переходя к ключице. Руми теряет фокус, и мир вокруг куда-то плывёт. Его пальцы быстро вдалбливаются в неё так, что подгибаются коленки и ноги дрожат. Пахом он трётся об её руку, всем телом — вжимает её в стену собой. Руми не чувствует ничего, кроме его тяжёлого дыхания, мокрых хаотичных поцелуев и длинных пальцев внутри себя.       — Джину... — она выстанывает его имя в его рот, словно это молитва, и Джину теряет голову, готовый повторно продать душу, чтобы слушать это вечно.       Внутри она горячая и мокрая, сжимает его пальцы своими тугими стенками и сводит колени, сжимая его руку. Джину сходит с ума от её эмоций. Он жадно впивается в её губы и сдёргивает трусы, нетерпеливо проникая в неё вновь и вновь, пока она сладко смакует его имя, так бесстыдно и бесстрашно громко, будто толпа её фанатов не за соседней дверью, будто её подруги не за ближайшей стенкой, будто все её менеджеры не носятся по этим коридорам в её поисках.       Её ладонь скользит от его паха под рубашку и касается напряжённого живота, отчего Джину начинает дрожать. Она судорожно оглаживает рельефы его тела и сама насаживается, имея его пальцы. Джину целует куда-то наугад и тяжело выдыхает в её ухо:       — Ты идеальная, — его голос хрипит и надрывается. Он прикусывает её мочку, поддевает клыками кожу, не понимая, когда меняет сущность. Эхо её сладких стонов ударяется о стены, и он поглощает их, вылизывая её рот, словно пытается высосать из неё душу. Его пальцы движутся навстречу ей, костяшками вбиваясь в кожу от быстрых толчков, когда она буквально трахает его пальцы. Её соки хлюпают и текут по его фалангам. Джину спускает её топ и накрывает ладонью грудь.       — Джину... Джину, я... — она обрывается, кусает губу и закатывает глаза. Джину стонет, чувствуя, как она начинает сжимать его сильнее и всё яростнее насаживается на его пальцы, и наконец, дрожит, бессильно сводя колени, оставляя его пальцы внутри себя, и тяжело наваливается на него.       Джину обрывисто дышит, целует её в висок, затем в покрывшийся испариной лоб, нежно поглаживая волосы. Руми позволяет себе отдышаться, повиснув на его широких плечах. Джину наслаждается тем, как медленно выскальзывают из неё его пальцы, поклаживая свободной рукой её бедро. Он смотрит в её глаза с обожанием и засовывает мокрые фаланги по самое основание себе в рот, смакуя её соки. Руми громко дышит, заворожённо наблюдая.       — Ты вкусная, охотница, — Джину наклоняется к её уху, его голос хриплый и тяжёлый. — Я хочу, чтобы в следующий раз моё лицо оказалось между твоих ног, чтобы ты текла мне в рот и душила меня своими ляжками.       У Руми подкашиваются ноги, но он сжимает её ягодицу и цепляется своими белоснежными клыками за губы. Руми сжимает его упругое плечо когтями и случайно срывает рукав. Она ухмыляется в его рот, оставаясь этим невероятно довольна, и царапает кожу до кровоподтёков. Джину поддевает её ногу, закидывая колено себе на бедро, и утешительно поглаживает. Руми чувствует, как его член снова напрягается, и соглашается с тем, что уже пора заканчивать.       Он оставляет поцелуй на её груди и поднимается к ключице, когда его губы касаются шеи, Руми упирается ладонями в его плечи, но Джину всё равно успевает оставить засос — свой знак на её и так помеченной дьяволом коже. Руми цокает, Джину легко касается мокрыми губами под её ухом, скользит к подбородку и целует в уголок губ, когда охотница уже сама завлекает его в поцелуй — нежный и ленивый, совсем не похожий на те голодные, коими они будто пытались друг друга разорвать с минуту назад.       Так стыдно и жарко.       Её топ стянут вниз, и обнажённая грудь вжимается в его небрежно расстёгнутую рубашку, юбка гармошкой собралась на талии. Руми опускает взгляд, с досадой отмечая, что всё это время топталась на собственных трусиках, в какой-то момент соскользнувших с колен. Джину ухмыляется, опускаясь перед ней. Он целует её колени, поочерёдно освобождая ноги, и прежде чем Руми успевает возразить, прячет её бельё в карман.       — Я позабочусь о них, не беспокойся, — он смотрит на неё снизу вверх, обнимая её ноги, и Руми готова согласиться со всем, что произносит его поганый демонический рот.