Tell the truth

Поздний вечер встречает непривычной за последнее время прохладой и редким, но холодным ветерком. Конец августа – это когда днем еще июль, а ночью уже сентябрь. Температура скачет, но ничего с этим не поделаешь. Намгю тянет за бегунок на молнии своей зип-худи и ускоряет шаг. Время уже позднее, и, хотя на работе он не задержался, попасть домой всегда хочется как можно быстрее. Там его ждет горячий душ, вкусная еда, чистая постель и придурковатый, но очень красивый и любимый парень. Знакомы они не так давно, встречаются вообще всего ничего, но съехаться решили довольно быстро и замотивировано. Обоим давно перевалило за двадцать пять, но в душе нет и десяти, поэтому присматривать друг за другом им не помешает. Не самый приличный ночной клуб, в котором работает Гю, находится в тридцати минутах езды на автобусе от его дома, но сегодняшняя смена, пусть и отработанная четко по времени, показалась ему настолько изнуряющей, что было принято решение взять такси. Понедельник – день тяжелый. Заказанный автомобиль приезжает довольно быстро. Парень усаживается на заднее сиденье, ибо заводить разговор с таксистом нет абсолютно никакого желания, хотя, смотря на чужую насупленность, можно выдвинуть предположение, что мужчина в нежеланиях всецело его поддерживает. Поездка проходит быстро, даже как-то чересчур, и Намгю не исключает, что мог задремать. Дальше – все как по заученному ежедневному (почти) сценарию: расчет с таксистом, быстрые шаги до входа в многоэтажный дом, не слишком быстрый лифт до двенадцатого этажа и скрежет ключей в замочной скважине. Квартира, что совсем недавно стала и его местом жительства тоже, встретила лишь теплым желтым светом из одной из комнат, однако очень быстро оттуда послышались копошения, а затем и неспешные шаги. На моменте, когда Намгю уже снял обувь и задвинул куда-то подальше в обувницу, к нему подплыл Субон, так тихо, что тот сначала даже не заметил. Увидел его лишь когда поднял голову, но не испугался. На Чхве красовалась любимая домашняя футболка, вся такая в пятнах, которые не отстирываются, как не пытайся, и такие же пижамные штаны, но самое лучшее, оно у него на лице – улыбка. Слегка туповатая, зато искренняя. Гю поднимается, улыбается чуть умнее и ныряет в объятия. Они всегда теплые, крепкие и долгие, в общем – одинаковые, но никогда не надоедают. Даже наоборот, с каждым разом оказаться в них хочется все сильнее и сильнее, действуют, подобно наркотику. Спустя небольшое количество времени они отстраняются, и брюнет зевает. – Устал? – интересуется Субон. У него то рабочий график всегда плавающий. – Ага, столько работы в последнее время, – болтает, а сам идет на кухню. По приходе оглядывает всю комнату. Кухонка у них совсем маленькая, но от того не менее уютная. – А у нас есть что-нибудь похавать? – заглядывает он в холодильник, но не находит ни одной кастрюли или сковородки. Вообще, с едой дела всегда обстоят неоднозначно. В основном готовит Гю, но из-за его дел это происходит не так часто, как всем хотелось бы. Да и еда его такая, что вкусной назвать будет сложно, однако съедобной – вполне себе. Ну а Субон… в каком-то роде бытовой инвалид. Не уметь сварить рамен – это надо постараться. Да и вообще, сложнее яичницы он ничего не готовил. Просто как-то не было нужды. Ну или просто не хотелось, от того и не получалось. Однако уборка у него, что удивительно, вопреки собственным желаниям, получалась отлично. Ей он в основном и занимается. Пока что он скрывает факт своей рукожопости, но насколько еще его хватит – неизвестно. Ударить в грязь лицом не хочется, все-таки это немного, да даже не немного, просто стыдно – не уметь готовить, в таком-то возрасте! – Может, закажем че-нить? – Чхве уже предчувствует что-то неладное. – Да надоела уже эта полуфабрикатная стряпня, – осматривается по сторонам, пытаясь взглядом зацепиться хоть за что-нибудь. Субон неловко трется на месте. Головой вроде понимает, что парень его за это не осудит, максимум поржет и назовет калекой, но какая-то часть черепной коробки просто кричит о том, что он должен молчать в тряпочку, авось и пронесет. А может, это его сердце. – Слушай, – у Намгю глаза аж сверкнули. – может приготовишь че-нить по-быстрому? – А, ну, я могу, конечно… а что? – Ну, что у нас есть, – заглядывает в один из нижних шкафов гарнитуры, в котором обычно хранятся крупы и все макаронные изделия. – тут вот риса немного осталось, можно сварить. В холодильнике есть какие-то овощи, их с этим рисом можно потушить. Это недолго, – видимо, он все-таки заметил эту искорку сомнения в чужих глазах напротив, потому и уточнил. – справишься же? – Да легкотня, спрашиваешь еще! Тот, уже в ожидании горячего и вкусного ужина, заметно повеселел. – Ну ты иди пока отдохни, сходи в душ там, все дела… – Субон подошел ближе, ака отвлекающий маневр удобно устроил одну из рук на чужой талии, а другую на щеке. – а я тебя позову. Чхве лишь слегка коснулся чужих губ своими, однако Намгю, спустя совсем короткое и недолгое их расставание, соединил их вновь, и на этот раз уже на подольше. Затем отстранился, сверкнул глазами и удалился с кухни, едва заметно кивнув. Субон выдохнул. А зря, еще столько работы… *** Никогда в своей жизни Субон не чувствовал себя настолько никчемным, кроме как сегодня. Вся ситуация даже вызывала периодические нервные смешки, а иногда и тихие завывания, всевозможные взывания и молитвы. Как и ожидалось – ничего толкового не вышло. Не то, чтобы он не старался, он старался еще как! И рецепт нашел, и делал все по инструкции, ложку к ложке, стакан к стакану. То ли готовка – это реально что-то из разряда врожденных талантов, то ли это он такая немощь. В любом случае, ничего не получилось. Вернее получилось, но это было не то, что невкусно, это было мерзко даже на вид. Круглозерный рис разварился в пух и прах, по консистенции напоминал больничную кашу, никакой рассыпчатостью там даже и не пахло. С овощами та же беда. Морковь, лук превратились в цельный организм – невзрачное пюре. Остальные обрубками плавали в сковороде. Запах на кухне стоял так себе, Субон поспешил открыть окно на проветривание. В этот момент из ванной вывалился Намгю: весь такой намытый и вкуснопахнущий. Сегодня он был в душе дольше обычного, словно прекрасно знал и понимал чужое положение дел, но ничего не сказал. А стоило. Заходя на кухню, Гю с каждой долей секунды все больше менялся в лице. Такое, знаете, легкое разочарование его накрыло. По-другому и не скажешь. – Это… – задумчиво протянул парень, беря в руку столовую ложку и подбирая ей немного содержимого сковородки. – что за баланда? – Ну… – Чхве чуть ступил, отвел взгляд в сторону, лишь бы не встречаться с глазами напротив. Ему стыдно. – ладно, надо было сразу сказать. Я не умею готовить. – Да я уж понял, – издал он смешок. Неясно правда, доброжелательный или не очень. – Просто не уметь готовить в моем возрасте это… ну… – Тупо? Стыдно? – Точно, – щелкнул он пальцем. – прости, я перевел продукты. Просто не хотел тебя огорчать. Намгю промолчал. – Ты злишься? – Субон чуть нагнулся, дабы все же смочь заглянуть в эти карие бесконечные омуты. В них не читалось ничего конкретного. – ну Намгю. – Да не злюсь я, бред не неси, – состроил он подобие улыбки. Все же было немного жаль, что весь ужин оборвался. – жрать просто хочется. И доставки уже не работают. Субон устало выдохнул, постучал пальцами по кухонному гарнитуру. – Есть идея, – радостно объявил он. – но тебе не понравится. – Рожай уже… *** На улице уже окончательно стемнело. На часах за полночь. В круглосуточном магазине возле дома неустанно играют различные треки, которые уж слишком похожи друг на друга. В помещении никого кроме них и засыпающего продавца-студента за кассой нет. Даже в прохладную погоду они оба умудряются взять себе напитки со льдом. Зато лапша горячая, да не просто горячая, еще и с сыром! Не самый полезный и сбалансированный прием пищи в их жизни, но таких было уже столько, что, кажется, еще один такой ничем не повредит. Намгю уже почти прикончил свою порцию пшеничной лапши в картонном пакете, но решил отвлечься и взглянуть на виновника торжества: просто позыв сердца. Тот, в свою очередь, уминал с аппетитом. Гю снова усмехнулся. – Ты иногда такой идиот, знаешь. – Но ты меня все равно любишь, – он, с набитым ртом, тоже оторвал взгляд от «тарелки» и направил его на парня. – Люблю. И это был не вопрос, но Намгю захотел ответить.