Всё началось той ночью

Первый телефон закончен. Нет времени расслабляться, но работа немного замедлилась после нахождения пластинки — дети и взрослые постоянно слушали песню Лилиан, а Сенку... Все, кто хоть немного улавливал атмосферу и знал его характер могли понять, что парню прощальный звонок дался нелегко. Он продолжал усердно трудиться, но ситуация была не из приятных. Деревенские не знали, как помочь их лидеру, поэтому просто решили дать ему время и не трогать учёного. Хотя не все считали это хорошей идеей.

***

Был поздний вечер. Все уже спали, по крайней мере Сенку так казалось. Он сидел в обсерватории и смотрел на звёздное небо сквозь увеличительное стекло. Стало немного теплеть, но холодный ветер всё ещё поддувал из открытого купола. — Зачем пришёл, Менталист? — Сенку слегка обернулся через плечо с насмешкой. — Опять придумал какую-то отговорку, чтобы не спать. — Дружочек Сенку, ну что ты сразу про отговорки~ — Ген был явно не в восторге от того, что ему, мало того, тыкнули носом в его же враньё, так ещё и план «прокрасться, как кошка» не сработал. С подносом в руках было явно неудобно бесшумно передвигаться. — Я просто замёрз и решил выпить тёплой воды с видом на звёзды, а тут ты сидишь. Сенку осмотрел Асагири с ног до головы — он как обычно был одет в безрукавку с воротником, накидку с поясом, фиолетовое хаори, но с мехом, штаны и даже был обут. Как тут вообще можно замёрзнуть? В отличие от учёного, на которого как только посмотришь становиться холодно, менталист был во всю готов к низким температурам. Под пристальным надзором Ген прошёл внутрь и сел, облокотившись на одну из стен обсерватории, предварительно поставив поднос на пол. — Может отвлечёшься и составишь мне компанию? — Асагири протянул ему одну из двух чашек, что принёс. Учёный подумал полсекунды и уселся рядом — работа всё равно не клеилась. Он взял предложенное ему питьё, руки сразу обдало жаром, только тогда Сенку понял насколько замёрз под холодным воздухом. Халат, пусть и с мехом, был очень удобным для ношения в лаборатории, но неподходящим к зиме, что после 3700 лет стала суровей. Смотря на струящийся пар от стакана Ишигами сделал первый глоток. Внутри сразу потеплело, а на языке расползаясь приятная сладость. — Ты добавил мёд? — Да! Взял немного из того, что мы добыли вместе с сотами для пластика. — Ген тоже отпил из своего стакана. — Тем более он полезный. — Хах, при такой температуре едва ли. При 40°С и выше мёд утрачивает свои полезные свойства и становится просто подсластителем. — Серьёзно? — Парень с улыбкой почесал затылок. — А я и не знал этого. В следующий раз учту. Сенку просто кивнул в ответ, но Ген решил продолжить беседу. — Как продвигается работа? — Даже если я скажу, то балбес вроде тебя всё равно ничего не поймёт. — Ишигами пожал плечами. — Режешь без ножа, дружочек Сенку... Дальше они пили молча, каждый в своих мыслях. Учёному совсем не нравилось к ним возвращаться, ведь они так или иначе приходили к пластинке, а дальше к Бъякуе и тому, что его уже нельзя спасти. Это единственная жертва, которую пришлось принести Сенку во имя науки и возрождения цивилизации, она оказалась самой неприятной. Парень улыбнулся сам себе — ему от чего-то вспомнилась недавняя ночь. Так же момент, когда он был в тупике, и тогда рядом с ним тоже, как сейчас, был этот назойливый менталист. — Сделай как в тот раз. — А? — Гену показалось, что у него слуховая галлюцинация, но это было не так. Сенку же, поняв, что сказал это вслух испытал огромное смущение и решил скорее бежать, пряча лицо. — Не важно. — Он поставил пустой стакан на пол и попытался встать. — Подожди, Сенку-чан! — Асагири, недолго думая, схватил его за рукав халата и потянул на себя. Учёный и так был в неустойчивом положении, поэтому даже силы болтолога хватило, чтобы парень полетел в направлении приложенной силы. И, конечно, он упал прямо на Гена, который из-за всего этого больно ударился головой и позвоночником об стену, на которую до этого облокачивался. Сенку застыл на секунду, пытаясь переварить, что сейчас произошло. Его подборок упирался в плечо Асагири, так что металист не мог видеть выражение лица учёного, а спину обхватили тёплые руки. — Прости, я не сразу понял. Ген гладил его по спине, оставляя следы своим теплом. Сенку один раз попытался вырваться, но встретив, скажем честно, очень слабое сопротивление, бросил эту идею. В объятиях менталиста, что не удивительно, было ещё теплее, почти как под одеялом, и в какой-то мере спокойно. Так они провели пару минут, пока Ген не подал голос. — Каким был Бъякуя Ишигами? — Он спросил это тихо, с искренним интересом. Сенку сполз чуть ниже, теперь его глазницы упирались в трапециевидную мышцу Гена, он не видел ничего кроме кромешной темноты. Болтолог почувствовал, как парень нервно сглотнул. После чего снова воцарилась минутная тишина. — С чего это я должен что-то тебе рассказать. — Не должен. Мне просто стало интересно. — Ген очень аккуратно пожал плечами, продолжая поглаживать мягкими движениями спину учёного. Сенку немного подумал над ответом, а потом выдал в привычной манере: — Дуралей каких только поискать. Даже будучи профессором в университете творил глупости. Да его в космонавты взяли только из-за упёртости, по сравнению с другими членами команды он был самым глупым. Но... — Сенку снова замолчал, а менталист лишь сильнее прижал его к себе. — Но он был хорошим отцом и человеком. Я прав? — На предположение Асагири учёный ответил молчаливым согласием. — Честно сказать, мне это ещё до пластинки было понятно. Он сделал всё что мог, чтобы обеспечить потомков необходимыми знаниями и позаботился о твоём будущем. Уверен Ишигами старший гордился бы тем, как ты использовал его подарок. И вновь молчание, и снова тишина, а так же лёгкие движения рук и тепло разливающийся по телу. В этом мерном спокойствие Ген заметил, что дыхание Сенку сбилось. Это было плохо... Асагири, конечно, дозволили вмешаться в личное пространство учёного и даже немного поковыряться в его голове, но он прекрасно понимал, что плакать Сенку ни перед кем не будет, исключений нет. Это просто не в его характере, такой уж он человек. А так же, вероятно, ему совсем не понравится, что какой-то там болтолог увидит эту его сторону. С этим срочно нужно было что-то делать. И единственное, что пришло в голову великому менталисту Асагири в такой важный момент — способ, который использовала его мама, когда он был ещё совсем маленьким. Очень глупо, но он решил не думать, а действовать. Проведя рукой по спине вверх, Ген обхватил плечи Сенку и немного отодвинул его от себя. Между ними пробежал лёгкий, холодный ветерок, но никто не обратил на это внимание, ведь через секунду ладони парня обожгли щёки учёного. Асагири слегка наклонил его голову по направлению к себе. Ишигами никак не сопротивлялся — он слабо вникал в суть происходящего, пока его холодного лба не коснулось что-то влажное, мягкое и огненно горячее. Дыхание всё ещё было сбивчивым, но уже по другой причине, сердце тоже потеряло еле удерживаемое спокойствие. Пара секунд длились вечность, учёному в глубине души казалось, что это мгновение никогда не закончится. И, честно говоря, он был бы не сильно против такого исхода. Но всему хорошему свойственно подходить к концу. Асагири отстранился от успевшей нагреться кожи парня и только посмотрев в расширившейся алые орбиты глаз понял, что сделал. Ему было ужасно неловко и стыдно не только за своё поведение, ведь Сенку не давал разрешение на такое достаточно неприличное для некоторых действие, а значит Ген не имел права так поступать. Так и ещё в глазах самого менталиста это выглядело скорее попыткой воспользоваться человеком в уязвимом положении ради своих интересов. И, конечно, ему плевать было на тот факт, что это совсем не так — Сенку же об этом не знает. Щёки парня загорелись румянцем, он пробурчал что-то невнятное, Ишигами расслышал только: «Спокойной ночи». А после, теперь уже точно с грацией и скрытностью кошки, исчез в темноте. К сожалению самого учёного, он очнулся слишком поздно. Когда это произошло Сенку мигом спустился по лестнице, но от Гена и след простыл. В смешанных эмоциях научник вернулся в обсерваторию. Ему безумно хотелось прямо сейчас допросить менталиста о случившимся и наконец то поставить все точки над "i" в своих странных чувствах. Но попытки найти беглеца не увенчались успехом. В голове вертелся рой, надоедливо жужжащих последнее время, мыслей. Перебирая одну из них Сенку посмотрел на стакан Гена — от него всё ещё исходил лёгкий пар. Жидкости в нём оставалось слишком много, если учитывать цель за которой менталист изначально пришёл. Учёный решил, что нечего добру зря пропадать. Он взял в руки стакан и сделал глоток, но чуть не подавился от неожиданности. В отличие от стакана, который Ген дал Сенку в его собственном была обычная вода.