Нет, я больше, чем человек

- «Вспышки на солнце…просим вас оставаться дома…» Хозяйка в пол уха слушала предупреждение от репортера, томно лежа на кровати, покуривая сигарету. Для нее данная информация была не новостью – она задолго до этого предупреждала уже бывших своих коллег (ласково называемых за глаза «калеками»), что солнце стало неспокойным и, рано или поздно, температура поднимется для экстремальных для региона значений. К сожалению, никто ее тогда не послушал, кроме того, в целях «предупредить волнения населения в условиях государственной нестабильности» ей крайне тонко намекнули, что если и попытаться кому-то рассказать о надвигающейся катастрофе, то будут проблемы. Собственно, так и получилось: ее мягко попросили написать «по собственному» и свалить «без разбирательств» куда-нибудь подальше.  И вот, «будущее светило физико-химических наук» обратно вернулось в свой поселок со «столичных сливок». Пришлось довольствоваться домом, оставшимся в наследство от дедушки с отцом, гаражом, набитым различными деталями для ремонта всего, что движется и не особо, да погребом, набитым консервами «на черный день» и нелегальным подрубом к водоснабжению, за который ей неоднократно прилетал втык от местных властей. Ну, что ж, теперь никто ей больше из-за этого не будет вправлять мозги, на улице теперь апокалипсис, так что, её личный источник воды – меньшая из проблем. «Появление гостей... просим вас не открывать дверь…» - «Да сука,» - вполголоса хрипло процедила девушка, - «Чего еще не хватало?» С негромким «эх», на потушила сигарету и кинула ее в банку из-под кофе. Неохотно встав с кровати, девушку осветили лучи солнца, пытающиеся пробраться в комнату, словно ее дом было непреодолимой цитаделью мрака. Черные короткие волосы цвета застарелой сажи, растрепались как веник, давно получивший звание «бывший в употреблении» и использовавшийся исключительно для помещений, чистка которых нуждалась уж точно не веником. Редкие лучи попали на смуглую кожу, как будто она была изнежена когда-то солнцем, которое нынче считается проблемой. Девушка лениво начала вроде как утреннюю зарядку, (хотя, справедливо ли называть 3 часа дня «утром»?), разминая мышцы, затвердевшие ото сна. Вообще, предки хотели, чтобы на свет появился мальчик, но их планам на жизнь и воспитание отпрыска, пол ребенка абсолютно не помешал, поэтому ее и назвали Женей.  «Мальчиковое» воспитание и, впитанная с молоком матери, любовь ко всему техническому, часто путали окружающих в вопросах пола девчонки-сорванца, облазившей чуть ли не весь город в поисках приключений на пятую точку. «Может, это и к лучшему, что меня выперли из этого НИИ и общества ссыкунов-интеллигентов? Наконец-то могу жить как хочу, так еще и конец света случился, можно и оторваться по полной,» - подумала Евгения, поржав про себя над своим каламбуром. Да уж, можно ли назвать «концом света» «обилие» солнца на улице? Она поплелась в ванну. С большой неохотой она начала приводить себя в подобие порядка. После чистки зубов она оценила масштаб их бедственного положения: парочка сколов, пара залеченных кариесов за счет работы, желтоватый цвет от вредных привычек, одного заднего зуба вообще не хватает, потому что «пилить надо и имплант ставить, с вас миллион денег». Рано или поздно, ей это аукнется, но пока само не отвалиться – это не проблема. Да и после тоже, оно же уже отвалилось. После умывания мылом мультифункционального назначения (если сапоги оттирает, значит и рожу помыть можно), девушка оценила свое лицо. На смуглой коже явно были видны следы от подростковых прыщей на щеках, которые та сдирала, будучи то ли аккуратисткой, то ли просто пофигисткой. Еще парочка шрамов были оставлены то ли арматурой, об которую она когда то поцарапалась на очередной «заброшке», то ли от драк, которые она устраивала с пацанами за по…разным причинам. Кстати, о драках: нос был явно немного кривоват, возможно, потому что ей пару раз в него вдарили, а может, и просто ей такой достался от дорогих родителей. Женя состроила рожицу в отражение: она приподняла бровь, будто пытаясь флиртовать с собой же. Да, наверное, ей стоило бы на переносице удалить волосы, все же, черная густая монобровь явно не давала ей очков привлекательности и в так проигранной войне за красоту среди женского населения страны, уж больно мужеподобной она была. В этом ее воспитатели, в лице отца и деда, прогадали – мало кто будет клеиться к девке, которая может и в морду дать и вообще, выглядит как мужик, пока она сама не скажет об обратном, так что, живыми они ни внуков, ни правнуков не застали. Собственно, как и с того света, они их не видят. Женя посмотрела на глаза: огромные и черные, будто в них можно увидеть все свои грешки, впивающиеся прямо в душу, обрамленные густыми черными ресницами. Все же, у «восточной» внешности есть свои плюсы. Конечно, у нее были подозрения, почему у нее такая наружность, не просто так они жили в той части города, где были дома местного цыганского табора, да и общесемейная традиция «пиздить все, что плохо лежит», явно мягко намекало на происхождение Жени. Видимо, именно поэтому ее так быстро увезли из поселка, чтобы в очередной раз хвастаться «успешной программой ассимиляции цыган» и другими «особо важными» достижениями государства, которое и так на ладан дышало. В этом были и свои плюсы – контактировать можно было вообще со всеми. Для всех и своя, и для всех же -чужая. «Что ж, скоро ночь, попробуем, эту вашу, новую жизнь.»