Нет, я больше, чем человек

Темнота. Боль. Жар. Голова шла кругом. Было непонятно, то ли это просто реакция организма на новый день, то ли предсмертная агония. Чьи-то сильные руки взяли тело Женьки и понесли в неизвестном направлении. «Вот и конец… Неужели я, пережившая попадание 2-х пуль, несколько драк, работу на государство, начало апокалипсиса, помру от какого-то ножичка поехавшей сектантки? Нет, я все еще хочу жить, я не хочу умирать такой молодой!» Отдаленно слышались голоса, но разобрать то, что они говорили, не было возможности. Все намертво было заглушено мозговой усталостью и общим бессилием. Кто-то с громким низким голосом снял сначала очки, а потом маску с лица Евгении. Сразу после этого послышался тихий женский возглас и нечто, напоминающее фразу: «Это она!» В лицо сразу ударила жара, а кожа тотчас покрылось испариной, будто Женька очутилась в бане. Где-то в далеке послышался шум полиэтилена. «Хм… Интересные ощущения. Это смерть? Я стану Гостем? Тогда я больше никогда не смогу вернуться в свой родной дом… Я же так много еще не успела сделать! А по итогу… Эх, видимо так ощущали себя те, кого я так старательно фасовала по мешкам. Ну или те, кто погиб от рук КЧС, они тоже таким занимаются. Маскировку, видимо, сняли, чтобы опознать меня если что.» Отдаленные голоса смешивались в общую кучу, не давая возможности хоть на чем-то сосредоточится. Женя почувствовала, как с нее снимают штаны, пытаясь отлепить кровавое пятно от кожи. Боль больше не чувствовалась. Только слух и кожа давала надежду на то, что история Женьки еще не закончилась. «Интересно, а что будет после смерти? Пустота? Рай? Ад? Такая же жизнь, что и была до этого? Буду ходить неприкаянным духом по пустынным улицам и продолжать чмарить КЧС? Или мне дадут второй шанс? Как-то сомнительно, однако. Обычная жизнь, только теперь вероятность того, что меня кто-то пристрелит повышается.» Бормотание стало громче. Послышался звук латексных перчаток, которые старательно надевали на руки. В закрытые глаза ударил свет. «Ну… Видимо все закончилось. Да здравствует рай! И премия Дарвина за такую тупую смерть!» Прохлада. Что-то текло по бедру, в котором был воткнут нож. Кожа вокруг начала остужаться. «Наконец-то… Прохлада… Неужели Рай и правда существует? Если это так, то надеюсь, что сейчас там гораздо прохладнее, чем здесь, на Земле. Кстати, интересно, а где это пространство находится? Ну не в Космосе же, верно?» Женский голос что-то пробормотал. Бедра коснулась жесткая сетчатая ткань, будто поглаживающая место ранения. Нож словно врос, став одним целым с организмом. Сухая и жесткая большая ладонь дотронулась до шеи Женьки, ощупывая ее. «Зачем вам нож? Хотите забрать к себе как улику? Впрочем, мне все равно. Правда, ходить по этой бренной земле без гроша за душой как-то паршиво будет. Ну хоть ножичек бы помог.» Холодная ладонь дотронулась до бедра. Медленно, но, верно, кто-то освобождал орудие от плена плоти Женьки, периодически промакивая место ранения жестким материалом, иногда переговариваясь с другими голосами вокруг. «Боли больше нет. Сил больше нет. Сколько времени это продолжается? Я не знаю. Существует ли время после того, как кинут последнюю горсть земли? И кто же в итоге окажется прав? Я окажусь в месте, в точности подобному нашему? Или в Райю? А может, мне светит ад? Или же я просто стану ангелом за правым плечом моего дядьки?» Сознание Женьки отключилось. Оставались только смутные ощущения прикосновений, обрывки речи и жар, окутывающий тело Евгении. Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как мозг Жени окончательно отказался воспринимать окружающую действительность. Как только сознание снова вернулось, первое, что почувствовала девушка, так это свет, бьющий в закрытые веки. «Что? Я еще жива? Я чувствую, как что-то тянет мою кожу. Боль? Блять, я снова ее чувствую. Как же ноет нога… Ебанные пидорасы, видимо, у них в норме херачить людей ножом. Богоугодно, хуле!» Женька попыталась пошевелиться. Все тело ныло от долгого положения в одной позе. Мышцы не слушались, а одна из ног будто была прикована к… А где она, кстати? Превозмогая яркое освещение, слепящее даже закрытые глаза, Евгения попыталась разлепить веки. Постепенно, зрение вернулось и взгляду предстала до боли знакомая комната, заставленная различными деталями и прочей техникой. С того момента, как девушка покинула квартиру Лешки, вещей заметно поубавилось. На диване у стены сидел мужчина в застиранном малиновом пиджаке, угрюмо смотрящий в одну точку. Медленно повернув голову, Женя заметила ту самую яркую лампу, освещающая раненное бедро, которая, как оказалось, светила не ярко белым цветом, а фиолетовым. Собственно, вскоре стало ясно, зачем осветительный прибор был поставлен в такое положение: над местом ножевого ранения склонилась худенькая бледная женщина азиатского происхождения, кропотливо сшивающая разрезанные ткани. - Я в раю? – поинтересовалась Женька заплетающимся языком, - И вы ангел, который готовит меня в последний путь? - О! Очнулась! – оторвался от своих мыслей мужчина на диване, - Мы то уже думали, что ты того. Ну, сама понимаешь. Татьяна, может, расскажешь наконец-то, почему эта мадама находится у нас в квартире? - Погодите, пожалуйста. То, что она очнулась, это, конечно, хорошо. Но не стоит забывать, что она 4 часа валялась в отключке, пока я ее зашивала. Как окончательно придет в себя, тогда и допытаешь. - А разве она не уже? - Конечно же нет. Боюсь, пока что она меня еще не вспомнила, раз назвала меня «ангелом». - В каком-то смысле, она права. Ты ангел милосердия, который не пойми за кой хрен заставила нас тащить эту бродягу в дальнюю комнату, чтобы потом долго и муторно зашивать ей бедро. Может, она этого заслужила? - Не думаю, что моя пациентка получила ранение просто так. Хотя, я удивлена, что тот ночной бродяга, о котором он говорил и девушка, которая спасла мне жизнь, а потом и вам, окажется одним и тем же человеком. Забавно выходит… - А ты уверена, что нам потом не влетит от него? - Я думаю, что он поймет меня, когда я расскажу все обстоятельства. Евгения непонимающе посмотрела на пару, разговаривающую друг с другом: - Погодите… Татьяна… Ты что, та медсестра, которой я кинула ключи? Женщина в медицинской маске подняла глаза на свою пациентку: - Да. Я до сих пор не понимаю, почему ты меня просто не прикончила? Большинство на твоем месте просто бы вышибли мне мозги, а потом отправили бы гореть в куче других тел. - Гореть? - Да, КЧС уничтожает тела самым быстрым и безопасным способом. Огонь убирает большую часть опасных вирусов, бактерий и прочего. Быстро. Надежно. Эффективно. - Ну пиздец. То есть я потенциально могла стать последним человеком, который тебя вспомнит? - Да. — Это полный пиздец. Мужчина на диване посмеялся, анализируя емкие выводы девушки. - Так почему ты решила меня спасти? – спросила Татьяна, продолжающая штопать бедро Жени. - Захотела и спасла. Разве это преступление? - Просто так даже мухи не летают. Темните, дамочка – посмеиваясь заметил мужчина в пиджаке. - А вы с хера ли решили меня спасти? Особенно ты, медсестра. Мы, по идее, должны быть злейшими врагами. Ну как минимум, вы вполне могли меня просто добить. Или тут только один Гость? - Нет, мы тут все такие, - грубым голосом ответил мужчина. - Еще лучше. Так… Почему вместо того, чтобы сделать из меня рагу вы наоборот меня собираете по кусочкам? - Таня сказала, что ты ей спасла жизнь. Она захотела отплатить тебе тем же. Все просто. Кстати, не расскажешь, как это произошло? Женька вздохнула. - Она выглядела несчастной. Я не могла просто взять и убить того, кто ничего мне не сделал. Незадолго до этого мне пришлось… - взяла паузу девушка, чтобы подавить свои эмоции, - Мне пришлось убить своего друга. Она стал тем, против кого хотел бороться. Стал Гостем. Я понимала, что даже если он доживет до момента осознания того, что стал одним из вас, то не сможет смириться. Да и мысль о том, что его могут пристрелить как бешенную собаку господа из КЧС… Пришлось ему помочь умереть. Во второй раз. - И что с того? - Вы сейчас в его квартире. Иронично, конечно, но вы вроде мирные ребятки. По крайней мере, я стала даже целее, чем была. Мужчина осмотрелся. Видимо, информация о том, что он находится в квартире умершего человека, заинтересовала его. В то же время Женька внимательно следила за работай Татьяны, продолжающей аккуратно сшивать рану – медленно, но старательно, уделяя внимание каждому стежку. - Тебе совсем не больно? – спросила медсестра. — Это гораздо, поверь мне, гораздо приятнее, чем обработка пулевых ранений от моего фармацевта – усмехаясь ответила бродяга. - О чем ты? - Видела на другой ноге странный ожог? - Да, видела, еще у тебя на боку такой же. Честно, выглядит как будто тебя пытали. Клеймением. Мужчина на диване подавил нервный смешок, как только дамы упомянули в разговоре пытки. - Эт меня так «зашивали». Вот это реально больно. А то, что ты сейчас делаешь – просто щекотка. - Погоди, даже без обезболивания? – испуганно подняла глаза Таня. - А разве такое обезболивают? Медсестра остановила свою работу, чтобы в шоке посмотреть на улыбающуюся Женьку.  Через минуту после переглядок с пациенткой она вернулась к работе. - Сразу видно – фармацевт! Скорее всего он просто испугался того, что не сможет рассчитать точную дозировку. Они, в этом плане, ребята трепетные, шаг влево, шаг вправо и все, конец. - А вы? - А я тебе на глаз все рассчитала. У нас в этом плане попроще: если еще живой и не дергается, то все в порядке. Особенно, когда пациент лежит у тебя на пороге в полуобморочном состоянии. - А откуда у вас обезболивающие? Или вы мне отверткой в жопу таблетки вкрутили?  –  спросила Евгения. Мужчина рассмеялся в голос: — Это уже вопросы к тебе, милочка! Хотя… - вдруг посерьезнел он, - и правда. Раз ты знала хозяина дома, значит, можешь сказать, откуда у него лидокаин в таких количествах. Как и другие медикаменты. И не только… Женя вздохнула, отворачиваясь от спрашивающего: - Он пытался сделать какую-то сыворотку от Гостей. Конечно же, все свои изобретения он испытывал на себе. Глупая и жестокая смерть. - Ты уверена, что сыворотку? — Это последнее, что я узнала. Перед концом света он стал затворником, так что мало распространялся о своих идеях. Да и мыслях тоже. Сами понимаете, когда ты решил окончательно разорвать контакты со всем окружающем миром, мало кто узнает, что ты делаешь в свободное время. Повисло молчание, прерываемое только шумом металлических инструментов, издаваемый Татьяной. Щелкнули ножницы, и медсестра гордо произнесла вслух: - Готово. До свадьбы, думаю, заживет. Швы снимать через неделю, просто узелок подрежешь и вытянешь нитку, - сказала медсестра, попутно откладывая инструменты в пластиковый контейнер с какой-то жидкостью, - думаю, самое время задать тебе вопрос: как так получилось, что у тебя в ноге нож оказался? Женя поджала губы и подняла брови. — Это… Долгая история. - А мы разве куда-то спешим? День в самом разгаре – заметил мужчина в пиджаке. - Ладно, так уж и быть. Пошла я, значит, к своей знакомой, проведать, жива ли она там, не жива? Постучалась, а там люди чужие. Оказалось, что это какие-то сектанты, помешанные на Солнце. Зашла я к ним, думаю, пару вещей заберу и свалю по-тихому, пока они о своей вере распинаются. И что думаете? Ни хрена не получилось, обозвали меня пророком и волоком потащили меня в их братство посвящать. — Это не звучит как причина схлопотать ножик в ногу – заметил собеседник. - Так я и не договорила. Увидели у меня подвеску из лунного камня, и тут я резко стала еретичкой. В итоге пришлось на них ружье применить: 3 трупа прямо в комнате, одну пощадила. Думала, что все, уйду спокойно, а на меня как в коридоре женщина какая-то полетит! Вот, руки порезала и напоследок ножик подарила. Как я до вас дошла – одному Богу известно. - Кстати, о руках – мы тебе все обработали, куртку зашили как умеем – спокойным голосом ответила медсестра. - Да плевала я на куртку! Спасибо, что хоть КЧС не догнали и не пристрелили! - Кстати, - вдруг снова вторгся в диалог мужчина, - эти сектанты расползлись по всему городу. Я не здешний, далеко от сюда жил, но эти засранцы и меня заебать успели. Ходят по домам, ищут людей, чтобы завербовать. К ним несут последнее, что осталось: деньги, драгоценности, свою жизнь. Слыхал, что даже умирали в подобных коммунах от ожогов. Типа причащались, а в итоге так и дохли на улицах. Нелепость, и только. Женька села, осматривая место, где ранее ей зашивали ножевое ранение. Оказалось, все это время она валялась на каком-то диване, заботливо застеленным белой простыней, кое где заляпанной кровью и грязью. - Ты не беги так. Еще раз мы тебя не поднимем, чай, не пушинка. Я вообще сначала подумал, что ты парень какой-то, пока я маску не снял. - Первое впечатление обманчиво. Кстати, а ходить то я смогу? - Сможешь, только пока медленно. Со временем действие обезболивающего пройдет, так что не удивляйся. Хотя… я вижу, что ты не из тех, кто боится боли. - Тань, мне кажется, она вообще никого не боится. Знает же, что в доме «ребятки», а все равно лежит тихонечко. - Кстати, - снова заговорила Женя, - а где мои вещи? - В коридоре. Ружье твое мы не трогали. Слишком уж оно видное. Ты, случаем, не какой-нибуть баронский отпрыск? Женя недовольно посмотрела на мужчину. Обычный бандит в малиновом пиджаке, прессующий мелкие торговые точки на рынке. - К Баро я не имею никакого отношения. Он же типичный сопляк, умеющий вовремя посветить деньгами. К таким людям как он я отношусь с презрением. Вообще, моя семья очень странная, мы по всем, скажем так, меркам, как-то необычно живем. - Руска рома? - А я смотрю, ты разбираешься. Что, с нашими ребятами дело имел? - Не твоего ума дело. Женька победно ухмыльнулась, смотря на мужчину, который отвернулся рассматривать плотно занавешенные окна. - Кстати, Татьяна, можно попросить об одной услуге? - Что тебе нужно? - Хотела позвонить. Предупредить своих, что все в порядке и вернусь к ним после заката. - Конечно, если знаешь, где стоит телефон. Женя аккуратно сползла с дивана, медленными шажками передвигаясь в сторону выхода из комнаты. Выйдя в коридор, она увидела стационарный телефон. Дело оставалось за малым: взять трубку и нажать несколько кнопок давно известного номера. «Ну давай же, ты же в это время обычно не спишь, ну хоть кто-нибуть…» - Алло? – раздался нежный женский голос из трубки. - Халлё, это я, Женька. Хотела сказать, что со мной все в порядке, но тут дело такое… Вернусь я только ночью, сейчас пережидаю день в другом убежище. Можешь наших предупредить? Только аккуратно, а то солнце печёт. Запакуй там хорошенько и отправляй. Как ты там? - Все хорошо, - ошалело ответила Рада, - ты только не умирай, ладно? Я буду молиться за тебя. Все обязательно передам, ты не беспокойся. - Кстати, оберег твой меня спас. Ладно, не трачу деньги, давай. Надеюсь, все уже настроили? - Давно уже. Детишки твои уже давным-давно все отнесли, даже опробовать успели. Такие славные… Ладно, не задерживаю. - Удачи. Только никого в дом не пускай без моего ведома, ладно? - Хорошо. Бесконечные гудки. Хоть разговор был сухой и короткий, но что-то внутри Жени согрелось нежным теплом и чуткой беспокойностью. «Ну хотя бы у Рады все в порядке» - Кому ты звонила? – спросила медсестра, наблюдающая за стоящей возле телефона Евгенией. - Своим ребяткам. У меня же тоже есть люди, которым нужна моя помощь. Кстати, а ваших ребяток тут сколько? Татьяна удивленно посмотрела на девушку: - Пока что трое. Бандит, который имени своего не называет, паренек один, сейчас он спит после того, как все утро тебя таскал и я. Был еще один, но его недавно забрали КЧС, точнее, он сам ушел. Он не был одним из нас, так что… Ему же лучше. - Почему ты так удивилась? Я разве что-то не то сказала? Таня опустила глаза, обдумывая ранее сказанное Женей: - Я знаю только одну личность, называющую нас «ребятками». Судя по всему, ты уже с ним встречалась? - Пойдем на кухню. Там гораздо меньше лишних глаз и ушей. Дамы отправились на кухню в гробовом молчании. Сразу, что бросилось в глаза Ночной бродяги была кристальная чистота: ни одной бутылки, мусора и прочего. Все было вычищено до блеска. - Смотрю, вы здесь хорошо постарались. - Я это отмывала дня 2 не меньше. Я так понимаю, хозяин не особо отличался чистоплотностью? - Абсолютно. По сравнению с ним я эталон чистоты и порядка. Ты же помнишь, как выглядит мой гараж? - Поверь мне, не лучше. Таня закрыла дверь и жестом показала Женьке, где та может сесть. - Сигаретки не найдется? – спросила Евгения. - Курить – здоровью вредить! Хотя… Если посмотреть на происходящее вокруг, то это меньшая из твоих проблем. Посмотри на подоконнике, надеюсь, Бандит не будет против того, что ты возьмешь парочку. Огонь тоже там. Женя поискала рукой пачку. Достав из-под жалюзи упаковку сигарет хорошей марки, она закурила: - Да, встречалась я с ним. Притом, неоднократно. Это чучело меня уже успело конкретно заебать своим присутствием. Представляешь, он три ночи ошивался у меня под окнами. Ей богу, я наделась, что он от меня отстанет, но, почему-то, он приходил, снова и снова. Абсолютно не понимаю, что ему от меня надо. - Ко мне он тоже захаживает, но редко. Последний раз спрашивал, что я знаю о тебе. Ответила, что ты меня однажды пощадила, но то, что именно ты выходишь на вылазки я не знала. - Знаешь, я стараюсь не особо афишировать о том, что брожу по чужим домам и тащу вещи к себе . Сама понимаешь, это не особо приветствуется. - Он был очень удивлен, узнав, что ты пощадила меня. Обычно никто не церемонится. Сказал, что-то вроде «Спасает посетителей, убивает своих собратьев… Как интересно», я уже конкретно не помню, прости уж. Я так понимаю, ты действуешь по какой-то другой логике, нежели остальные? - Простая философия: если ты не причиняешь вред мне и моим товарищам, то я пощажу. Все предельно ясно: зачем мне тратить пули попусту? Чай, не бесконечные. — Это… звучит логично. То есть, тебе все равно до того момента, пока не будет угрозы? И тебе не важно, человек это или Гость? - Да хоть пришелец с планеты Жопа, мне все равно. Пойми меня, я бы и с КЧС бы сотрудничала, если бы они действительно занимались делом, а не страдали хуйней. - О чем ты? – напряглась новая хозяйка дома. - Понимаешь… Я как бы была раньше связанна напрямую с изучением аномалий на Солнце, скажем так. Я прекрасно представляю, как это работает и что нужно было делать в первую очередь. Конечно, я абсолютно не в курсе Гостей как феномена, но… Смекаешь? Я немножко разбираюсь в теме. Если бы уровень радиационного излучения был бы действительно таким серьезным, как нам представляют, то навряд ли мы бы сейчас сидели и разговаривали сидя в чужой квартире. Татьяна откинулась на спинку стула: - То есть, ты думаешь, что КЧС здесь по другой причине? - Верно. По какой именно, я пока не совсем понимаю. Есть предположения, что они просто проводят исследование на другую тему или же, опасность заключается совершенно не в вас или влиянии Солнца, но подтверждений пока что нет. Плюсом, я не знаю, где таких придурков набирают. Ведут себя как хозяева этого города, творят что хотят. Я решила, что надо бы им мягко намекнуть, что не все будут следовать ничем необоснованным приказам свыше. Все же, работа на государство в течение пяти лет оставляет свой отпечаток. - Знаешь, я в какой-то степени тоже так же работала до всех этих событий, но такого отторжения у меня нет. - Потому что ты медсестра, в этой иерархии ты всего лишь расходный материал, погрешность в рамках системы. Мне же удалось забраться несколько повыше. - И что с того? - Даже если у тебя есть регалии, статус и уважение – тебя все равно выбросят как ненужную вещь, если ты перестанешь подчиняться и решишься задавать неудобные вопросы. Ничего не поменялось – ты либо идешь по головам, теряя себя, либо оказываешься на обочине жизни или вообще, трупом. КЧС мерит всех по этому принципу, они живут по этим правилам. В наших же силах – противостоять этому, показать, что они такие же пешки и расходный материал в руках тех, кто давным-давно находится в безопасности. Людям в деловых костюмах, сидящих в своих убежищах плевать на тех, кто просто создает «погрешность». Им в целом все равно на нас, их то жопа в безопасности. К ним никто не придет, не постучится, никто не выстрелит в них, посчитав за угрозу, никто не утащит их в неизвестном направлении, якобы на исследования. Они оставили нас здесь, совершенно не заботясь о том, как мы, люди, которые обеспечивали их всем необходимым: работой, прогрессом, медициной, безопасностью, деньгами в конце концов, будем жить дальше. В этом же и есть их ошибка. - О чем ты? - Они оставили нас выживать. Никаких законов больше нет. Порядка тоже. Мы все стали жить по тем правилам, которые были в нас заложены генетически. Законы природы. Законы охоты. Залоги выживания в условиях первобытного хаоса. Те, кто может дать отпор, выживают. Те, кто готов рискнуть – спасают себя и свое окружение. Те, кто готов замарать свои руки поступками, которые раньше считались преступлением, процветают. В этом наша сила. Нам развязали руки. Теперь мы можем действовать, как угодно, главная ценность – жизнь, которую больше никто не способен оценить в каких-то бумажках и монетках. Сейчас наступило время, чтобы разрушить то, что мешало нам жизнь. Это и есть настоящая свобода. Это то, как должен жить человек. Татьяна удивленно посмотрела на свою гостью. Она была в шоке с пламенной речи своей собеседницы, которая смотрела сквозь дым от потушенной сигареты. Ее взгляд содержал в себе нечто звериное, что-то первобытное, не совсем похожее на обычную ярость и решительность в своих убеждениях. - Я уйду от вас сразу, как наступит вечер. Не поймите неправильно, мне и так влетит за то, что я так надолго оставила своих ребят. Вот дядька мой ругаться будет, но по-доброму. В конце концов, не чужая, родная же кровь. Татьяна заметно погрустнела: - Все же, хорошо, когда дома кто-то тебя ждет. У меня ведь все в другом городе остались. - Со временем найдешь. Это дело такое, сначала пускаешь незнакомца на порог, а потом он становится тебе родным. Мы все, в какой-то степени родственники. Просто очень далекие и отстранённые. Настало время и это поменять. - Ты же еще будешь заходить к нам? - Посмотрим. Я не уверена, что это наша последняя встреча. Земля круглая, мир тесен. Женька посмотрела сквозь жалюзи в окно: - Мне пора идти. Спасибо за теплый прием. Чем я вам могу отплатить? - Ничем. Считай, что я отработала залог в виде собственной жизни. - Не бросайся подобными словами. Наши жизни гораздо ценнее, чем пара стежков на теле и куртке.