Даже если я тебе безразличен

Даже я тебе безразличен, я буду смотреть на тебя издалека и вспоминать былые времена, проведённые вместе. Даже если я тебе безразличен, я буду ждать от тебя хоть каплю внимания и заинтересованности в моих делах. Даже если ты счастлив с другими людьми и напрочь забыл обо мне, я всё равно буду любить тебя. Я сидел на тёмной, практически разломанной в хлам лестнице, проложенной к выходу на крышу, и докуривал сигарету. Какую по счету, я уже и не помню. В горле осела горечь дешёвого табака, и периодически заставляла содрогаться в кашле. Прогнившие деревянные ступеньки кололи кожу сквозь порванные джинсы в районе бёдер. В этом месте воняло сыростью и чем-то ещё – похоже на краску вперемешку с гнилой древесиной. На голубых стенах местами отваливалась штукатурка, а на полу небыло большей части плитки. Я даже и предположить не мог, сколько лет этой трухлявой пятиэтажке. И в этой самой пятиэтажке когда-то жил он – Хан Джисон. Когда-то, три года тому назад, их двоих знал весь подъезд и ненавидел – типичная непослушная школота, забившая огромный болт на окружение и социофобию. Их музыка гремела из распахнутых окон допоздна, перемежаясь взрывами хохота и нецензурной бранью. Вечерами на лестничной клетке можно было наткнуться на их художества – граффити, топорно выведенные маркером или баллончиком. Сейчас эти граффити уже были под слоем новой, тошнотворной краски. Но то, что было написано на одной из них, Минхо никогда не забудет. Даже если он потеряет память. Стрелка на старых ещё отцовских наручных часах показывала пол второго ночи. Я, согнувшись, сидел на лестнице третьего этажа, обхватив руками колени. Было холодно. Это лето было по погоде чертовски противным, хоть синоптики говорили об обратном. И вообще, им верить не стоит. Послышался глухой щелчок от дверного замка. Я поднял голову. В проёме показался Джисон с тремя баллончиками краски – синяя, красная и чёрная. – Это всё, что я нашёл, – пробормотал тот, зевая. Судя по его виду, он успел уснуть, пока искал эту краску. – Ты ещё до сих пор сидишь тут? Зная тебя, ты бы и пятнадцати минут ожидания не выдержал. "Да ради тебя я готов на лестничной площадке сутками сидеть неподвижно, что ты несёшь." – Всё в порядке, – сухо ответил я, и тут же пожалел об этом. – Точно всё в порядке? Судя по тому, как ты ответил... Тебе не холодно? Блин, не надо было тебя в такую позднь вытаскивать, могли бы и утром сходить. – Не парься. А холодно разве что чуть-чуть. В этот же момент ему в лицо прилетела толстовка Хана. – Надевай и пошли создавать шедевры. Я послушно надел толстовку. Она была безумно приятной для кожи, что хотелось никогда её не снимать. Ведь она была его. Но хоть бы он сам не замёрз. Прикусив язык, Хан старательно вырисовывал каким-то замысловатым шрифтом название своего любимого фильма на стене у мусоропровода, пока я сидел и не знал, чего нарисовать. Да и это было не так важно для меня. Самое главное для меня сейчас – наблюдать за Джисоном. Его сонливость улетучилась. Он с полным энтузиазмом придавал безжизненным голубым стенам хоть немного изюминки. Это было безумно мило. – Эй, Лино, а ты чего не рисуешь? – Спросил он, повернувшись и поймав мой взгляд. – Просто нет идей. Я не творческий человек. – Творческий ты или нет, просто послушай свою душу и перенеси это на стену, – Джисон улыбнулся, и на его щеках появились милые ямочки. Душу радует. И раз уж рисовать то, о чём говорит эта душа.. – Я буду около входа на крышу. Как дорисуешь – я буду ждать тебя там. Я взял баллончик синей краски и пошёл дальше по лестнице на последний этаж. Шум пшикающего баллона, которым рисовал Джисон, эхом раздавался по всем этажам и доходил до самой крыши. Из-за стен, которые, казалось, прожили первую мировую, я не мог найти подходящего места для своей задумки. В итоге я решил сесть на деревянную лестницу (хотя от неё тут одно название) и рисовать на стенке рядом. Пальцы дрожали от холодного сквозьняка, доносящегося из дверцы, ведущую на крышу. Я взболтал краску и начал рисовать. Баллон старательно распылял морского цвета краску, и уже через несколько секунд на обшарпанной стене показалась буква "Д". Я улыбнулся. Ещё немного махинаций над краской, и на стене красовалась надпись "Д+М". – Хм, думаю тут чего-то не хватает. Я нехило так вздрогнул. Надо же, так увлёкся, что даже не услышал идущего Джисона. – Не хватает? Ну валяй. Хан подошёл ближе, взял баллон с красной краской и одним ловким движением заключил надпись в большое сердце. По моему телу прошёлся табун мурашек. – Так смотришь, будто маленькая девочка увидела фею, – с усмешкой кинул Хан и приземлился на ступеньку, где сидел я. – Хотел бы я её увидеть. – Дядь, серьёзно? Вам точно семнадцать? – По Джисону так и видно, что чуть-чуть, и он прыснет от смеха. – Семнадцать, это ещё не "дядь". Вот через годика три... – Я прервался и забыл, что хотел сказать секундой ранее, ведь Джисон постепенно сокращал расстояние между нами, хотя они и так сидели бедром к бедру. Я застыл. – Если так хочешь увидеть чудо, то я могу стать твоей феей, – шёпотом бросил тот, и расстояние сократилось окончательно. Чёрт, я в сонном бреду? Волосы на загривке встали дыбом, а ноги стали будто ватными, когда тот приблизился своими губами к его, обдавая горячим дыханием. Чёрт, это было очень близко. Нормальный человек бы оттолкнул человека своего же пола и покрутил пальцем у виска, но я неподвижно сидел. Не то чтобы я не хотел такое испытать... да что там не хотел, мне даже не снилось такое. Тёмно-карие, почти чёрного цвета глаза, заглядывали прямо в душу. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я чувствовал, как кровь прилила и так к красным щекам. Я смотрел на него в ответ. Мне хотелось запомнить каждую его деталь, каждое движение. До жути хотелось быть им, узнать, о чем он думает. Я потерял счёт времени, полностью отдавшись этому моменту, как вдруг услышал тихое джисоново "мм...ха". И моё дыхание начало обрываться. Здравый рассудок покинул свой пост. Ему на смену пришла пустота, которая кишила роем мыслей. Спросите как это? Вам достаточно просто влюбиться. Я получше укутался в пальто. Было холодно, совсем как тогда. Но ему больше не кинут толстовку в лицо, но даже если кинут, то это не будет иметь никакого смысла, ведь это будет не Джисон. Я прошёлся ладонью по тому самому месту на стене, где когда-то была та самая надпись "Д+М". Теперь это место было перекрыто новым слоем противной голубой краски. " – Семнадцать, это ещё не "дядь". Вот через годика три... " Вот и прошли те самые три годика, но дядей я себя до сих пор не чувствую. Ну разве что есть одно, за что я мог бы себя назвать дядькой – новая работа. Но об этом ублюдском месте даже думать не хочется. Интересно, а чем ты занимаешься, Джисон? Как тебе в новом городе, в новом доме? Нашёл ли ты там новых людей, или, может быть, девушку... В носоглотке предательски кольнуло. Я тут же почувствовал фантомное касание его губ к моим, его горячее и прирывистое дыхание. Почувствовал теплоту его объятий. Почему жизнь так жестока к людям, которые любят? Почему просто нельзя сидеть вот так в обнимку с человеком, которого так любишь? Хан, а у тебя есть такой человек? Скажи... Горячая слеза приземлилась на ворот пальто. Я потушил сигарету и со всей силы швырнул куда-то в стену. Я не знал, что мне делать дальше. Уходить домой сил небыло. "Да ради тебя я готов на лестничной площадке сутками сидеть неподвижно, что ты несёшь." Если бы ты был рядом сейчас, то я бы точно никуда не ушёл. Я бы отдал тебе всего себя и всё своё чертово время, которое я проживаю впустую. Был бы ты рядом, я бы впервые за долгое время почувствовал себя живым. В горле застрял душащий ком. Ещё чуть-чуть, и я потеряю контроль, надеюсь не... Пачка сигарет, мирно лежавшая в левой руке со шлепком, приземлилась на холодную плитку. Хани... Как только мобильник зазвенел от нового уведомления, Минхо уже был собран и выходил из квартиры. [Новое сообщение от пользователя hannieJ] hannieJ: я на вокзале, если хочешь увидеть меня сейчас, то приезжай. Дорога не заняла много времени, благо дороги были более-менее свободные и пробки были незначительные. Вот же безумие, он дольше уговаривал отца отдать ему машину. Минхо уже думал, что поездка накрылась. Но вот только на вокзале людей было немерено. Весь город сюда перебрался что-ли? И где искать Джисона, неизвестно. Он даже не сказал, где его встречать. Минхо хлопнул дверью машины и направился в обход здания с контролем – сразу на выход к поездам. Хан на звонки не отвечал. Наверное, занят сумками. Минхо пробирался сквозь толпу, ощущая себя плывущим против течения реки. Воздух был спертый, пропитанный запахом дешевой еды и человеческого пота. Он вытягивал шею, пытаясь разглядеть знакомое лицо, но безуспешно. В голове росло раздражение. Почему Джисон не мог хотя бы сказать, возле какого вагона его искать? Внезапно он почувствовал, как кто-то дёрнул его за рукав. Обернувшись, он увидел запыханного Хана. – Прости, что не отвечал. Руки были заняты. – Ничего, всё в порядке. – Минхо шагнул ближе к Джисону и заключил его в крепкие объятия. Нос защипало. – Меня волнует только одно, почему ты так резко переезжаешь и мне говоришь об этом в последний момент. – Прости, это решение родителей. Это связано с работой. Я просто не хотел, чтобы ты пристал с расспросами. – Когда я такое делал? Ты просто мог попросить меня не заводить об этом тему. Мне очень важно доставлять тебе комфорт. – Прости. – Хан чмокнул парня за ухом и отстранился. В его глазах было какое-то ледяное спокойствие, похожее на безразличие. И это дико пугало. – Мне пора ехать, отправление через пятнадцать минут, а мы еще не заходили в поезд. Уже?.. – Хорошо, я понял. Обещай, что ты будешь писать мне. – Обещаю. Дыхание сбилось. Взгляд преследовал его силуэт. Он уходил, а Джисон не мог пойти следом. Они увидятся? Скорее всего, но это вопрос времени. Я открыл дверцу и вышел на крышу. Ноги дрожали, казалось, что сейчас они подкосятся и я сорвусь вниз. Если честно, я бы даже не сильно расстроился. С тех пор от Джисона небыло ни единой весточки. В сети последний раз он был 3 года назад. Может, он сменил телефон или еще чего. Но почему он не сказал? Господи, три года прошло, а я всё ещё страдаю по нему. Какой же я идиот. Я сел на край крыши и полез в карман за пачкой сигарет, но потом понял, что они остались около лестницы. Блять. Любовь нелегко игнорировать, да игнорировать и не получается, только крик души выходит сдерживать, да и то не особо. Ты для меня тот, от одного присутствия которого била дрожь, тот, от кого не хотелось отводить взгляд, тот, чей голос сводил с ума, тот, кому я верил и любил. И даже если я тебе безразличен, я буду видеть в тебе своего человека и внушать себе, что ты рядом.