У могильной плиты

      Дейдара был крайне удивлен, когда встретил на кладбище неподалеку от себя кого-то еще. Странно, ведь на часах только четыре утра.       Раз в две недели он приезжает навестить свою не так давно ушедшую на покой бабушку. Остаток своей жизни она провела в полном кругу семьи и счастья. Дей проводил не так много времени рядом, учеба на последнем курсе сожрала его с головой. Приезжал на могилу исключительно рано утром, с самыми первыми лучами солнца. Иногда рассказывал, как сильно скучает, иногда молча клал цветы и смотрел на надгробие.       В этот раз приехал поделиться, как впервые устроился на работу и напортачил в первый же день. Но тишина в ответ уже не пугала, а лишь успокаивала. Именно этой тишины ему не хватало в последнее время. Утреннее солнце нежно греет макушку светлых волос, а птицы на деревьях о чем-то интересно щебечут. Но со стороны послышалось негромкое шуршание. По левую сторону кладбища, прямо на голой земле сидел молодой парень. Его красные волосы можно увидеть за версту. Обычно в такую рань здесь никого нет, отчего Дей неприлично долго рассматривал сидящий силуэт.       Перед парнем два гроба, но его взор направлен на еще один, в полутора метрах от тех двух. Сердце Дейдары снова тревожно забилось. Подойти и случайно напугать неизвестного человека разум не позволил, но плохое предчувствие так и сочилось наружу.       Дей отвернулся от неизвестного, опять опускаясь в собственное горе. На надгробии бабушкина одиночная фоторгафия со свадьбы, где она мило улыбается и моложе лет на двадцать. Именно такой он её и запомнил, радостную и почти без признаков старения. Ноющее чувство с накатывающими слезами в придачу не вовремя выбилось из души. Он вспомнил все хорошее и плохое, что их связывало, благо плохого было намного меньше. Но вот глаза закрылись буквально на пару секунд, как привычный мягкий голос бабушки отозвался. "Иногда люди не просят, но очень хотят сейчас быть не одни" — тихо вспомнилось её голоском в мыслях.       Оставлять такой знак Дейдара не в праве. Он заторможенно кивнул голой, мол, все понял. Пихнув руки в карманы теплой кофты на молнии, Дей направился меж чужих могил, аккуратно и медленно обходя каждую. Незнакомый парень в страхе обернулся на стоящую рядом с ним фигуру, даже не моргая.       — Ты извини, голос кое-кого не дал мне пройти мимо, — вполголоса объяснился тот, пришедший на чужое горе.       — Тоже с умершими говоришь?..       — Есть такое, хм.       Дейдара сделал еще два шага вперед, а после сел на корточки рядом с незнакомым. Присмотревшись внимательнее к могилам напротив, он заметил две одинаковые фамилии.       — Это твои родители, м?       — К сожалению. А там, — незнакомец махнул головой в левую сторону, — моя бабуля.       Взгляд Дея застрял на его спокойном, будто после бушуещего шторма в открытом море, лице. В его карих глазах нет желания возвращаться домой, разговаривать с кем-то или просто существовать. Его руки трясутся, но точно не от холода, а сами по себе. Теплая кожаная куртка светло-коричневого оттенка тому доказательство.       — Могу узнать твое имя? — равнодушно поинтересовался незнакомый.       — Дейдара, а твое?       — Дейдара, о чем ты сейчас думаешь? — голубые глаза задумчиво скользнули с головы до ног, а когда тот заметил это, то устало выдохнул. — Сасори. Фамилию ты уже вон, перед носом прочитал.       — Не знаю... о многом. Наверное о том, как утром все непривычно приятно ощущается. А ты? — он огляделся по сторонам, особенно заглядываясь на кучу деревьев и колышашихся листьев на них.       — О вечности. Все прекрасное – вечно и по-другому никак, — поджав колени к груди, Сасори обнял свои ноги, уставившись на них подбородоком.       — Вечность? Но какой в этом смысл? Ничто не вечно, хм.       — Но у вечности нет границ. Ею можно назвать даже человеческую жизнь. Она длится вечно, пока нечто свыше не подложит тебе камни под ноги, — его слова звучали мрачно, но разумно.       После повисла долгая тишина. Ни один из них не издал и звука за эти пару минут, словно способность говорить стала чем-то невозможным. И тут Дей задумался. Правда ли жизнь вечна? Определения понятий времени жизни и термины возраста ни что иное, как придуманное человеком. Все это выстраилось прочным фундаментом, а позже заложилось в человеческий ум. Но в какой момент люди решили, какой именно промежуток времени будет считаться годом, а какой – обычным днем? Дейдара никогда не задавался этими вопросами.       В идеале, который он продумывал множество раз, вечность вообще не имеет смысла. Каждый миг дан лишь для удовольствия и эмоций, которые проще сравнить со взрывом. Взрыв чувств, эмоций и мгновений – вот в чем заключалось истина искусства. Но рушить своими стандартами чужие – крайне подло, из-за чего лучше промолчать лишний раз. Дей вновь приходит в себя, осматривается и понимает, что вечность все же существует.       — Но тогда, раз человеческая оболочка в какой-то момент умирает, значит ли это, что душа продолжает жить вечно, м?       — Именно. Мне по душе, что ты меня понимаешь, — Сасори заинтересованно повернул голову, всматриваясь в черты лица парня перед ним. — Я сегодня умру. Сможет ли моя душа тоже жить вечно?       Дейдаре не послышалось. Легкий ветерок тут же подул в сторону, отчего длинные волосы колышатся словно листва на том дереве.       — Зачем тебе умирать, м?       — Я не хочу ждать своей смерти в полном одиночестве. Я в принципе не хочу жить в одиночестве, — он опустился совсем до шепота, — ...у меня нет семьи, так ради чего мне нести это бремя? Ради одиночества? Я уже не умру как сын, внук... не знаю... брат или дядя или...       — Живи ради себя, — бодрый голос Дея отрезвил парня, из-за чего его внимание полностью отдалось в голубые глаза, — Делай то, что приносит удовольствие и не смотри на других. Думаю, души твоих родителей до сих пор окружают тебя и смотрят с надеждой на лучшее. Плачь, ругайся, радуйся, ненавидь и искренне люби. Если не нравится одиночество, то поищи кого-нибудь на сайте для знакомств. Ты довольно симпатичный, правда хмурый до жути, ага.       Но Сасори вдумчиво глядел на могилы своих родителей, читая имена и фамилию по несколько раз. Столько несказанных слов и подавленных чувств собралось в одном человеке. Где-то его разум начал трезветь, пелена перед глазами слегка прошла, но изнывающее ощущение ножа в сердце не давало покоя. Смешавшиеся голоса в голове твердили одно: одиночество сведет его с ума. Но наперекор всем этим голосам был один единственный, которого Сасори не хватало все время. И обладатель этого голоса сидел рядом, накручивая локон блондинистых волос на пальцы.       Жить в свое удовольствие, не имея толком друзей, семьи и стабильной работы – уже не удовольствие. Утреннее солнце уже не грело, а прозжигало внутри дыру, задевая жизненонеобходимые органы. Недовольные люди на улицах и магазинах рядом с домом давят на мысли, будто каждый из прохожих уже ненавидит. Отражение в зеркале искривляется с каждым днем все больше, а разбить его не хватает сил. Отвратительное ощущение пустоты и неполноценности по ряду неизвестных причин попросту надоело. Сасори понятия не имел, что ему делать дальше.       — Не стоит хоронить себя так рано, слышишь, хм? — рукой Дей потрепал за чужое плечо, — У твоей жизни точно еще не конец! Начни жизнь сначала и не мучайся!       — Спасибо, думаю, ты мне чем-то помог, — Сасори встал со своего места, но от его глаз не мог оторваться.       Тот поднялся вслед. Блондинистые волосы также развивались на ветру. Они стояли в полной, с отблеском облегчения, тишине.       — Я могу тебя обнять? — произнес Сасори совсем тихо.       И Дейдара молча раскрыл руки для объятия, а через пару секунд почувствовал дрожание его ладоней на своих лопатках. Приятное чувство спокойствия вызвало странное покалывание в животе. Дыхание выравнилось до идеала, тревоги как и след простыл. Пальцы прокрались в красные взъерошенные волосы, прижав голову ближе, прямо к плечу. Это мгновение окутано незнакомой Сасори нежностью. Его маска постоянно холодного и без эмоционального человека давно снята с лица. Эти объятия могли бы длиться ту самую вечность, но после четырех минут Сасори оттолкнулся от его тела.       Этот разговор, эти объятия и эта атмосфера уюта были намного интимнее, чем любой половой контакт даже в самых долгосрочных отношениях.       — Думаю, тебе уже пора, я бы хотел побыть здесь еще немного.       — Ты прав, я бы не отказался сейчас доспать, хм, — сунув руки в теплые карманы, Дей начал медленно отходить назад, — Удачи тебе! Надеюсь ты осмыслишь мои слова.       — Спасибо... — шепотом сказал Сасори в чужую спину, совсем опустив уголки губ.       Он допроводил парня взглядом, после чего резко зациклился на могилах родителей. Его губы поджались от неприятного холодка по всему телу.

▪︎▪︎▪︎

      Сон длиной в почти весь день не мог не обрадовать Дея. По приезде домой он сразу упал на кровать, а дальше не помнит. В квартире кроме него никого, поэтому телевизор с городским новостым каналом играл где-то на фоне. Уборка в комнате – одно из самых не любимых дел в его жизни. На столе кучу хлама, а на стульях висит по несколько слоев одежды.       Ближе к ночи всегда показывают самую новостную жуть, которая обычно не попадает на экраны дневного эфира. Чаще всего это жестокие убийства или расследование интересных преступлений. Сразу слыша заставку этих новостей, Дейдара подбегал ближе к экрану и смотрел со всеми подробностями, запоминая каждую деталь. Сегодняшний вечер не отличался от других.       Сасори умер в без пяти десять вечера. Он сбросился с крыши пятнадцати этажного дома, предварительно вскрыв вены. Он действительно хотел умереть.       Его дело обозначили "таинственным", ведь пробив его по документам, все, кто мог о нем рассказать, уже мертвы. Единственный, кто знал правду, смотрел на его мертвое бездыханное тело через экран телевизора.