...
25 августа 2025 г., 00:33
1814 год
– Знаешь, я ведь действительно тебя любил. Не думал, что ты когда-нибудь превратишься в агрессивную стерву. И главное, я даже не знаю причины.
Ричард устало сложил руки за спиной, глядя на шумящее море. Позади него, зарыв босые ступни в песок сидел Франсуа на нагретом солнцем камне. Он лениво смотрел в чужую спину красными глазами и жевал прядь своих волос.
Ричард, так и не услышав ответа, повернулся к мужчине и вздохнул, оглядывая его к тоской. Нельзя было сейчас узнать в этом уставшем, грязном, безразличном человеке того яркого и красивого Франсуа Дебюсси. Между ними были, страстные, горячие отношения. Они дрались и кувыркались в постели как настоящие звери. Ричард обожал его блестящие голубые глаза, густую гриву смольных волос, белоснежную нежную кожу и тело без единой ранки.
А что сейчас?
Он похож на изодранную собакой куклу. Поредевшие обломанные волосы, в которых путались бинты на голове. Куча ссадин и переломов на конечностях, пятна крови на потрёпанной ветром блузке. И пустые, безразличные красные глаза, смотрящие сквозь него. Словно Ричарда и не существовало.
Не то чтобы сам Ричард выглядел лучше. Такой же потрёпанный, усталый и избитый, но он все же сохранял гордость и... эмоциональность. Желание жить.
А это?
– Может скажешь хоть что-нибудь?
– Va te faire foutre.
Ричард поморщился. Хриплый тихий голос Франсуа словно скоблил ржавым ножом по тарелке, издавая режущий слух скрип. Но ещё хуже были грязные слова, вылетающие из его рта.
Раньше Франсуа никогда бы не позволил себе браниться. После революции, после многолетнего избегания и вражды, после общения с другими державами он словно стал совсем другим человеком. Тяжёлым, грубым мужланом.
Наконец Франсуа устало закрыл свои глаза. Он словно преобразился. Без этих красных глаз он просто выглядел устало и измотанно. Словно он просто весь день провёл на улице, а не втянул свою страну в заранее беспроигрышную войну.
– Уходи.
Ричард шагнул чуть ближе к камню. Франсуа слабо шевельнул ступней, бросая в него горсть песка и повернул голову в сторону пришвартованных кораблей.
– Я сказал уходи. Ты же так любишь это делать. Уходить.
Ричард вздернул брови.
Это что ещё за глупое обвинение? Когда это он уходил? Он всегда искал встреч с Франсуа. Приезжал к нему на банкеты, звал на танец на иностранных балах, посылал письма и гончих. И я что же сейчас он слышит?
– Последние мозги вышибло?
– Твоими стараниями.
Франсуа зло усмехнулся, потирая рукой ребра. Ричард нахмурился, ощущая фантомную боль в теле. Его...знатно отписали в камере. Несколько недель пришлось отлеживаться на койке.
– Может объяснишь?
Ричард мягко наклонил голову, пристально смотря на мужчину перед собой. Франсуа открыл краснеющие глаза и обиженно посмотрел на Ричарда в ответ, поджимая губы.
Не гневно, как последние несколько десятков лет.
Обиженно.
***
17XX год Франсуа скинул шубу слугам, быстро идя по коридору. Уже давно ему пришла весть, что Ричард вернулся из дальнего плавания в Англию, но из-за проблем с Испанией и Габсбургами у него была куча работы. Даже сейчас он приехал под предлогом переговоров с Великим союзом. Что за тупое название. Тем не менее, Франсуа очень, очень ждал этой встречи. Он несколько лет не видел любимого, не ласкал его в теплых объятиях, не слышал родной голос и смех. Ричард даже не представляет, как же по нему сильно скучали. Франсуа днями и ночами представлял их встречу, из прикосновения и их первую за долгое время ночь вместе. А потом они снова начнут вместе работать, шутить друг над другом, может станцуют вальс и Франсуа обязательно покажет ему свои новые идеи для одежды. Никто никогда не смел бегать по резиденции правителя, но разве мог кто остановить горящее от любви и скуки сердце? Франсуа мчался по знакомым залам, заглядывал в комнаты, пугая и веселья прислугу, и радостно крутился у зеркал. Вскоре он увидел заветную дверь в чужие покои. Как всегда без стука он собрался распахнуть двери, но на середине остановился. В небольшую шёлку он услышал громкий протяжный стон. Не Ричарда. А затем громкий шепот, слово кто-то проговаривал слова на выдохе. – Давай, ну же...ещё...ещё... Франсуа замер. Это Ричард. Ричард и ещё кто-то. Сердце ухнуло вниз и в горле встал ком. Франсуа тихо прижался спиной к двери, чтобы не упасть и не потревожить парочку в комнате. Ричард прямо сейчас делил с кем-то постель. Раздавались тихие шлепки, горячий шепот и противные причмокивания. Франсуа почувствовал, как тошнота подкатывает к его горлу. Тело неприятно вспотели и он оттянул воротник и содрал с себя жабо, пытаясь сделать легче. Раздался скрип кровати и низкий протяжный стон, который заставил застыть чужую кровь. Ричард не ждал его. Он забыл про него и нашел другого. Ричарду на него плевать. Франсуа осторожно отлепился от двери снова побежал, так и не зайдя внутрь. Он просто не мог это увидеть. Потому что знает, что если бы увидел... Он бы не смог. Пьер дернулся от разговора с Уильямом и, улыбаясь, посмотрел на своего господина. – В что вы так быстро? Мы думали вы... Франсуа? Франсуа приподнял голову и показал ему зеленоватое лицо с огромными от ужаса глазами. Франсуа схватился за горло и накренился вниз, сипло дыша. Пьер с криком подхватил его, пока Уильям истошно звал врача. Франсуа почувствовал, что задыхается. Словно что-то начало топить его в холодном, глубоком море. Оно давило на него, мешало вобрать в лёгкие воздух и ломало ребра. И никто ему не мог помочь. Очнулся Франсуа уже в своей каюте на корабле. Пьер сидел в его ногах и чистил орешки от кожуры. Франсуа слабо шевельнул рукой, чувствуя странное опустошение. Казалось, пару минут назад его сожрёт отчаяние, тоска и чувство предательство. А сейчас тихо. Пусто. Все равно. Слово он выжженная дотла равнина, по которой гуляет подгоняемый ветром пепел. Пьер поднял глаза и встрепенулся. – Как вы? Врач вас осмотрел и мы сразу же уехали. Я...видел, что произошло. Мне...жаль. Пьер с сожалением сжал в руках хрустнучший орешек. Франсуа посмотрел в потолок, ощущая себя куклой. Словно все это не произошло с ним. Он так хотел оказаться в чужих объятиях. Он хотел ласковых поцелуев и нежных тихих слов. Франсуа снова хотел совместные спокойные минутки. Ричарду это было не нужно. Франсуа же в этом отчаянно нуждался. – Пьер? – Да, Ваше Высочество? Франсуа медленно сел на кровати. Пышные встрепанные волосы рассыпались по его плечами и скрыли от слуги выражение лица. – Я тебе нравлюсь? Я ..красивый? Пьер недоуменно распахнул глаза и посмотрел в потолок, раздумывая над ответом. – Ну, вообще да, но зачем ва- Франсуа дернулся вперёд, схватил слугу за жабо и потянул на себя, упившись в чужие губы. Он напористо полтиснул язык в чужой рот, горячо его вылизывая. Пьер тихо замычал, зажмурившись, а потом резко сдался поцелую, позволяя себя вести. Когда его наконец отпустили, в иллюминатор посмотрели блестящие красные глаза. – Раздевайся, Пьер.***
1814 год Ричард смотрел, как волны накатывают на песок одна за другой. Кто бы мог подумать. Годы дружбы, товарищества и горячей, преданной любви мог стереть один небольшой инцидент. – Это была игра, Франсуа. Так, проходной интерес. Я его потом бросил. Со стороны камня раздался резкий злой смешок. Франсуа тряхнул грязными волосами и прикрыл глаза рукой. – Я так и знал, что ты так скажешь. Конечно. Ты же у нас как всегда белый и пушистый. Он горько посмотрел на Ричарда. Изломанная, поблекшая за годы войны улыбка резала сильнее ножа. – Знаешь, ты был единственным человеком, от которого я не ждал предательства. Я любил тебя. А тебе было похуй. Ричард страдальчески нахмурился, по ирач переносицу. Франсуа откинулся на камни и расслабленно посмотрел на море. – А хотя какая разница. Даже Саша уже понял, что ты проебался, а ведь он был на твоей стороне. Уже ничего все равно не вернуть. Ты не признаешь свою ошибку, а я не перестану тебя ненавидеть. Так...нам было предначертано. Ричард вынужден был согласиться. Рождённые по разные стороны баррикад, они были обречены на существование в вечном противостоянии. Просто...в какой-то момент он подумал, что это возможно изменить. Что они смогут жить в мире и гармонии. Жизнь указала им на их место. Франсуа с кряхтением встал и пошатнулся. Под тяжёлым взглядом он вяло похрлсал в сторону маленького косого домика в центре острова. Ричард с усилием отвёл взгляд от сутулой проникшей спины. Сейчас не время испытывать сожаления. Он во всем был прав. Так нужно было сделать ради страны, ради престола и ради самого себя. В их жизни нет места любви и чувствам. – А хотя знаешь. Я всё-таки кое-что скажу. Чтобы тебе было больнее. Франсуа снова обернулся и указал на Ричарда двумя пальцами, словно пистолетом. Он задохнулся, распахнув глаза. На него снова смотрела глубокая синева. Истлевшая, потухшая, но синева. И, черт возьми, как же он по ней скучал. – Годы с тобой были самыми лучшими. Самыми нежными, спокойными и запоминающимися. Это, пожалуй, единственное, что я готов сохранить в своей памяти и пронести с собой через всю жизнь. Франсуа опустил руку, отвёл голубые глаза и, хромая, ушел. Лишь Ричард, словно подстреленное животное, ловил ртом воздух и стоял, не в силах сдвинуться с места.
