Мальчик на дереве // A Boy In A Tree

      Эмма взяла телефон, кошелек и ключи из ячейки для хранения документов, после чего поправила зажим для галстука. Она с горечью посмотрела на ученых, имевших при себе удостоверение личности, проходивших проверку. «Только подумать, какие они важные, имея эти блестящие карточки. Надо себе такую прикупить. Интересно, что скажет Регина после того, как я прокомментировала «скучные нюансы»? Эмма покачала головой: «Лучше дать ей несколько дней, пусть остынет». Погрузившись в свои мысли, Эмма ничего вокруг не слышала, но её внимание привлек стук каблуков Регины. Взглянув на возвышение, Эмма увидела Регину, направляющуюся к кабинету Руби. Она шла не так, как всегда, интересно, что же случилось? Эмма все равно направлялась в кабинет Регины, так что развернулась и последовала за ней. Пока Эмма дойдет до кабинета Руби, та уже успеет воссоздать для Регины 3D-симуляцию. Руби отодвинулась от своего компьютерного стола и в отчаянии провела руками по волосам. — Прыжок ласточкой, «бомбочка», да хоть вишневая бомба… Как бы он ни прыгал, подъязычная кость не ломается. — А что, если он прыгал не один? — А что, если была прибавка в весе?       Спросили одновременно Регина и Эмма. Регина попыталась скрыть удивление, бросив свирепый взгляд на Эмму. Это было мило. Эмма решила воздержаться от шуток, не забывая, что уже ступила на тонкий лед.       Руби с улыбкой перевела взгляд с одной на другую, и ответила Регине: — Мы выяснили, что для перелома подъязычной кости требуется дополнительная нагрузка в девяносто килограмм. — Девяносто килограмм – это чуть меньше двухсот фунтов, вес мускулистого мужчины, — сказала Регина, глядя только на Эмму.       Ах да, я и забыла, что я идиотка по сравнению с доктором Региной Миллс. Эмма закатила глаза: — И что? Отряд наемных убийц из Венесуэлы? Во-первых, это безумие, а во-вторых, парень должен быть футов двадцать ростом.       Руби вздохнула: — Альтернативных сценариев у меня нет.       Из цифр не удалось получить больше никакой информации. Регина заявила, что хочет вернуться, чтобы взглянуть на кости. На одни и те же белые кости пялиться часами, скукота. Эмма вдруг вскочила, охваченная вдохновением, и легкой трусцой побежала за Региной. — Эй, Кости. — Не зови меня Кости, — сквозь стиснутые зубы потребовала Регина. — Ладно тебе, Регги.       Регина остановилась у входа в комнату для костей и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Регина уставилась на Эмму с отвращением. Ух ты, не фанатка Регги. — Пошли со мной в Кингфилд. — Зачем? – скептически уточнила Регина. — Я хочу еще раз взглянуть на комнату Джулиана.       Регина заколебалась, переводя взгляд с «комнаты для костей» на Эмму, но все же согласилась. Сорокапятиминутная поездка в школу Кингсфилда прошла без происшествий. Регина почти все время смотрела в окно пассажирского места, делая вид, что Эммы не существует. Когда они подъехали к школе, Эмме помахали, чтобы она не останавливалась и проезжала через ворота. Едва Эмма припарковалась, Регина выскочила из машины и захлопнула за собой дверцу. Эмма вздрогнула от этого звука: «Надо же, Регина не фанатка Регги». Когда они вдвоем вошли в похожую на замок спальню и поднялись по блестящей дубовой лестнице, Регина, наконец, нарушила молчание. — Что ты надеешься найти?       Эмма подняла взгляд, чтобы ответить, и тут увидела мужчину с медной кожей, стоявшего на верхней ступеньке. Его взгляд скользнул по значку на бедре Эммы. В следующее мгновение мужчина бросился бежать. Обернувшись, чтобы взглянуть на Регину, Эмма сказала: — Стой здесь.       Регина оттолкнула Эмму, прижав её к противоположным перилам. — Что ж, ожидаемо.       Регина погналась по лестнице за мужчиной. Добежав до верхней ступеньки, она увидела, как незнакомцы скрылись в комнате Джулиана. Эмме нравились туфли-лодочки Регины, и она была поражена, как быстро эта женщина в них бегала. Регина добежала до конца коридора, ведущего в комнату Джулиана, но тут Эмма её обогнала. Мужчина ждал за дверью комнаты Джулиана. Он захлопнул дверь после того, как вбежала Регина, оставив Эмму в коридоре. Регина развернулась к парню и пнула его в живот, отчего он отлетел спиной к двери. Эмма с другой стороны открыла дверь, и парень неровным шагом вышел. Регина тут же отступила влево, чтобы он не упал на неё. Быстро соображая, Регина подставила неизвестному подножку, и тот упал ничком. Мужчина тут же пришел в себя, и Эмма подошла к нему, прикрыв глаза руками. Таинственный незнакомец тихо расхохотался и замахнулся на Эмму. Она поспешно уклонилась, шагнула навстречу и три раза ударила загадочного парня по лицу. Судя по звуку, у незнакомца с бронзовой кожей сломан нос. Регина тихо ахнула, широко раскрытыми глазами глядя, как мужчина от боли упал на пол, зажав кровоточащий нос.       Услышав вздохи Регины, Эмма спросила: — Регина, с тобой все в порядке? Он тебя не ударил?       Регина заметила слегка растрепанный вид Эммы и её затрудненное дыхание и поймала себя на том, что повторила вопрос Эммы: — А тебя?       Эмма кивнула и потянулась к наручникам в кармане пиджака. Она отняла обе руки мужчины от его носа, проигнорировав его стон боли, и защелкнула замки на его запястьях. Надев на незнакомца наручники, Эмма выхватила у него бумажник и бросила Регине: — Проверь его удостоверение личности.       Регина тут же ответила: — Товар Комара. Он работает охранником в посольстве Венесуэлы.       Эмма озадаченно нахмурилась: — Если он охранник, то почему бежал? – Обрадовавшись зацепке, Эмма подняла мистера Комару за руки. – Пойдем, повидаемся с вашим начальством. – Эмма вывела мужчину из комнаты Джулиана и направилась к своей припаркованной снаружи машине. Эмме удалось усадить мистера Комара на заднее сиденье, все еще в наручниках, и пристегнуть ремнем безопасности, пока Регина добралась до машины. Эмма обратила внимание на отсутствующий взгляд Регины и подумала, не в шоке ли она. Открыв Регине дверцу, Эмма села на водительское сиденье и поехала в сторону посольства Венесуэлы. Эмма не удержалась и всю дорогу бросала на Регину косые взгляды. Ошеломленное выражение на лице Регины вскоре сменилось выражением глубокой сосредоточенности. О чем она думала? – уже не в первый раз гадала Эмма. Оказавшись внутри посольства, Эмма вошла в кабинет посла, волоча за собой сопротивляющегося мужчину в наручниках. Регина следовала за ними по пятам, пока Эмма не остановилась за стульями с высокими спинками. Регина обошла стулья и непринужденно села.       Скрестив ноги, Регина произнесла: — Мы бы хотели знать, что сеньор Комара, — она указала на мужчину с бронзовой кожей, стоявшего рядом с Эммой, — делал в комнате Джулиана?       Посол, оправившись от шока, вызванного внешним видом её охранника, ответила: — Я попросила сеньора Комару зайти в комнату Джулиана, чтобы доказать свою версию. Самоубийство не единственный вариант.       Эмма кивнула, тут же сообразив: — Вы хотели доказать, что посторонний мог добраться до вашего сына.       Посол кивнула в ответ: — Официальная версия школы: смерть Джулиана, несомненно, самоубийство. Они исключают иные версии.       Мистер Комара заговорил: — Мы доказали их правоту. Я не смог уйти незамеченным. – Он разочарованно опустил голову.       Регина спокойно объяснила: — Школа обманула вас, посол.       Эмма сняла наручники с сеньора Комары после того, как он пару раз пихнул её локтем в бок и бросил многозначительный взгляд на свои руки. Освободившись, Комара растер запястья и встал позади посла. Эмма села на свободное место рядом с Региной. — Доктор Миллс уже объявила смерть вашего сына убийством. — Прошу прощения. Меня дезинформировали.       Эмма сдержала улыбку и сказала: — Я не буду выдвигать никаких обвинений.       Посол смущенно улыбнулась: — Спасибо, — и в комнату вошла охрана. – Пожалуйста, простите меня.       Когда мистер Товар махнул рукой в сторону двери, намереваясь выпроводить Регину и Эмму, Регина развернулась к нему и спросила: — Думаете, Джулиана убили иностранцы? — Не венесуэльские повстанцы. Они бы сделали заявление. А не инсценировали самоубийство. Это повешение, — фыркнул сеньор Комара. – Willa mala.       Регина понимающе кивнула: — Хм.       Эмма закатила глаза, глядя прямо перед собой, чтобы никто не заметил. Мне нужен перерыв. Оказавшись в машине, Эмма не удержалась: — Разумеется, ты понимаешь, что кто-то сказал, за версту несет испанщиной, похоже, тебе стало любопытно. Регина       Регина решила не удостаивать ответом комментарий Эммы. Заметив, что Эмма направляется не в сторону шоссе, ведущего в Вашингтон, Регина спросила: — Куда мы едем? — Возвращаемся в школу Кингфилда, ведь мы так и не осмотрели комнату Джулиана. — Что мы ищем? — Я побеседовала с несколькими учителями Джулиана и учениками, с которыми он дружил. Он был одиночкой. Ну, он ходил на занятия, но в основном зависал у себя в комнате. – Эмма остановилась, чтобы припарковаться. Регина поспешила за ней обратно в общежитие. Эмма открыла дверь и отошла, позволяя Регине войти первой. – Я подумала, мы придем сюда, и ты включишь свои антропологисткие штучки. М? – Эмма щелкнула пальцами, будто творя волшебство.       Регина не удержалась от смеха. Заметив, как просияла Эмма, Регина про себя вздохнула. Фу, не хочу, чтобы эта идиотка думала, будто я считаю её забавной. Оглядевшись, Регина остановилась, чтобы осмотреть комнату. Две маленькие односпальные кровати, два письменных стола из темного дерева и книжная полка вдоль задней стены. Регина подошла к кровати Джулиана и взяла с его тумбочки пару компакт-дисков. — Ладно. Он любил музыку. В основном тяжелую, с низкими частотами. Видимо, она ему нравилась и до вживления импланта. Он чувствовал вибрацию в груди. А после установки импланта он стал получать больше удовольствия от музыки. Он рос. И она ему нравилась. — Удовольствие – это противоположность самоубийству. — Ты решила, что это не самоубийство, и теперь собираешь доказательства в подтверждение. Закрывая свой разум, ты упускаешь важные показатели.       Эмма наклонилась и достала из мусорной корзины сломанный компакт-диск: — Да? Тогда почему он его выбросил? Музыка флейты достаточно важна, что же не так?       Регина подошла, чтобы взглянуть на диски в книжном шкафу. — Я… э-э… Они не разложены.       Эмма рассмеялась: — Ну, знаешь, девушки расставляют по алфавиту. Парни более примитивны. Хорошее слева… Дерьмо, — Эмма присела на корточки, — внизу справа. Смотри. – Эмма встала, взяла футляр для компакт-дисков и открыла, чтобы найти записанный диск. – Ну, если ему не зашло, зачем перезаписывать. — Это не CD, это DVD. — У тебя с собой ноут? – спросила Эмма. — Нет, я не взяла ничего с собой, ты же тормознула меня у комнаты с костями.       Эмма вздохнула: — Ладно, видимо, придется осмотреть его в лаборатории. Пошли.       Сорокапятиминутную дорогу до судебно-медицинской лаборатории они проделали в уютной тишине. Эмма время от времени нарушала её, подпевая радио. Когда они были уже близко, Регина написала Руби сообщение с просьбой установить телевизор и DVD-проигрыватель в её кабинете. Как только они прибыли на место, Регина провела Эмму через службу безопасности, минуя металлодетекторы. Она ввела её прямо в свой кабинет, где посередине Руби установила 54-дюймовый телевизор. Джефферсон, Дороти и Руби уже ждали, сидя на диване в кабинете Регины. Регина направилась прямиком к DVD-проигрывателю и вставила диск, который они нашли в комнате Джулиана. Эмма устроилась в кресле слева от дивана, а Регина подкатила свое рабочее кресло так, чтобы ей было все видно. Руби воспользовалась лежавшим на кофейном столике пультом дистанционного управления, и нажала кнопку воспроизведения. Спустя мгновение на экране появились два человека. Полуобнаженные, они целовались на кровати в знакомой комнате.       Эмма заговорила первой: — Я должна была догадаться. Пареньку пятнадцать лет. Это просто порнушка.       «Почему комната кажется знакомой?» — Подожди. — Это наша жертва повешения, — потрясенно произнесла Руби.       Джефферсон склонился к Дороти и шепнул: — Кринж. — Мне нужно знать, где и когда это было снято, — сказала Регина, глядя на Руби. – На какую камеру и любые другие сведения. — Мне понадобятся снимки лица девушки крупным планом, — добавила Эмма.       Дороти прислонилась к Джефферсону и шепнула: — Это не дикий извращенный секс. Это очень, очень простое пособие для начинающих. Просто чтобы ты знал. – Дороти вдруг громко рыгнула. – Большое спасибо, Эмма. Мой суп из семи органов просится наружу.       Эмма пожала плечами: — Ну, ты же сама заказала. Надо было оставить его Сиду. – Эмма взглянула на Регину и предложила: — Давай поглядим, что на это скажет школа. — Опять? Мы же только что оттуда. — Нет, на сей раз заставим их прийти к нам, ну, ко мне. В офис ФБР.       По пути из кабинета Регина услышала, как Дороти спросила Руби: — У тебя есть бикарбонат?       Регина и Эмма сели обратно в её машину, чтобы совершить короткую поездку в здание ФБР в центре города. В лифте Эмма казалась встревоженной. Наверное, ей не терпелось вновь допросить администрацию школы. Несмотря на тревожные вайбы, которые Регина получала от Эммы, Эмма все же позволила Регине первой выйти из лифта. На скамейках напротив лифта сидели мистер Стивенс и директор Дарлинг. Эмма жестом пригласила их к себе в кабинет. Мистер Стивенс и директор Дарлинг сели на два стула напротив стола Эммы. Эмма села за стол, а Регина решила присесть на краешек стола, спиной к Эмме. Эмма начала объяснять, почему мужчин вызвали в ФБР. — Мы нашли любопытный DVD в комнате Джулиана, — Эмма развернула монитор к ним.       На лицах администрации появилось выражение узнавания и облегчения. Мистер Стивенс первым произнес: — Мы уже видели подобное прежде.       «Стоит ли добавить детскую порнографию к их возможному списку преступлений?» — Дети снимают, как занимаются сексом?       Директор Дарлинг кивнул: — Молодые люди стали более пресыщенными. Иногда они обмениваются такими дисками. — Я удивился, увидев Джулиана, — сказал мистер Стивенс. — Но не удивились, увидев девочку? – уточнила Эмма. — Какое это имеет отношение к делу? – защищался директор.       «Возможно, Эмма права, и они что-то скрывают». — Знаете, какой вопрос лучше задать? Почему вы считаете, что можете решать, что имеет отношение к делу? Вы директор средней школы.       Эмма с трудом сдержала улыбку, заметив, как мужчина оскорбился комментарием Регины. — Нам нужно просмотреть все записи о сексе, которые вы конфисковали. — Ни в коем случае. — Что ж, тогда я просто получу ордер, а в заявлении на получение ордера включу ваше признание в том, что вы разрешаете своим ученикам обмениваться самопальными порнозаписями.       Мистер Стивен поспешно произнес: — Директор не отказывается предоставить вам записи. — А было похоже на отказ, — нахально ответила Регина. — Когда мы конфискуем записи, мы немедленно передаем их местным правоохранительным органам. — Шериф Роуч знала о них? – растерянно спросила Эмма. — Нет необходимости в ордере. Мы полностью сотрудничаем. — Девушка тоже учится здесь? – спросила Регина.       Директор Дарлинг скрестил руки на груди: — Учитывая ваш враждебный настрой, пожалуй, надо пригласить юриста и выслушать совет.       Эмма тоже скрестила руки на груди. Откинувшись на спинке кресла, она предложила: — Или вы можете последовать моему совету. Если вы не ответите на мои вопросы, я отведу вас в наручниках в камеру ФБР предварительного заключения. — Отведет. Вы ей не нравитесь, — пояснила Регина. Эмма отрицательно покачала головой, вежливо улыбаясь. — Прекрасно, агент Свон, её зовут Кэмден Дестри. — Видите, неужели это было так сложно?       Эмма вызвала к себе в кабинет молодого агента. Высокий и худощавый блондин мог бы быть братом Эммы. — Феликс, пожалуйста, сопроводи этих людей к лифту и разыщи мне номер телефона матери Кэмден Дестри. – Агент Феликс понимающе кивнул и вывел двух мужчин из её кабинета. Спустя пару минут он вернулся с номером телефона на листке бумаги. Эмма позвонила миссис Дестри и попросила приехать в офис вместе с дочерью. Регине и Эмме не пришлось долго ждать, спустя двадцать пять минут, агент Феликс сообщил о приезде гостей. Эмма велела ему отвести их в комнату для допросов.       Эмма встала и вытянула руки над головой. — Нам же не стоит заставлять их ждать? — Нам? Я буду кого-то допрашивать? — Да, ты можешь наблюдать за происходящим через защитное стекло. Возможно, ты заметишь что-то, что ускользнет от моего внимания. Кости, ты все же моя напарница, значит, мы все делаем вместе.       Регина и сама не знала, почему её тронули эти слова. Она так глубоко задумалась, что не стала цепляться к Эмме из-за того, что та назвала её этим дурацким прозвищем. Эмма провела Регину по коридору мимо лифтов и конференц-залов к двери с табличкой «Допрос». Эмма открыла перед Региной дверь. — Отсюда ты будешь наблюдать. Скажи технику – его зовут Джимми, — что ты от меня. Он не станет тебе мешать.       Регина понимающе кивнула и вошла в комнату наблюдения. Слева от двери в стену встроено несколько серверов. В углу за столом сидел мужчина среднего телосложения со светло-каштановыми волосами и ужасной козлиной бородкой. Мужчина поднял глаза на Регину, но, увидев, как Эмма приветливо ей помахала, тут же забыл о ней. Сосредоточившись на своем компьютере, Джимми приготовился записывать допрос. Справа стену было почти не видно, только большое окно. Регина устроилась рядом с окном, с удовольствием наблюдая новые условия. Она обратила внимание, что Кэмден Дестри была симпатичной девушкой. Её лицо соответствовало общепринятому критерию красоты – золотому сечению. Регине понравились кудри шестнадцатилетней белокурой принцессы. Она завивала их на бигуди, у неё не натуральные локоны, как у Эммы. Эта мысль застала Регину врасплох. Она не знала, почему сравнила волосы девушки с волосами Свон. Регина подошла поближе, чтобы разглядеть миссис Дестри, мать Кэмден, и обратила внимание на их сходство. Форму носа и цвет волос девушка унаследовала, видимо, от отца. У миссис Дестри волосы были ярко-рыжие, но с такого расстояния Регина не была уверена, естественный ли это цвет. В углу комнаты рядом с телевизором сидела третья женщина. У неё был заостренный нос, похожий на клюв, полные губы и вьющиеся каштановые волосы. По лежащему на коленях портфелю Регина догадалась, что она семейный адвокат. Спустя пятнадцать минут Эмма, наконец, вошла в комнату для допросов. Она пожала руки женщинам, представилась и подошла к стулу напротив семьи Дестри. Эмма одарила Регину кривой усмешкой и подмигнула, а потом отодвинула свой стул и села спиной к стеклу. Регина покраснела, хотя изо всех сил пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Эмма начала с того, что спросила Кэмден, была ли она знакома с жертвой, Джулианом Кортезом. — Джулиан Кортез? Я его знала. После смерти он стал знаменит. — Бедный ребенок, покончить с собой, — добавила мама Кэмден.       Эмма понимающе кивнула и спросила: — У вас были романтические отношения?       Кэмден тут же отрицательно покачала головой и твердо ответила: — Нет.       Миссис Дестри протянула руку и успокаивающе погладила дочь по спине. — Кэмден еще слишком юна для серьезных отношений.       Эмма вздохнула: — Скажите, когда достаточно насмотритесь и будете готовы рассказать правду. – Эмма достала из кармана пульт от телевизора и нажала пару кнопок. Телевизор в углу ожил, экран стал синим. Когда Эмма нажала другую кнопку, на экране включилось видео с Джулианом и Кэмден.       Семейный адвокат молча наблюдала, пока не сообразила, что это за видео. Она сердито посмотрела на Эмму. — Агент Свон, это возмутительно! — Господи. Поверить не могу. Господи. Откуда это? – вскрикнула Кэмден. — Агент Свон, я протестую, — подала голос адвокат.       Эмма хлопнула ладонью по столу, и все в комнате подскочили, включая Регину. — Я устала от того, что мне врут, потому извините, если я буду бестактной. – Эмма глубоко вздохнула и остановила видео. – Хорошо, давайте начнем сначала. Вы были знакомы с Джулианом Кортезом? У вас были романтические отношения?       Кэмден со слезами на глазах смотрела на Эмму. — Зачем ему это понадобилось? Зачем Джулиан снимал нас на видео? Я любила его, — Кэмден разрыдалась и бросилась в объятия матери. — Допрос окончен, — решительно произнесла мать Кэмден. Все трое встали и вышли из комнаты, даже не взглянув на Эмму. Та встала и потянулась, подняв руки над головой. Регина попыталась отвести взгляд, но не могла не заметить, как напряглись мышцы под белой рубашкой Эммы. Регина покачала головой, удивляясь себе. Эмма постучала по стеклу, отвлекая Регину от самобичевания. Эмма кивнула на дверь и сказала: — Пошли, Кости. Нам надо повидаться с шерифом.       Регина встретила Эмму на выходе из помещения. Они направились к лифту, спустились и сели в служебный внедорожник Эммы, чтобы встретиться с шерифом в лаборатории Регины. Пока они сидели в машине, Эмма интересовалась мнением Регины о допросе. — Ну смотри. Девчонка соврала федеральному агенту при расследовании смерти паренька, которого, по её словам, любила. Ох уж эти дети, все врут. В школе их учат, что они особенные, что они выше нас. Ну, не выше. — Ты наименее объективный человек из всех, кого я знаю.       Эмма улыбнулась: — Спасибо.       Регина закатила глаза: — Это не комплимент. — Брось, Регина, ты же понимаешь, что здесь что-то не так. Школа, записи, теперь еще и шериф Роуч. — Говно, которое ты раскрываешь. Да, попахивает, но с убийством никак не связано… логически. — Может, если бы ты обращала внимание не только на факты, то смогла бы увидеть целую картину… — Может, если бы ты пораскинула мозгами, то смогла бы выяснить правду, — перебила Регина. Эмма открыла рот, но тут подъехала шериф на своей машине и вышла с коробкой записей. Она подошла к Эмме и Регине. Эмма вышла из машины, чтобы принять коробку из рук шерифа Роуч. — Принесла вам записи.       Регина взяла свою сумку с заднего сиденья машины Эммы. Склонив голову, Регина подошла и спросила шерифа: — Сколько?       Шериф Роуч усмехнулась: — Все. Что? Думаете, я скрываю улики? — Знаете, я думаю, что Кингфилдская школа вас изберет, но смотреть эти записи вы будете с другой стороны, — намекнула Эмма.       Шериф Роуч указала на коробку в её руках. — Ребята занимаются сексом. Законом это не запрещено.       Эмма встряхнула коробку. — Будем надеяться, что это худшее. Руби       Регина вошла в Институт Сторибрука, контроль безопасности они прошли вместе. Оказавшись в лаборатории, Регина повела Эмму в кабинет Руби. Только там есть оборудование, необходимое для быстрого просмотра записей. Дороти и Джефферсон уже ждали их. Они сидели на длинном диване, обтянутом коричневой тканью, и о чем-то беседовали. Руби и Джефферсон сидели сбоку, а Дороти втиснулась между ними. Она тут же вскочила и накинула поверх фланелевой рубашки на пуговицах голубое пальто, висевшее на подлокотнике. Надеясь отвлечь Регину от происходящего, она бросилась вперед и выпалила: — Анализ зрачков слепня показал, что перед смертью мальчик приняла большую дозу кетамина. У него уличное прозвище «Специальный К».       Руби мысленно посмеялась над попыткой Дороти отвлечь внимание. «Не понимаю, почему она так упорно отказывается носить лабораторный халат. Но не могу винить за приверженность своим убеждениям». Джефферсон воспользовался моментом, чтобы плюхнуться на подушку посередине и сказал: — У меня был секс с Наоми из палеонтологии.       Руби покосилась на Джефферсона и подалась вперед, ожидая чай. «Надо же, не подумала бы, что Джефферсон такой дикарь». — Прямо в палеонтологии? — Нет, у неё дома. Я думал, все прошло отлично, но я могу ошибаться, видимо, то, что для меня дико и извращенно, на самом деле обычно. Поскольку она мне не перезвонила, я пришел к выводу, что в постели у меня не хватает воображения.       Руби откинулась на спинку дивана. «Ну, так оно понятнее». — Знаешь, Джефферсон? Пожалуй, это больше мужской разговор. — Да, мне было любопытно… — Джефферсон повторил позу Руби и глубоко задумался. Руби с сочувствием посмотрела на Джеффа и вновь прислушалась к внешнему разговору. — Выходит, кто-то его накачал? – Эмма хлопнула в ладоши. – Это объясняет, почему он не сопротивлялся перед повешением. — Или вариант: он сам их принял по приколу, как большинство подростков, — съязвила Регина. Дороти стояла и смотрела, как спорят Эмма и Регина, и вдруг громко рыгнула.       Эмма в шоке уставилась на Дороти, не в силах скрыть отвращения. — Сис, свежая отрыжка все еще отрыжка. — А кто водил меня в «Вонг Салмонеллу»? — Ладно. Просто сходи к Сиду. Пусть он тебя накормит. Изжога пройдет. — Изжога! – вдруг воскликнула Регина.       Эмма в замешательстве уставилась на неё. — Что? — У Дороти изжога от того, что желудочная кислота попала в пищевод. Кетамин и удушье могли вызвать у Джулиана изжогу. Веревка удерживала желудочный сок в горле, ослабляя подъязычную кость. Желудочный сок в основном состоит из соляной кислоты. – Регина помчалась в комнату для костей. Взяв подъязычную кость, она пояснила: — Эти пугающие отметины тут и тут, видимо, остались от соляной кислоты. — Мне не нравится, к чему ты клонишь, — встревоженно произнесла Эмма. Джефферсон последовал за ними в комнату для костей. — Мне нужно прогнать несколько сценариев через Рубинатор, — Регина выскочила обратно в коридор.       Джефферсон встал в дверях перед Эммой, мешая ей последовать за Региной. — Слушай, можно, когда ты не занята, задать тебе несколько вопросов о позах в сексе? — Только попробуй, и я пущу тебе пулю в лоб, — категорично заявила Эмма, протиснувшись мимо Джефферсона и следом за Региной направившись в кабинет Руби. Регина стояла над Руби, уже севшей за стол. Регина раздавала Руби инструкции: — Замени значения массы подъязычной кости на эти скользящие коэффициенты. Это воспроизведет разрушение кости, поскольку желудочный сок переварит её.       Руби кивнула: — Я применила временную шкалу и запустила ускоренную перемотку. Так будет быстрее.       Регина принялась объяснять смысл того, что воспроизвела на экране Руби: — Тело разлагается, желудочный сок, попавший в пищевод Джулиана, со временем переваривает подъязычную кость, — она указала на кость крупным планом на большом экране. – Смотрите, вот здесь она треснула. — Спустя сто девяносто шесть и плюс-минус три часа. – Руби быстро подсчитала в уме. – Чуть больше восьми дней.       Регина взглянула на Эмму. — Это подтверждает версию о самоубийстве.       Эмма отрицательно покачала головой. — Я не согласна. — Ты не можешь смириться с фактом. Я внесу изменения в свой отчет о причине смерти. — Тогда ты прекратишь мое расследование. Школа пытается скрыть убийство, а ты им потакаешь.       Регина проигнорировала Эмму и направилась к себе в кабинет, чтобы записать последние открытия. Эмма поникла. Она расстроенно посмотрела на Руби и, ссутулившись, подошла к дивану в углу кабинета. Эмма рухнула на диван и уронила голову на руки. Руби тихонько вышла из кабинета и направилась прямиком в кабинет Регины. Она обнаружила Регину за столом, та что-то яростно записывала. Руби села в кресло напротив дубового письменного стола. — Дорогая, ты когда-нибудь верила во что-то, вопреки фактам? — Нет, я полагаюсь на факты. Я всегда знала разницу между надеждой и фактом. Понимаешь, все, что осталось от этого мальчика – стол, полный костей. Теперь у всех, кого он знал, есть ответ: у его родителей, у школы, даже у полицейского, который расследует его смерть. Я единственная, кого волнует правда о том, к чему в итоге привела жизнь Джулиана. Хорошо это или плохо, но я знаю: правда важнее всего. — Ты знаешь или надеешься, что это правда? — Самоубийство – самое рациональное, логичное объяснение. Неважно, во что я верю. То, что это меня расстраивает, неважно.       Руби полезла в задний карман и достала нарисованное фото Джулиана. — Взгляни на его лицо. Он не покончил с собой.       Регина вздохнула. — Руби, мне нужно чуть больше доказательств, чем просто симпатичный рисунок. — Я могу их предоставить.       Руби оставила Регину наедине с её мыслями и отчетами и вернулась к себе в кабинет, полная решимости найти доказательства, нужные подруге. Вернувшись, Руби обнаружила Эмму спящей на диване. Руби не стала её будить и погрузилась в просмотр записей, оставленных шерифом. Спустя час Руби нашла кое-что интересное. Она позвала Регину: — Тащи сюда свою сладкую попку. – Регина тут же пришла. – Разбуди спящую красавицу, — сказала Руби.       Регина подошла к Эмме, мгновение понаблюдав за тем, как она спит. А потом потрясла её за плечо. — Ты права, это школа заварила эту кашу.       Эмма села, зевнула и потянулась. Руби заметила, что из-под расстегнутой рубашки Эммы, когда она потягивается, виден рельефный пресс. «Если Регина не очнется и не учует аромат богини. Ей начну поклоняться я». Слова Эммы отвлекли Руби от неуместных грез. — А нам, значит, её расхлебывать, — Эмма кивнула. – Забудь о том, что нашла. – Она встала и заправила рубашку в черные брюки.       Руби открыла видео, которое, по её мнению, подтверждало убийство. — Ладно, это не DVD, это короткий фрагмент с жесткого диска Джулиана. Кто-то пытался его стереть, но мне удалось восстановить. – Руби воспроизвела начало первой сексуальной записи, которую нашли Эмма и Регина. Жертва и Кэмден Дестри, полураздетые лежали в постели, и тут Джулиан протянул ей подвеску. — Руби, увеличь подвеску, — попросила Регина. — Маленький морской конек? Брось, какой это шантажист? Просто бестолковый влюбленный паренек.       Регина закатила глаза: — Это и есть твое доказательство того, что он не совершал самоубийство? Морской конек? — Паренек сделал подарок не потому, что влюблен, а потому, что хочет немного любви, — сказала Эмма. — Твое циничное отношение к Эмме – способ скрыть глубоко романтичную натуру, — игриво заметила Руби. — Повтори, — попросила Регина. — Вот. Стоп. Воспроизведение. Ага! – увидев замешательство на лицах Руби и Эммы, Регина пояснила: — Она закатила глаза перед камерой. — Что? — Я тоже не заметила, — сказала Руби. — Воспроизведи и останови. Увеличь. Вот, замедли. — Как ты это увидела? – благоговейно спросила Эмма. — Погодите, девчонка знала, что там была камера. Она смотрела прямо на неё.       Регина согласно кивнула. — Кэмден не жертва. Она в этом замешана. — Не надо закатывать глаза просто так. Это было не для кого-то другого, не для Джулиана Кортеза, — добавила Эмма. — Это еще не все, — Руби поставила другое видео. Фон тот же. Камера по-прежнему направлена на кровать жертвы, но вместо Джулиана и Кэмден там были полуодетые блондинка и рыжеволосая девушка.       Регина указала на экран и уточнила: — Мэлоди Дестри, это мать Кэмден. Погодите… она что, с Джулианом Кортезом? — Нет, — с улыбкой ответила Эмма. – Это сосед Джулиана по комнате, Такер Паттисон. — И что нам теперь делать? – спросила Регина, глядя на Эмму. Эмма       Руби записала для Эммы видео на компакт-диск. По дороге в здание ФБР Эмма позвонила знакомому агенту: — Привет, это Свон. Мне нужно, чтобы ты позвонил Мэлоди Дестри, Камдэн Дестри и Такеру Паттерсону. Отведи Такера в комнату для допросов. Помести Мэлоди и Камдэн в комнату для просмотров, но я не хочу, чтобы они слышали. Да, я в курсе, что это не по протоколу, просто сделай.       Придя в офис, Эмма обрадовалась, что все на своих местах. Эмма попросила Регину позволить ей допросить Такера одной. Не теряя времени, Эмма направилась в комнату для допросов. Такер заметно нервничал. Он заломил руки и покрылся испариной. Эмма ничего не сказала, просто показала запись с Такером и миссис Дестри. — Долго продолжались сексуальные отношения?       Такер пожал плечами: — Пару месяцев. Не знаю.       Мать Такера сидела рядом, держа его за руку. — По закону Такер – несовершеннолетняя жертва растления. — А когда закончились?       Такер махнул рукой в сторону монитора. — Это был последний раз. — Почему в кровати Джулиана? Почему не в вашей? Она всего в десяти футах. — Сам не знаю. — Потому, что вы точно знали, куда направлена камера. — Миссис Дестри дала мне денег за молчание. Джулиан сказал, мол, как думаешь, сколько бы она заплатила, лишь бы видео не увидел её муж? Джулиан организовал съемку и получил пять штук баксов. Он говорил, что надо повторить, но как раз перед каникулами я сказал, что собираюсь рассказать своим родителям, даже если меня выставят из Кингсфилда. Вскоре я узнал, что он покончил с собой. Я думал, это моя вина.       Эмма кивнула. Спустя минуту она попросила Такера и его мать сохранять спокойствие. Эмма вышла из комнаты для допросов. За дверью ждала Регина, чтобы пройти с ним в комнату для просмотра. Кэмден тревожно смотрела, как они вошли.       Эмма успокаивающе улыбнулась. — Кэмден, было бы здорово, если бы ты рассказала, почему Джулиан покончил с собой? — Тогда мы сможем закрыть расследование убийства, — добавила Регина.       Кэмден покосилась на окно с двусторонней видимостью и спросила: — Почему здесь Такер?       Эмма издала смешок: — О, Такер кое-что рассказал.       Кэмден резко развернулась к Эмме. — Что? — Ну, рассказ Такера выставляет тебя в не слишком приглядном свете, — пояснила Эмма.       Регина скрестила руки на груди. — Я ему поверила, но агент Свон настояла на том, что будет справедливо выслушать вашу версию. — Если ваши показания совпадут, расследование убийства можно будет прекратить. — Знаете, мне сложно поверить в то, что соблазнение вашей матери Такером было вашей идеей, — произнесла Регина. — Не было. Ей понравился Такер, — тут же ответила Кэмден.       Миссис Дестри покачал головой. — Нет. Погодите. Погодите. – Она взглянула на своего адвоката. – Они имеют на это право?       Семейный адвокат покачала головой. — Они мошенничают. Не говорите ни слова. — Я не мошенничала, — растерянно произнесла Регина. Взглянула на Эмму. – А ты? — И я нет. — Такер был такой, как в песне «Мама Стейси». Я ему вроде разрешила. Было забавно, — пояснила Кэмден.       Миссис Дестри застонала и обхватила голову руками. — Пожалуйста, прекратите. Прекратите. — Мама, это ты прекращай, ладно? Это ты извращенка. Когда мама дала Такеру денег, мы решили шантажировать её этой записью. Пожалуй, я на неё разозлилась. А потом Такер решил, что теперь моя очередь. — Джулиан был богат, одинок, католик, и ты ему нравилась, — Эмма мысленно сложила все воедино. — И он был милым. Люди этого не замечали из-за его манеры речи, но он правда был милым. Он мне нравился. Мы сняли видео и показали Джулиану. Он расстроился. По-настоящему. — Потому, что ты угрожала показать видео его матери? – спросила Регина. — А может, я разбила ему сердце. Мне до сих пор не верится, что он покончил с собой. Мне и правда очень жаль. — Кэмдэн совершила неправильный поступок, и она его признала, но она не может нести ответственность за острую реакцию неуравновешенного мальчика, — произнесла семейный адвокат.       Кэмдэн состроила щенячью мину. — Я же сказала, что сожалею.       Эмма еле удержалась, чтобы не закатить глаза. «Господи, общество Регины на меня дурно влияет. Будто её сожаления оправдывают внезапную смерть мальчика. Ох уж эти привилегированные…» — Да, Кэмдэн Дестри, я арестовываю вас за убийство Джулиана Кортеза, — Эмма встала и надела на девушку наручники. — Что? – возмутилась адвокат. – Она призналась в шантаже и попытке шантажа, вот и все.       Регина поспешно объяснила: — Джулиан собирался пойти к директору и разоблачить вас, и вы накачали его кетамином и затащили на дерево. Следы ДНК на веревке это подтвердят.       Эмма пожала плечами: — К тому же вы уже признались в том, что мотив у вас был.       Кэмден всхлипнула, когда ей надели наручники. — Если я стану сотрудничать и расскажу обо всех делишках Такера, мне это как-то поможет?       Эмма вновь пожала плечами: — Зависит от того, что вы расскажете.       Кэмден решила сотрудничать с агентом Свон и записала чистосердечное признание. Закончив допрос Камдэн, миссис Дестри и Такера, Эмма и Регина решили отпраздновать это событие. Регина предложила Эмме заехать в посольство. Увидев выражение лица Регины, Эмма согласилась. Когда они подошли к офису посла, Эмма объяснила, что будет теперь: — Директор и начальник службы безопасности лишатся своих должностей из-за случившегося с Джулианом. Шериф уйдет в отставку. Двое подростков, убивших вашего сына, арестованы. — Спасибо вам, — произнесла заплаканная посол. — Мы очень сочувствуем… вашей утрате. — Посол Кортес, вы сказали мне, что все, чего хочет мать – это знания, что она хорошо воспитала своего ребенка. Что больше всего вы сожалеете о том, что никогда не узнаете, вырос ли Джулиан хорошим человеком, но он им был, — Регина протянула послу фото Джулиана. – Он погиб именно потому, что хотел поступить правильно.       Услышав слова Регины, посол громко разрыдалась. Эмма расценила это как сигнал к отъезду. Придержав для Регины дверцу машины, Эмма сказала: — Очень впечатляюще, Регина. Тут ты права.       Эмма и Регина направились в «Вонг Фу» и обнаружили там Руби, Джефферсона и Дороти. Руби и Джефферсон были увлечены разговором. — Когда ты с кем-то, позы не имеют значения. Важно, кто ты. Все зависит от твоих намерений и заботы о партнере, — объясняла Руби.       Джефферсон закатил глаза: — Если вы не хотите мне помогать, так и скажите. — Ладно, я раскрою тебе тайну. Женскую тайну. Иди к Наоми и скажи, что ты ничего не знаешь о том, как заниматься любовью… сексом, да… занимаясь любовью, ты начинаешь с чистого листа. Ты сделаешь все, что она захочет, если она посвятит тебя в секреты любви. Это заинтересует её больше, чем если бы ты был самым изобретательным любовником на свете. — Это противоречит здравому смыслу, — смущенно произнес Джефферсон. — Джеффи, просто сделай это. Воспользуйся плодами моей сексуальной мудрости. — О, нет, только не это. Это же мое место… — заныла Эмма. – Сид?       Сид, стоящий за стойкой, пожал плечами. — Пока они не болтают о гниющих трупах и выделениях из организма, я не возражаю.       Дороти изумленно подняла взгляд от своей тарелки. — Ладно, это круто. У меня была изжога. Я попросила Сида принести мне что-нибудь, и изжога прошла. Прям прошла. Чувак, я люблю твою забегаловку. — Новые правила – это мое место. Эти оба стула твои, остальные мои, мои… М-О-И. – Эмма вздохнула, подошла к бару, выдвинула стул и заказала скотч.       Регина подошла к Эмме и прислонилась к барной стойке рядом. — Я тут подумала о твоих талантах. Мне кажется, у тебя есть подсознательная способность читать язык тела, отмечать напряжение в голосе и другие тонкие, и в то же время заметные признаки. В этом нет ничего необычного, но это впечатляет, и в будущем я постараюсь описывать это более объективно. — Спасибо, Регина. Я это ценю. Какую часть фразы «это мое» ты не поняла? Надо было по-латыни сказать?       Регина положила на стойку удостоверение Джефферсона, присоединилась к остальным и ответила: — Absit invidia.       Эмма с улыбкой взяла удостоверение. — Мило.