Найди себе друзей получше

      Может хоть один год в Хогвартсе быть нормальным?..       Я стою у ворот замка, зябко грея руки в карманах мантии: на дворе жара и сохнущие на солнце травы пахнут вкусной влажной духотой, но я всё равно чувствую себя как на дне глубокого колодца. Кажется, даже в подземельях сейчас теплее, чем у меня внутри.       Студенты проходят мимо, весело болтая, и до меня долетают обрывки их фраз. Они строят планы на лето, предвкушая предстоящий отдых, поездки, встречу с семьёй... Я давно не завидую им, за пять лет научился как-то иначе относиться к разнице между нами, но как-то смешно и грустно осознавать, что это был первый и последний раз, когда я попытался свести её на нет. Это должен был быть лучший мой учебный год...       ...если бы, возможно, не ты?..       Нет, ты правда хороший друг. Для кого-то. Я прокручиваю в голове твой голос снова и снова – он был мне приятен и, если честно, приятен до сих пор. Я бы хотел позволить себе слабость ещё раз услышать, как ты зовёшь другом меня, но я, в отличие от тебя, не могу так бессовестно лгать.        Мы остались совсем одни: Анна захотела отдалиться сама, Себастьяну мы не оставили выбора, а ты...       А вот и ты.       Я узнаю эти шаги. Они усталые, взрослые – совсем не такие бодрые, как у тех, кто спешит на каникулы. Ты всегда будто робко осматриваешься по сторонам. Интересно, ты всегда был таким или жизнь заставила быть начеку?..       Впрочем, уже без разницы.       В груди холодно, будто там застрял кусочек льда. Или зеркала из сказки, которую когда-то читал мне брат. Он любит маггловские сказки, даже если презирает самих магглов. Смешной.       Мне трудно решиться, но я всё-таки делаю шаг навстречу тебе. Кажется, даже в кольцах василиска мне дышалось бы легче, чем теперь. Я крепко сжимаю палочку, чтобы не пересчитать носом ступеньки.       – Эй, ты...       Я хочу назвать тебя по имени, но как-то не выходит. Я пытаюсь обратить на себя внимание хоть как-то, даже если мой голос похож на беззвучный вздох умирающей змеи... К счастью, ты замечаешь меня сам.       – Оминис! – твой голос звучит радостно, но я слышу в нём нотки усталости. Да, этот год по всем прошёлся как следует. – Пойдём к каретам?       Я отрицательно качаю головой.       – Нет, подожди. Я хотел с тобой поговорить.       – Что-то случилось?       Случилось. С самого начала этого года. Ты.       – Пойдём, тут есть удобные лавочки, – я протягиваю тебе руку.       Без меня ты их вряд ли найдёшь, хоть и знаешь наизусть Хогвартс. Когда только успеваешь? То тут, то там... Мы подходим к любимому мной укромному уголку, и я трижды стучу палочкой по камню. Удобные лавочки для тех, кто хочет побыть в тишине – брат рассказывал мне о них, ещё когда я не ходил в школу.       – Интересный получился год, да?.. – я кручу в руках палочку, не решаясь начать.       – Да. Прям... очень. Извини, кстати, за тот раз – мне показалось, что ты меня атакуешь!       – Да ладно! – смеюсь. – Не в первый раз в меня швыряются заклинаниями, не разобравшись. Забудь.       – Всё равно, неловко...       – Забудь.       Я произношу это немного твёрже, чем хотел бы, и наш смех стихает. Веду пальцами по краю лавочки и натыкаюсь на твою руку. Аккуратно провожу по ней рукой – не хочу, чтобы всё выглядело, будто мне резко стало плевать. Как раз-таки наоборот...       – На самом деле, спасибо за всю эту историю, – тихо говорю я. – Какой бы она ни была. Теперь я лучше представляю себе цену доверию... Я много винил Себастьяна, но, вообще-то, в этом есть ответственность каждого из нас.       – Вы с Анной ни в чём не виноваты...       Я тихо и грустно смеюсь. Наивно думать, что я говорю только о нас с Анной. Конечно, мы были всегда рядом, но...       – Это моя вина. И её. И твоя.       Я слышу удивлённый вздох. Так я и думал – в твоих мыслях и места такому нет. А, значит, я всё-таки прав, даже если был бы рад ошибиться хотя бы теперь.       – Мы с ней были глухи к его чувствам. Он был совсем один, а ты... Он схватился за твою «руку помощи», но она завела его совсем не туда, куда следовало.       Я чувствую, как шевельнулись твои пальцы под моей рукой. Нет, не отсаживайся, я больше не буду на тебя кричать. Это бессмысленно. Это уже ничего не изменит.       – Я не знаю, что из твоих слов было правдой, но мне достаточно того, что в них было много-много лжи. Скажи, это действительно было так необходимо? Узнай я правду, всё было бы хуже, чем теперь?       – Нет... Мне хотелось тебе всё рассказать, правда! Но возможности не было... Прости.       Грустно улыбаюсь и слегка сжимаю твои пальцы. Не передо мной бы тебе извиняться... Ну да ладно.       – Я не злюсь. Мы же друзья, так ведь ты говоришь?       – Ну да...       – Так и пойми меня, как друг. Я хочу прекратить общение с тобой, так же, как и с Анной, и с Себастьяном. Я виноват не меньше – так что я хочу нести эту вину подальше от вас всех, чтобы ненароком её не приумножить. Не надо думать, что я считаю вас плохими. Я считаю нас всех плохими. По-хорошему, все мы должны понести наказание...       – Что ты такое говоришь?! Не надо так...       – Надо. Иначе мы это не прекратим. Каждого бы из нас запереть в Азкабан, но, по крайней мере, мне есть куда возвращаться, да и у тебя вся жизнь впереди. Не приближайся больше ко мне.       Я провожу на прощание пальцами по твоей руке и встаю с места. Слышу, как ты порываешься подняться следом, но не можешь. Ничего, надеюсь, я буду последним предателем в твоей жизни. Надеюсь, я не был слишком жесток.       – Оминис...       Ты будто просишь меня забыть всё и вернуться. Нет, прости, такое я могу позволить лишь одному человеку, и человек этот стоит дороже всего на свете. Особенно, дороже тебя – лжеца, лишившего меня моих друзей... Чёрт, что за ужасный год? Но я этого тебе не скажу – я Слизеринец, потомок Салазара, я умею ценить людей вокруг себя. И так больно, как ты мне, тебе не сделаю ни за что.       – В следующем году найди себе друзей получше, ладно? Не сумасшедших тёмных магов и не заносчивых ворчунов, – хмыкаю я и ухожу. Нам больше нечего обсуждать.       – Ты тоже себе... хороших друзей найди...       Твой голос доносится до меня. Какой же он печальный... Но ни одна печаль не длится вечно, и я знаю, что ты ещё улыбнёшься однажды. А, значит, хотя бы за это я не буду чувствовать себя виноватым.       – Нет, спасибо! – оборачиваюсь и действительно искренне смеюсь. – Хватит с меня! У меня есть семья.       Едва выйдя из дворика, я врезаюсь в кого-то. Ха! Кого-то! Только один человек будет упрямо стоять у меня на пути.       – Мар, – я вздыхаю и протягиваю руку в пустоту, откуда-то уже зная, что брат протягивает мне свою.       – Чего такой бледный, мелочь? – любимый голос звучит привычно-насмешливо, и на макушку опускается широкая ладонь. – Всё хорошо?       – Лучше в этом году точно не будет! Пошли к каретам?       Обнимаю его руку и слышу, как тебя окликают... Всё будет хорошо. Твои слёзы кто-нибудь обязательно вытрет.       А я заслужил, наконец, своё счастливое лето.