три раза

      Морщусь от последней крепкой затяжки фильтром и шепчу грязно, сминая пальцами окурок, бросаю его на землю и втаптываю в траву.       Оборачиваюсь на Влада и ловлю издевательскую улыбку, легко толкаю его плечом и кидаю оскорбление, прежде чем мы поплетемся в здание школы. С Владом мы знакомы давно, настолько, что рассказываю об этом на выдохе, проводя рукой по волосам и приподнимая брови. В целой вселенной не существует вещей, которых мы не делили между собой: сигареты, косяки, стеклянные бутылки, чувства, секреты, счастье, ненависть. Последний раз мы здоровались около года назад, сейчас это недоумевающее «блять» с характерным всплеском рук и начало незамысловатой утренней истории. Реже кивок или пожатие рук.       Влад говорил, что я быстро привыкаю. Когда мы пробовали курить, я притащил сигареты и уверил, что это «пиздец круто». Десятилетние мальчишки корчились от кашля на бетонном незастеклённом балконе жмурясь от едкого дыма, но яростно повторяя затяжки, смахивая резкими движениями слезы с уголков глаз и успевая ещё расхваливать вкус и крепость. Объясняли свое придуманное искреннее понимание курильщиков. Влад тогда обронил:       — Никогда не буду зависеть. Поприкалываюсь и брошу, - выгнул бровь, затушил сигарету, посмотрел мне в глаза, не получая и капли солидарности.       Курим оба семь лет.       Первое пиво принёс Влад, словно мы договорились: «ты следующий». Тринадцатилетние почти парни отворачиваются друг от друга и первые три глотка с харчком летят на землю с того же балкона, исчезая в траве. Уже честные, не лжём, не бахвалимся, но упрямства у нас не занять. Пустое стекло со звоном летит в рюкзак спустя полчаса, улыбки на лицах расплываются почти одновременно, прибивает конкретно. Тогда пьяный Влад говорит:              — Пиздато. Надо повторить, - блестит глазами, облизывается, высовывает в улыбке язык, переводит взгляд на меня и встречает твердый кивок и такую же глупую улыбку.       Первую влюблённость принёс Влад. На черном экране красными стекающими буквами горело прыгающее «GAME OVER». Я моргал, безучастно кивал, медленно водил глазами, неуверенно и смущенно теребил край кофты. Держал расстояние, следил за громкостью дыхания, ровностью спины. Пятнадцатилетний неловкий, шумный, неприятный я глотаю пиво привычно и мокро затягиваюсь.              Пятнадцатилетний Влад улыбчиво размахивает бутылкой, пьяно стряхивает истлевшую сигарету мимо пепельницы и все рассказывает про чужие губы и язык. Я непонятливо щурюсь на каждое объяснение, фыркая и мотая головой с приподнятыми бровями. Теряю связь, когда мне прилетает:       — Давай научу.       Я замираю, приоткрыв рот в удивлении. Влад ведёт глазами уверенно, оставляет бутылку и я скорблю по бесполезно истлевшей сигарете. Во плещется та же зависть, новый страх и немного желания.       Слишком неуверенно киваю, настолько, что приходится повторять жест снова до понимания его человеком напротив. Благодарно выдыхаю, что не пришлось поддерживать странную идею вслух. Через минуту-другую чувствую на своих плечах теплые руки и сразу за ними чужие влажные губы, мнущие мои.       Бесцеремонно и мокро.       Турникет метро не принимает карту, а когда поднимаю голову на выдохе на меня незаконно двигается человек. Сильно недоумеваю, давая дорогу, а он как-то задевает мое плечо своим, и так мне становится приятно, что сил нет. А вроде и не знакомы.       Обхватываю чужое лицо на манер того, как хватают моё и с силой пытаюсь повторить чужие движения, складывая брови домиком. Выходит неудачно, но когда Влад отстраняется, я тяжело выдыхаю и облизываю губы, зависая на его еще полминуты. Он-то гордо ухмыляется и возвращает в ладонь, в которой мгновение назад сжималась моя щека, стройную бутылку Короны. На втором, уже постыдном выдохе делаю глоток из своей. Тема переводится сама собой, я долго молчу.

***

      Я бы не стал говорить Владу, что я в него влюблён. Я бы не выдавил: «ты мне нравишься». С уверенностью заявил бы, что люблю его - это правда.       Каждый день улыбаюсь с ним, гуляю с ним и засыпаю иногда с ним. Звоню ему, иду к нему, зову его. Когда мама начала пить, ворую водку и бутылку разделяю тоже с ним. Когда мама продолжила пить, жалуюсь ему и плачу на плече у него, размазывая сопли по серому трэшеру. Воровал с ним, первый раз от мусоров убегал с ним, траву покурил с ним. Влюбился в девчонку и пошёл к нему, разлюбил - тоже. Оба трахнулись в один день - так уж вышло. Были на квартире у знакомого, проснулись в соседних комнатах, вышли - глаза по пять копеек и рассмеялись, когда поняли. Пожали руки, кивнули респектабельно и спустились похмелиться.       Влад первый раз поцеловался и рассказал мне, здесь я был аутсайдер.       Первый раз меня поцеловал Влад.

***

      — Весело будет, я бля буду, - Влад показывает клыки и привычно стукает по плечу.       «Весело будет, я бля буду» - соблазняюще танцует в моей голове когда обедаю перед обещанной впиской, когда одеваюсь, шнурую старенькие Вансы, когда уверенно рулю из лифта к двери подъезда и здороваюсь за руку с встречающим Владом.       «Весело будет, я бля буду» - в предвкушении облизывается и нагло прикусывает губу, язык лезет по зубам и деснам, наконец скрываясь во рту. Подходим к дому уже с внушительной компанией парней и девушек - всех их я вижу впервые, знакомлюсь в унисон с Калюкой. Иногда руку первым жмёт и приобнимает девушек он, иногда я - так и меняемся, по-тихоньку запоминая десяток чужих имён.       «Весело будет, я бля буду» - утопает в алкоголе и табачном запахе, который, кажется, никогда уже не отстираю от любимой розовой тишки. Я перебиваю вонь смехом, чернющими приколами и новой порцией спирта. Все улыбаются, ловлю между новоиспеченными Сашей и Лизой старенького Влада: привычно мажет по мне взглядом между пьяным осмотром обоев и мебели в чьей-то уже родной квартире. С Антоном я так и не познакомился. Хата у него зачёт, респектую в воздух и заливаюсь смехом только слыша слово «ебал».       Когда алкоголь кончается и кучи подростков слипаются в объятиях, лаская друг друга даже слегка неприлично, образовывается компания «своячков» без пары.       Бутылочка крутится пальцами от скуки под грустноватую историю Сани про наркозависимость и останавливается между мной и Владом. Теперь чужие пальцы хватают горло и гладят на фоне медленно и со странной нежностью. Я чувствую жжение щеки под ладонью из-за того, как долго подпираю ее рукой, и замечаю женский оскал в полуметре, рефлекторно закатываю глаза, усмехаюсь, прежде чем понимаю к чему он.       — Целуйтесь! - несколько весёлых голосов, сплетающихся в один рёв и повторяющихся несколько раз. Скандируют, пока я со звуком отлепляю руку от щеки и тру горящее пятно.       Думаю, что пропустил начало игры, которой, к слову, никогда и не было. На Влада даже не оборачиваюсь.       Саня расстроен тем, что его перебивают. Я тупо смотрю на компанию, уже чувствуя чужую руку на собственной макушке. Поворачиваюсь, встречаю мягкую утешающую улыбку и глаза, плюющиеся азартом. Зависаю конкретно. Еле расслышал: «похуй, давай». Мокрые губы уже впечатываются в мои съеденные.       — Мудак, - мой протест обрывается чужим языком между губ и я гулко выдыхаю, чтобы не показать это восхищенное удивление никому кроме Влада.       Я не испытываю в поцелуе любовных чувств, мы жмёмся друг к другу чмоками как пятиклашки. Чужая ладонь горит на моей макушке, моя ладонь дрожит на чужих предплечьях.       Это все - абсолютный сюрреализм. Сейчас с потолка упадёт белый кролик и закричит: «О боже! О боже!». Я чувствую этот поцелуй также как обыкновенное объятие, улыбку только для меня, кружку чая во время болезни. Это что-то тёплое и молодое. Это подаренная футболка, помощь с математикой. Это не секс.       Под хлопки и улюлюканья мы отодвигаемся друг от друга, синхронно зарываясь пальцами в свои волосы. Второй раз меня поцеловал Влад. Это была очередная учебная тревога по средам: проверка сирены чрезвычайных ситуаций, сегодня оказавшаяся взаправду.

***

      Я бы не сказал, что я влюблён в Влада. Я бы не сказал что когда-либо чувствовал что-то похожее на те ощущения, которые во мне будит Калюка.       — Сколько брать? - в трубке шуршит, Влад откашливается, поправляет куртку и зачесывает волосы назад. Я не знаю как объяснить, но я слышу это. Слышу как он кусает губу, бегает глазами по полкам с пивом и чем-то крепче. — Слышь, тут вино по скидону, - секунду молчит. — Го? Типа у нас свиданка, - слышу как играет бровями и съедает улыбку, поднимает голову к потолку.       — Голова от него болит, - выдыхаю смешком, мычу какую-то мелодию. Думаю, что выгоднее. — А пиво че?       — Корона две сотки, в железе нет ничего… «Охоты» полторашка семьдесят, тож скидка, - метафорически слышу, как он корчит рожицу и слышу по-настоящему как присаживается на корточки, рассматривая ценники низкопробной алкашки. — Епта, реально семьдесят, - ждёт моей реакции. Я глубоко вдыхаю.       — Вино бери, - роюсь в комоде за «цитрамоном». — Пакета три, четыре.       Бросаем друг другу еще пару фраз, Влад идёт со мной на кассу, выходит и закуривает. Я натягиваю джинсы и жду на кровати, пока телефонный разговор оборвётся и я буду обуваться, еще раз проверяя рюкзак. Минут через десять так и происходит, я мчу по лестничному пролёту мимо сломанного лифта, огибаю пару дворов, вижу высокую фигуру. Жму Владу руку, ловлю чужую клыкастую улыбку и отвечаю своей кривоватой. Принимаю сигарету, разговариваем всю дорогу.       На крыше вечером красиво. Мы оба смакуем это «свидание», эти виды. Уже нет малолетней тревоги о том, заметит ли нас кто-то из жителей дома, вызовут ли мусарню. Оба убежим да и с концами - новая забавная история для знакомых. Говорим без умолку, обсуждаем даже материалы, из которых сделана крыша. Тема переходит к стройке, работе. К будущему. К семье и детям, к заработку, к учёбе. Слишком резко замолкаем и даём друг другу время.       — Ебано, - я задумчиво пялю на пустой пакет вина в руках и боковым зрением ловлю тоскливый кивок.       Это было как в романтической комедии с рейтингом 16+, куда в кино выстраиваются очереди девочек-подростков. Там все завизжат на поцелуе главных героев и кто-нибудь даже вскочит, прыгая на месте. Может будут аплодисменты: это если какая-то девчонка не социофоб, а шизофреник. Хлопки поддержат, а потом парень начнёт лапать девушку у реки. Зал предвкушёно завоет, а охранник на входе сотый раз закатит глаза.       — Я бы убился на такой работе, - говорю ровно, запоздало понимая, что «предысторию» прогнал в голове, а не вслух. Приходится отмахиваться от вопросов Калюки, но мы оба достаточно пьяны, так что дискуссия быстро забывается. В голове так и текут разные сюжеты мелодрам, первых поцелуев и секса. Я туплю глазами о крышу дома или красивое закатное небо.       О Влада. Оказывается, он живой и тоже смотрит мне в глаза.       — Влюбился? - я повторяю оскал Влада и решаю начать смешную перепалку:       — Ты меня вечно целуешь, я ни при чём, - даже слегка высовываю язык, дразню.       Осознаю, какой бред несу: обливаю дружеские приколы соусом серьезности. Мерзким таким, чесночным и с остротой. А Влад почему-то не смеётся. Я пытаюсь спросить причину вслух раза три и всё безуспешно. На четвёртую попытку повернуть языком двигаюсь ближе, обводя глазами бесстыдно чужое лицо и утыкаясь в чужие расширенные зрачки.       Темнота, алкоголь и влюблённость.       Что?       — Ща сложнее спихнуть на прикол будет, - у него даже голос охрип. Я киваю такой серьёзности и все равно пялюсь. Я тяну слишком долго. Одновременно понимаю: «Хочу его поцеловать». Тут же думаю: «А че ща происходит?»       Мне хочется Владу о чём-нибудь рассказать. Типа, историю из детского садика или про бабушку. Вспомнить родителей, показать шрамы. Сотый раз их увидит, но сейчас намеренно: не в раздевалке или сауне, не когда футболка задралась при драке. Серьёзно возьму и начну рассказывать, какой от паяльника, а какой я сам оставил, с желанием. Хочу побыть таким нытиком или мудрецом, завести песню: «знаешь, Влад, много в жизни было трудностей…». Хочу рассказать о том, что мне вечно по ночам тревожно и не спится. О том, что каждый раз ручку двери дёргаю раз пятнадцать, через порог хожу только правой ногой и думал даже камеру в падик около своей двери поставить, чтобы проверять иногда, нет ли там грабителя, маньяка или призрака мамки.       — Я ща внатуре поцелую, - в глаза смотрит мне также спокойно, как и я. Сученыш.       — Целуй, - голос-то как хрипит. Прям трахаться собираемся, прям член колом встал на одно предупреждение.       — Поцелую, - тянусь еще ближе, хватаю его за загривок. Я то тяну не от страха, скорее без истинного желания этот поцелуй наконец на нём оставить.       Знаю же, что это ни к чему не приведёт и развожу драму ради драмы. А Влад как каменный: подчиняется мне весь, лишний раз не двигается. Передал мне руль и доверчиво расстегнул ремень безопасности. Я выдыхаю ему в рот горячий воздух, он аккуратно хватает меня за бока.       — Давай уже, - тут я удивляюсь последний раз и так и вжимаюсь в чужой рот, не закрывая глаз.       С Влада снимают чары волшебной палочкой или полуночью на часах, он тянет меня ближе и реально целует в ответ. Он пихается языком, обнимает и тяжело дышит. А когда проходит несколько минут и странно желаемых, слегка безумных поцелуев я замечаю, что у нас обоих реально встал. Мы отрываемся с красными рожами и пялимся минуту-другую то в стояки: свои и чужие, то в глаза. Облизываемся, как собаки голодные.       — Ты пидор, что-ли? - я спрашиваю реально удивлённо. Потом удивляюсь своей реальной туповатости. Слышу чужой смешок, улыбаюсь в ответ. — А можно еще раз?       — Да, пидор, - Калюка кивает гордо и тянется ко мне, но так, чтобы первый полез в рот ему именно я. Опять целуемся. Потом еще раз. Я думаю, как будет правильно интерпретировать фразу. “Да, я пидор” или “Да, можно поцеловать, пидор”.       Мы лежим друг у друга на плечах и изучающе ощупываем друг другу пальцы и ладони. Я выдыхаю, спускаясь до чужой груди и укладываюсь удобно теперь здесь.       — Я пидор, - шепчу на смиренном выдохе и чувствую чужой кивок.       Третий раз я целую Влада сам. Никто не предлагал начать отношения, но потрахались впервые по его инициативе. Я подумал, что если он мне подрочил, то мы, наверное, пара. Целовались еще иногда и всё такое.       Теперь надо думать, какой ход следующим должен сделать я.