Сорви цепь

Я сижу в гостиной у Ивана, пока он в душе. Здесь очень просторно и чисто. Много комнатная квартира на шестом этаже, с видом на город. Комнату освещают лишь несколько светильников. Пахнет свежестью. Мне бы так жить. Я подошел к окну и лицо окутал ветер. Слышу гул машин, вижу людей через окна. Здесь так хорошо, спокойно.. Хочется просто наблюдать за жизнью в городе и впитывать запах ветра. Неожиданно со спины подошел Иван и наклонил голову ко мне.  — Чувствуешь то же самое, что и я, наблюдая за городом? Я обернулся. На Иване были только брюки, а на плечах лежало полотенце. Меня охватил жар и заколотило сердце. Я окинул его взглядом с ног до головы. Я видел его пресс, его грудь. После такого сердце начало биться еще быстрее. Он смотрел прямо в мои глаза. Меня охватывало что-то магическое, обвивало мое тело, пронизывало грудь. Хочется прижаться к нему губами, изучить всего. Его мокрые волосы прилипали ко лбу и немного прикрывали веки. Я, сам себя не контролируя, потянулся к нему рукой и поправил волосы. Продолжал рассматривать его лицо, изучать каждую родинку, каждый волос, каждый оттенок кожи. Я был на грани того, чтобы потянуться к нему не только рукой, но и губами, но вовремя спохватился. Обернулся и направил свой взгляд обратно на город.  Иван улыбнулся и направился на кухню. Она была соединена с гостиной.  — Налить тебе чаю?  — Да, пожалуйста.  Иван набросил на себя футболку, от него запахло стиральным порошком. Мы сели на диван. У Ивана в квартире были панорамные окна, благодаря чему создавалась невероятная, пронизывающая атмосфера. Он медленно направлял струю чайника в маленькую фарфоровую кружку.  — Держи. - Иван протянул мне чашечку и улыбнулся.  Я слегка пригубил напиток.  — Дивный чай. - улыбнулся я и продолжил пить.  — Мой любимый.  После чая мы еще долго болтали, о чае, о еде, о людях, о жизни. Наверное, это был самый уютный вечер в моей жизни, который я наверняка запомню. Иван постоянно улыбался, благодаря чему он был необычайно красивым. Его голос будто мурлыкал, убаюкивал, и мне хотелось спать.  — Давно у меня не было таких душевных разговоров. - улыбнулся Иван.  — У меня — никогда. - улыбнулся я в ответ.  Спали мы раздельно. Я - на огромной, чистой, красивой кровати Ивана, а он - на диване. И мне было неловко. Я как маленький костлявый комочек на этой кроватке выглядел как ребенок. Я покраснел и зарылся в одеяло сильнее, когда размышлял о том, что Иван здесь мог делать. Например, может трахался прошлой ночью со своей девушкой, и она наверняка громко стонала и впивалась в подушку, на которой сейчас лежит моя голова. Быть бы мне на ее месте. Каково это?  После этого дня мы с Иваном сильно сблизились и не единожды он приглашал меня к себе домой, я начал видеть его квартиру чаще, чем свою, и было очень уютно. Я полюбил это место и полюбил Ивана еще больше. Однако, в его квартире мне всегда казалось одно странным - у него была до ужаса меня интересующая запертая комната. Я замечал ее сразу же, как только входил домой к Ивану. Это была железная, серая дверь. Она выделялась среди других, деревянных, светлых дверей с вычурными узорами. Однажды я спросил у Ивана, что за комната, однако: — Это просто кладовая, не обращай внимания. - и он опять улыбнулся своей фирменной, до жути обворожительной улыбкой.  Хотя покоя этот ответ мне не оставил. Я кивнул и улыбнулся в ответ. Но на дверь постоянно глазеть не перестал. Впрочем, я не допрашивал Ивана и решил просто не обращать на внимания. Это его квартира, - не моя. Ему незачем врать мне о том, что в ней находится.  Мы с Иваном работаем уже почти месяц. Я уже привык видеть, как он тащится от разделывания животного тела. Раньше он никому не говорил о своей жестокости и мании на причинение вреда, поэтому только при мне он мог спокойно выражать эмоции по поводу этого и даже вставлять фразочки по типу "это возбуждает" когда он видит вскрытое изуродованное туловище. Это пугает. Его темная сторона. Но я ведь тоже не без грехов. Мне остается только убирать ошметки и протирать кровь.  Как настоящая слуга. Тем не менее, иногда я представляю себя в качестве щеночка на поводке, что вылизывает чужую обувь, и это просто омерзительно и жалко, но если за мой ошейник держится Иван, то это заводит.  Честно, дни, когда у меня были выходные, когда я сидел один, без Ивана, были самыми мерзкими, холодными и мрачными. Я ненавидел выходные, потому что не смогу видеть его и ощущать рядом. Я будто бы одержим. И Иван - мой наркотик. Без него я не свой, - будто меня терзают звери изнутри, и я в очередной раз беру лезвие и провожу им вдоль руки. И я в очередной раз рассматриваю, как раскрывается кожа, как я изливаюсь кровью, как все капает на недавно стираную одежду и все сначала. В один день, когда мы в очередной раз пошли с Иваном пообедать после работы, он задумчиво что-то рассматривал в окне и потом сказал: — Тилл, ты мне стал очень близок. — Взаимно. — В последнее время я провожу время только с тобой, не знаю почему, но я чувствую с тобой какую-то связь. Может, мы типо лучшие друзья, понимаешь меня? Я улыбнулся, очень искренне. — Ну конечно, Иван. — Так вот, к чему я это… У меня скоро день рождения, и я бы очень хотел, чтобы ты пришел ко мне на праздник. Меня что-то охватило, такое чувство, будто день рождения у меня, и я подумал о том, что могу поздравить его наилучшим образом и еще больше укрепить наши взаимоотношения. — Я с удовольствием. - улыбнулся я. Это было настоящее счастье. Я был невероятно рад и чувствовал, что появляется желание жить.