I adore you

Дверь с громким хлопком закрылась за парой. Кацуки, ни на секунду не отрываясь от любимых губ, вжал Шото в стену, толкнулся языком в чужой рот и просунул ногу между ног партнёра, бедром чувствуя ужё твердый член скрытый тканью брюк. Бакуго стянул с Тодороки пиджак, кидая его куда-то в сторону, и принялся трогать, сжимать руками тело напротив. Бакуго чувствовал себя изголодавшимся, испытывающим жажду человека, который после долгих странствий добрался до еды и воды. Новый светло-серый костюм Шото вызывал лишь желание валить и трахать, а не молча стоять за спиной да ходить за Тодороки весь день. Застегнутый пиджак выделял талию, синяя рубашка под ним подчеркивала грудные мышцы, а брюки, будь они неладны, обтягивали бедра и округлые ягодицы. Красный галстук так и манил схватить за него, притягивая Тодороки для поцелуя, а затем снять и завязать руки, чтобы этот половинчатый ублюдок почувствовал недовольство от невозможности касаться, которую весь день испытывал Кацуки. Всё, что он мог, это пялиться как можно незаметнее, чтобы не начались слухи (которые вообще-то итак есть, но Бакуго невъебически поебать, он старается ради Шото). Давя в себе желание заорать привычное для всех «Съебитесь отсюда, нам с принцессой поболтать надо», Кацуки весь день просто орал, выплескивая напряжение, а вечером, когда все разошлись по домам, затащил не сопротивляющегося Шото в его же кабинет, и набросился с поцелуями. Тодороки отвечал на поцелуи с тем же голодом, будто это Бакуго вырядился как секс бог, подставлялся и выгибался навстречу чужим прикосновениям, мыча в рот от приятных ощущений. Слегка наклонил голову вбок, позволяя Кацуки спуститься поцелуями к шее, вылизывать и кусать её, запустил руку в блондинистые волосы, сжимая их и притягивая ближе к шее. – Кацуки, – Шото шумно выдохнул, – Давай займемся этим в более удобном месте, а не у двери. Бакуго без слов поднял Тодороки, чувствуя, как его ноги обхватывают талию, и понёс его в сторону рабочего стола. – Блять, – выругался Кацуки, когда задел журнальный столик, – Надо было свет включить. Шото рассмеялся ему в ухо своим тихим богатым смехом, за что сразу же получил очередной укус в шею. – Смешно тебе? – мужчина посадил любовника на стол и оторвался от шеи. Кабинет освещал только свет с улиц, но даже так Кацуки мог разглядеть насмешливые искры в глазах напротив. – Да, – младший снова хихикнул, от чего Кацуки недовольно сузил глаза, – Ты каждый раз спотыкаешься об этот столик, хотя бываешь тут каждый день. – Я его выкину. – Как хочешь, но давай ты столом займешься потом, сейчас есть дела важнее, – Тодороки притянул его к себе для очередного поцелуя. Бакуго довольно застонал, отвечая на поцелуй, и принялся расстегивать чужую рубашку, желая как можно скорее прикоснуться к коже. От возбуждения кружилась голова, хотелось содрать с идеального тела одежду, что, собственно, Кацуки и сделал с бедной рубашкой, потому что расстегивать пуговицы во время поцелуя оказалось слишком трудно и долго. Он и без того ждал целый день, терпения ещё и на какой-то кусок ткани за кучу денег у него нет. Послышался треск ниток, а затем звук разлетевшихся пуговиц. – Она, вообще-то, новая, – недовольно сказал Шото, стягивая с себя испорченную рубашку. – Другую себе купишь, – Кацуки слегка толкнул начальника, заставляя его лечь на стол, – Пиздец хочу тебя. Он буквально набрасывается на шею Шото, оставляет новые следы зубов, спускается к груди, целуя, хотя правильнее будет сказать, вылизывая каждый сантиметр кожи, чтобы не осталось места, нетронутого Кацуки. Он доходит до соска, сразу же обхватывает его губами, ласкает языком, оттягивает зубами, пока правая рука находит другой сосок и выкручивает его. Тодороки выгибает спину, подставляется под ласку и так прекрасно хнычет, что заставляет Бакуго свободной рукой сжать через брюки собственный вставший член, лишь бы не кончить от этих звуков. Доводить вечно безэмоционального, хладнокровного сына самого влиятельного мафиози в Японии до криков, скулежа и мольб было любимым занятием Кацуки. Он может делать это целыми днями, сам факт, что он имеет такое влияние на Тодороки, до безумия заводило. – Не заводись так, бешеный пёс, а то случайно съешь меня – Шото потянул Кацуки за волосы, когда тот особенно сильно укусил сосок. – Не зови меня так, – Бакуго поднял хмурый взгляд на ухмыляющегося Тодороки. – А мне кажется, тебе очень подходит. Только ошейника с поводком не хватает. – Ты че, принцесса, нарываешься что ли? – Возможно, – младший в отместку ещё раз укусил настрадавшийся сосок, но всё же прекратил мучения и продолжил исследовать тело под ним поцелуями. Они были так увлечены друг другом, что не услышали приближающиеся шаги за дверью. – Шото, ты здесь? Мне нужно, чтобы ты… – дверь открылась и послышался низкий голос Энджи Тодороки, который сразу же заткнулся, увидев своего полуголого сына лежащего на столе, пока его телохранитель нависает над ним, – Какого хрена ты творишь? Бакуго даже не успел осознать весь пиздец ситуации, как его схватили за воротник рубашки и оттянули от Шото. После этого последовал сильный удар в челюсть, отчего неподготовленный Кацуки не удержал равновесия и упал на пол, ошарашено глядя на Энджи. – Ты кем себя возомнил, щенок? – казалось, будто глаза мафиози пылали огнём от гнева. – Слышь, папаша, ты охуел? – Отец, ты что творишь? – Шото слез со стола и встал между ними. – Не лезь! С тобой я потом разберусь! – он оттолкнул сына в стороны, на что получил злобный взгляд Кацуки. Не любит он, когда с его принцессой так обращаются старые маразматики, – Я слышал слухи, но думал, ты благодарнее и не настолько глуп. Я дал тебе денег, работу, закрывал глаза на неприятности, что ты создавал, доверил моего сына, а ты в ответ начал пудрить ему мозги, – он схватил Бакуго за руку и потянул к себе для очередного удара, но Шото перехватил её. – Никто мне мозги не пудрил! – Твой сын был не против отношений, знаешь ли, – одновременно с младшим Тодороки произнес Кацуки, довольно ухмыляясь. – Да я убью тебя, – Энджи взбесился ещё больше. – Кацуки, молчи! – Шото недовольно на него посмотрел и оттолкнул отца в сторону, снова вставая между ними, – Какого чёрта ты творишь? Кто тебе дал право бить его? – а это уже адресовано Энджи. Тон Тодороки младшего стал суровым, как это всегда происходило при разговоре с отцом, но теперь там отчётливо слышался его гнев. Опасное сочетание. Кацуки его обожает. – Этот мальчишка не имел никакого права прикасаться к тебе! Я ему этого не разрешал и не разрешил бы даже под дулом пистолета! – Я дал ему разрешение прикасаться ко мне! Я сам решаю, с кем мне встречаться, и я заставлю тебя страдать, если ты причинишь ему ещё какой-либо вред, – Шото расправил плечи, слегка отодвинул правую ногу назад и сжал кулаки, будто готовясь к драке. Бакуго последовал его примеру и тоже встал в более удобную для боя позу. – Ты должен встречаться с человеком, который подходит тебе по статусу и которому можно доверять, а не бывшему обычному бандиту, готовому на всё ради денег, – Кацуки хотел было возмутиться, что его называют обычным бандитом, но слова, сказанные Шото сразу после этого, заставили закрыть рот. – И именно этому бандиту я доверяю больше, чем кому либо. Не убивай его, прошу тебя. Старший Тодороки какое-то время молчал, злобно смотря то на напряженного Кацуки, то на ещё более напряженного сына. Он вздохнул и заговорил: – Ты свою работу выполнял идеально: защищал Шото и всегда был с ним рядом. За это ты будешь просто уволен. Я запрещаю тебе как-либо контактировать с моим сыном. Узнаю о вашей связи, самостоятельно тебя убью. – Я лучший в своей работе, ты не можешь меня уволить, – Кацуки не лгал. За четыре года работы попытки нападения на Шото сократились. О “Бешеном псе” семьи Тодороки не слышал разве что обычный гражданский. – Могу. Проваливай, пока я не передумал и не убил тебя. – Может мне ещё тебя в зад поцеловать? – Кацуки, – Шото подошел к нему, поцеловал, не стесняясь отца, и ободряюще улыбнулся, – Уходи. – Ты уверен? Я не оставлю тебя с ним, – Бакуго прекрасно знает, из-за кого мама Шото сошла с ума и оставила на лице младшего сына шрам, почему у самого Шото иногда появляются синяки на лице. Кацуки знает гораздо больше, поэтому лучше сдохнет, что в такой ситуации бросит своего парня с его обезумевшим папашей. – Да, – и затем сказал уже шёпотом, – Я придумаю, как тебя вернуть, но сейчас уходи. Я не хочу, чтобы ты пострадал. – Зато пострадаешь ты, – Бакуго упрямо смотрел в глаза напротив. – Всё будет хорошо. Какое-то время они смотрели друг на друга, ведя безмолвный диалог, но Кацуки, не выдержав умоляющий взгляд, сдался. – Ладно, – он последний раз прижался к губам Шото своими и пошёл в сторону выхода, обмениваясь ненавидящим взглядом с Энджи. – Правильный выбор. – Да пошёл ты, мудила, – и хлопнул дверью, выйдя из комнаты. Бакуго лишь надеялся, что последовавшая в кабинете ссора закончилась только криками, а не чем-то похуже.

***

Бакуго Кацуки был известен как проблемный подросток из не самой благополучной семьи, постоянно вступающий в драки, имеющий связи с представителями преступного мира, а ещё регулярными приводами в полицию. В этом же преступном он был известен как один из лучших подрывник по прозвищу Динамайт (Вообще-то, правильно Великий Взрывоубийца Бог Динамайт, но полное название никто так и не запомнил). К восемнадцати годам он разбирался в бомбах любого вида, развитое тело, которое почти никакая одежда не скрывает его мускулы, был немного хакером и это ещё не конец списка его навыков. До двадцати лет он действительно был обычным бандитом, выполняющим заказы от не самых добрых людей. Какой-то старик попросил Кацуки взорвать склад за довольно крупную сумму. Конечно, он даже не стал спрашивать, кому это склад принадлежит, а просто сделал как обычно – взломал камеры, тихонечко отвлёк и вырубил охрану, заложил бомбу, убежал и взорвал. Но когда в небольшую квартиру Бакуго вломилась дюжина мужчин в костюмах с пистолетами, скрутила его и вырубила, а сам Кацуки проснулся после этого в каком-то подвале, пришлось агрессивно думать, кому он так помешал. Подрывник орал, пытался выбраться, угрожал, а затем в этот подвал вошёл двухметровый, накачанный красноволосый мужчина, и первое, что пришло в голову Бакуго, это врезать ему по лицу. А затем врезать и охранникам этого мужика, которые принялись защищать своего, судя по всему, босса. В итоге Кацуки оказался на полу связанный какой-то верёвкой. – Твоя работа? – басистый голос заставил Кацуки вздрогнуть. Сотрудник рядом с боссом включил на ноутбуке ускоренное видео, в котором было прекрасно видно замаскированного Бакуго, проникающего на склад и уходящего из него. Запись оборвалась, как только произошёл взрыв, – Мы поставили дополнительные камеры наблюдения на случай, если тебя наймут. – Ну, я. Понравилось? – Динамайт нагло ухмыльнулся. – Слухи об отсутствии у тебя каких-либо манер оказались правдой. – Ты меня избил, похитил, связал и теперь забираешь мне о каких-то манерах? Это старческий маразм проявляется? – Следи за языком, если жизнь дорога, пацан, – на Бакуго как по команде направили несколько пистолетов. Пришлось заикнуться. – Это был мой склад на видео. На случай, если тебя наймут, мы установили дополнительные камеры. – Ты мне мстить собрался? Тогда тебе стоит обращаться к заказчику. – Меня зовут Тодороки Энджи. Думаю, ты слышал обо мне. Тодороки, блять, Энджи. Глава одной из главных и опасных мафиозных группировок Японии. О его жестокости знали все, и Кацуки, видимо, станет одним из проявлений этой жестокости. – Ну, допустим слышал. Чего ты хочешь? – спасибо всей выдержке Бакуго, что позволила ему звучать почти так же уверенно, как и до этого. – Моему сыну нужен телохранитель, а у тебя много полезных навыков. – А если откажусь? – что-то подсказывало, что варианта отказаться у Кацуки нет. – Я убью тебя. Умирать молодым Бакуго не собирался, конечно, он согласился. Быть телохранителем сына самого Тодороки Энджи, что может быть хуже? Разве что этот самый сын, который совершенно не умеет общаться с людьми. Динамайт за всю свою недолгую карьеру наёмника никогда в жизни не видел столь непробиваемого, грубого, высокомерного человека. При всём своём профессионализме, Кацуки впервые был на грани плохого выполнения своей работы, потому что нормально существовать с этим камнем в человеческом обличии было невозможно. Пока однажды, сдерживая порыв подорвать Тодороки, Бакуго не ляпнул: – Шрам на пол ебала тебе оставил бедняга, не выдержавший твоего поведения, половинчатый? А в ответ услышал: – Шрам мне оставила мама, когда мне было пять. И тон его был таким…обычным, будто ничего такого в этом нет, ведь каждому второму родная мать оставляет шрамы, и Кацуки даже не нашёл в себе силы что-то ответить, потому что он не психолог и людей поддерживать никогда не умел, хоть Шото и не выглядел так, будто его это хоть как-то волнует. А потом, через какое-то время, Тодороки вернулся после разговора с отцом с краснеющей отметиной на щеке, и нужно быть долбоёбом, чтобы не понять, что парня ударили. Ударил, нужно заметить, собственный папаша. Мама Кацуки тоже била сына. Но это всегда были профилактические пиздюли, с важностью которых сам Бакуго в будущем был согласен. Но Тодороки не выглядел так, будто удары были из-за его ошибок, потому что Шото выполнял свою работу идеально, правда свою неприязнь к отцу не скрывал. Каким-то образом, попав на семейный ужин целой семьи Тодороки, Динамайт оказался втянут в семейные разборки. А затем пьяный Шото, рассказал ему больше подробностей. И вот уже Кацуки знает о нахождении Рей в психиатрической больнице, куда она попала из-за вечных избиений и ругательств от Энджи, о погибшем старшем брате Тойе, о тирании со стороны, надо же, Энджи в сторону Шото, изоляции и многое другое, о чём даже думать страшно. Шутить (издеваться, если точнее) над Шото стало совсем невесело. Зато вопросы о его отчужденности отпали сами. За год работы на семью Тодороки Кацуки получил прозвище бешеного пса. На Шото совершались нападения часто из-за его статуса, но зная ужасы его детства, что-то в Бакуго требовало защищать Шото от всего любой ценой. Динамайт стал безжалостнее, кидался на любого, кто представлял опасность, всегда был начеку, благодаря чему всего через полгода после получения этого отвратительного прозвища покушения на Шото сократились. С Тодороки они поладили. Он оказался добрым, гораздо добрее чем должен быть человек, воспитанный Тодороки Энджи, абсолютно ничего не умеющий, кроме драк, убийств и управления какого-то там бизнеса. Он не понимает шуток, не умеет шутить сам и вообще его эмоциональный интеллект на уровне креветки, но его ум, сила и выдержка вызывали уважение и восхищение. Короче говоря, Кацуки влюбился. К счастью, это оказалось взаимно. Два с половиной года отношений ощущались почти как рай. Дерзкий, равный по силе партнер, с которым Кацуки благодаря работе был рядом двадцать четыре часа в сутки. Отношения они старались скрывать, но постоянные переглядывания, разговоры наедине и на грани флирта стали поводом для слухов. Раскрывать старшему Тодороки их связь не хотелось, кто знал, что он может предпринять. Узнали. И вот уже месяц Кацуки сидел без работы, благо денег, заработанных во время службы у Тодороки, хватало на жизнь, но самое главное, он не видел Шото весь этот месяц. Принцесса появился спустя два дня после их той ссоры с Энджи. Сбежал и приехал в тайне ото всех передать Бакуго его вещи и немного поговорить. Новый синяк на правой щеке (это всегда правая сторона, чтобы ожог не скрывал синяк) вызывал ненависть и желание избить и пустить Энджи несколько пуль в тело, чтобы помучался перед смертью. – Я убью эту мразь, – буквально прорычал Кацуки, осторожно касаясь опухшей щеки. – Не заводись, – ответил как всегда спокойный Шото, – Побесится и успокоится. А пока бесится, я придумаю способ тебя вернуть. – Этот ублюдок обращается с тобой, как с вещью, а ты мне не заводиться говоришь? – Твоя злость только усугубит ситуацию, – Тодороки взял его лицо в свои руки, поцеловал и затем посмотрел своими разными, чертовски красивыми глазами прямо как кот из Шрэка, – Доверься мне. – Ладно, принцесса, – Бакуго фыркнул на эту попытку (как всегда удачную) успокоить его, хоть злость никуда не ушла. Кацуки доверился, как Шото всегда доверял ему, и принялся ждать.

***

Это был обычный, похожий на семьдесят два предыдущих, вечер. Бакуго готовил себе ужин, тихо напевая себе под нос песню, играющую на фоне. От Шото не было никаких планов и новостей. Шото в принципе после того вечера не связывался с Кацуки, что заставляло Бешеного Пса нервничать. При всей отмороженности Тодороки, он бы никогда не бросил Бакуго молча. Кацуки несколько порывался приехать домой к любовнику, но останавливал себя, не желая ухудшать ситуацию. Песня резко прервалась и сменилась на мелодию звонка. Номер телефона высветился как неизвестный, но Бакуго прекрасно знает этот номер. Хитоши Шинсо – один из немногих людей, кому доверяет Шото, и кто знает об их отношениях. Перед уходом Кацуки просил его позаботиться о Тодороки. Звонить Шинсо мог только по одной причине. – Шото похитили. Блять. Всего два слова, произнесенные спокойным голосом, и сердце Кацуки, казалось, на несколько секунд перестало биться. Тело сковал страх. Шото ни разу не похищали за годы работы Кацуки, и мужчина боялся даже подумать, что могли сделать с Тодороки. – Когда? – Динамайт едва нашёл в себе силы хоть что-то спросить. Он выключил плиту и побежал в комнату за оружием. – Сутки назад. – Чего блять? – а вот и голос прорезался, даже рявкнуть получилось. Кажется, Шото придется попрощаться со своим дружком, – Фиолетовый, у тебя была одна… – Я пришлю тебе адрес, – Шинсо перебил его тем же спокойным тоном, не пугаясь злобного крика, – Здание недалеко от твоей квартиры. Нашим людям я ещё не сообщил, поэтому перестань орать и спасай свою принцессу. Хитоши бросил трубку и меньше чем через минуту прислал смс с адресом. Бакуго схватил парочку пистолетов, любимый нож, подаренный Шото, куртку и ключи от мотоцикла и выбежал из квартиры, не закрывая дверь на замок. Шинсо был прав. Люди Тодороки будут добираться туда минут сорок, а Кацуки двадцать, но он уложится в десять. Он нарушит всевозможные правила, создаст множество аварийных ситуаций, даже собъет людей, если потребуется, но не потеряет ни секунды. А как спасёт Шото, сразу пойдет раздавать пиздюлей его новым телохранителям-идиотам, а Шинсо на месте пристрелит. Через десять минут Бакуго остановился недалеко от заброшенной пятиэтажки. Конечно, куда ещё везти сына главы мафии, если не на заброшку, как в типичном дешёвом фильме про бандитов? Когда-то здесь должен был быть жилой дом, но что-то (что именно Кацуки не знает, потому что ему слишком похуй) произошло, из-за чего строительство остановили, не достроив пятый этаж и крышу. Возле входа в здание стоял мужчина в костюме и с пулемётом в руках, оставшийся, видимо, следить за дорогой. Бакуго подкрался ближе и, прицелившись, выстрелил сразу в голову, чтобы мужчина не успел ничего предпринять перед смертью. Благо пистолет с глушителем, так что постороннее внимание Кацуки явно не привлёк. В самом здании было темно, пришлось включить фонарик на телефоне. Кацуки медленно шел, осматривая каждую комнату в поисках Шото. Приближаясь к лестнице, Динамайт услышал чужие голоса на втором этаже. Послушав их какое-то время, он пришёл к выводу, что всего их трое. Для привлечения внимания он кинул ключи от мотоцикла и сел под лестницей. Голоса резко затихли, а затем один из них спустился вниз. – Оджи, ты снова прикалываешься? – едва он успел договорить, как сзади на него кинулся Бакуго, зажимая ему рот и выкрутив руку, держащую оружие. – А ты угадай, – Кацуки прошептал на ухо мужчине, хищно улыбаясь, как делал это всегда во время заданий, свернул ему шею и аккуратно положил его обмякшее тело на землю, перед этим затащив его под лестницу. – Теруо, ты там потерялся? – крикнул кто-то со второго этажа. Не дождавшись ответа, второй мужчина тоже спустился вниз и был убит тем же способом, что и Теруо. Сразу после этого Бакуго поднялся на второй этаж, убивая оставшегося человека, и двинулся дальше. Второй и третий этаж были практически пустыми, не считая ещё пары охраны, которых Бакуго без проблем ликвидировал. Когда Кацуки шёл по четвёртому этажу, до него донесся откуда-то сверху холодный хриплый голос Шото. – Мой отец даже слушать не станет твои условия. Если хочешь остаться в живых, советую бежать. Кацуки задрал голову и увидел Шото, сидящего на полу и привязанного к бетонной колонне. Красивое лицо Тодороки было в синяках и кровоподтеках, остальное тело было скрыто одеждой, но было понятно, что его хорошенько избили. Гнев переполнял, хотелось броситься на этаж выше и голыми руками убить там всех. Избивать их долго и мучительно, чтобы они настрадались за то, что сделали с Шото. Останавливало лишь, что любое неосторожное действие могло навредить самому Тодороки, поэтому Бешеному псу пришлось успокоить своё бешенство и начать думать. – Согласится, если от этого будет зависеть жизнь его любимого сынишки, – от этого мерзкого, насмешливого, низкого голоса Динамайт скривился. Послышался удар и болезненный стон Шото, от которого всё внутри будто бы перевернулось. С этого ракурса Бакуго видел двух мужчин, стоящих к нему спиной: один высокий и широкий, костюм на нём обтягивал каждый его мускул, драка с таким была бы тяжёлой, и второй немного ниже и гораздо стройнее, он держал в руках пулемёт. Не придумав ничего лучше, чем поступить самым грязным способом, Бакуго выстрелил в каждого из них и побежал в сторону лестницы. Пока остальные на этаже удивлённо смотрели на упавшие замертво тела, Кацуки поднялся и выстрелил ещё в двух мужчин. Последнему, стоявшему рядом с Шото, он выстрелил в ногу, отчего тот закричал своим мерзким голосом, а затем выпустил своего Бешеного пса и врезал ему по лицу, заставляя упасть на землю. Не давая прийти в себя, со всей силы пнул его в живот, а затем ещё и ещё. – Мразь, да я тебя молить о смерти заставлю, – Кацуки рычал подобно псу. Он сел на похитителя и ударил его по лицу несколько раз. За попытку прикрыться пришлось сломать этому ничтожеству руку, отчего тот ещё громче взвыл от боли. Бакуго, казалось, никогда не получал такого удовольствия от причинения боли другим. Мысль о том, чем всё могло закончиться для Шото, не будь тут Кацуки, вызывала страх и желание убивать ещё сильнее. – Кацуки, – названный сразу же остановился, услышав голос Шото, и повернулся к нему, – Оставь его, отдадим его отцу. Лучше развяжи меня. Бакуго молча встал, пнул напоследок скулящего от боли мужчину, и подошёл к Тодороки, чтобы освободить его. – Как они смогли тебя похитить? – тихо заговорил Бакуго, разрезая верёвку. Снизу прозвучал звук остановившихся машин, а затем крик Энджи Тодороки, приказывающие быть начеку и искать его сына. А вот и папаша. – Отец отправил меня на переговоры с Шигараки. Условием переговоров было отсутствие каких-либо свидетелей, включая телохранителей и любых других сотрудников. Спасибо, – Шото прервался на благодарность, как только верёвку разрезали, – Всё закончилось хорошо, но когда я возвращался к своим новым телохранителям, они оказались без сознания, а его люди, – он кивнул на избитого мужчину, – Подкрались сзади и вырубили уже меня. – Какого хуя Фиолетовоголовый не был с тобой? – Бакуго постарался вытереть кровь с любимого лица, но в итоге ещё больше размазал. – Не ругайся на Шинсо, я сам сказал ему не ехать с нами. – Шото! – на этаж поднялся взволнованный Энджи и замер, увидев рядом с сыном Кацуки, – Какого черта ты здесь? Я тебя предупреждал, что будет, если ты… – Спасаю сына твоего, – перебил его Бакуго и встал, с ухмылкой смотря на злого Тодороки старшего, – А теперь объясни ты, папаша, какого хуя твоего сына похитили таким тупым способом? Стоило мне свалить, как он уже страдает, неужели ты не можешь найти мне достойную замену? – Следи за своим языком, щенок, ты нарываешься. Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Шото, – Энджи подошёл ближе, – Я отвезу тебя к врачу. – Я поеду с Кацуки и буду с ним, – Шото поднялся с помощью Бакуго, – Я вернусь только с ним в качестве моего телохранителя. Кацуки прав, найти достойную замену у тебя не получится, и сегодня он это доказал. – Я не позволю такому, как он, быть с тобой рядом. Я сказал, поехали, – Энджи схватил сына за руку и дернул на себя. Бакуго сразу же встал между ними и в предупреждении сжал его руку своей. – Лапы убрал. – Лучше Кацуки никто не справится с моей защитой, и либо ты принимаешь его и наши отношения, либо я позабочусь о том, чтобы ты никогда нас больше не увидел. Я не позволю тебе решать за меня, – Шото с вызовом посмотрел на отца. Энджи некоторое время смотрел то на упрямого сына, то на злого Бакуго. – Упрямостью ты явно пошёл в меня. Но если ты, – а это уже адресовано Бакуго, – Что-то сделаешь не так, я превращу твою жизнь в ад, – Бешеный пёс на эту угрозу лишь оскалился, – А теперь отвези моего сына в больницу. – Мы как-нибудь сами разберёмся, папаша. Кацуки поднял протестующего Шото на руки и понёс на улицу. – Не смотри на меня так. Теперь ты настоящая принцесса, которую спас принц от злого дракона. – Я никаких принцев не встречал, только бешеного пса, – ухмыльнулся Тодороки, за что получил недовольный взгляд в свою сторону. – Я тебя покусаю и заражу бешенством, – Кацуки укусил свою принцессу за щеку. – Боюсь-боюсь. Только дойдя до мотоцикла, Бакуго додумался спросить: – Ты весь избит, ты сможешь удержаться? До больницы нам ехать довольно долго. – Не хочу в больницу, отвези меня к себе. Удержаться смогу, я хоть и принцесса, но не слабая. – Ты ебанулся, принцесса? А если тебе что-то сломали? – Завтра отвезешь в больницу, а сейчас я хочу побыть с тобой. Я соскучился, – ох уж эти отмороженные, говорят такие вещи с самым невозмутимым лицом, пока остальные умоляют сердце не биться как сумасшедшее. – Умеешь уговаривать. Шото действительно принцесса не слабая, поэтому дорогу до дома Кацуки доехал и ни разу не норовил свалиться. Зайдя во внутрь, Бакуго усадил его на диван в небольшом зале, а сам пошёл за аптечкой. – Я узнал одного из тех бандитов, – заговорил Кацуки, обрабатывая разбитую губу Шото, – Теруо Хазукаши. Мы пару раз ловили его на слежке за тобой ещё до моего увольнения. Мы знали, что он что-то замышляет и были всегда начеку. Ты тоже знал. Так какого чёрта ты сказал Фиолетовому, – Бакуго резко замолчал, вглядываясь в хитрое и довольное выражение лица Тодороки, – Ты специально. – Да. Я ведь сказал, что что-нибудь придумаю, – хихикнул Тодороки. – Хитрый ублюдок, ты хоть представляешь, как я переживал? – заорал Бакуго. Подумать только, это не похитители придумали хороший план по захвату Шото. Это сам Шото придумал план, как дать себя похитить, – А если бы с тобой что-то случилось? – Мы узнали детали похищения от одного из их сообщников две недели назад, – теперь уже время Бакуго хихикать. Правда его смех был скорее истерическим, – Он слил нам информацию в обмен на сохранение ему жизни. Это была идеальная возможность напомнить отцу о твоих навыках как моего телохранителя, так и обычного бойца. Мне сменили номер телефона, как и заставили сделать тебя, чтобы мы не знали способов связи друг с другом. Сам ты не пытался связаться с Шинсо по моей просьбе, поэтому нам пришлось сначала искать твой номер, а затем ждать подходящего момента. Бакуго не знал, что он чувствует. Восхищение такой готовностью идти на риски, гнев за столь идиотский план, радость, что весь пиздец закончился, смешались в один клубок и не давали нормально дышать. Воображение подбрасывало картинки того, как мог бы этот закончиться. Вот Кацуки находит труп Шото в заброшке, вот Энджи не соглашается с требованиями сына и всё таки убивает Бакуго, а тут Кацуки убивают, когда он попал в здание. Вариантов было несколько, но каждый был хуже предыдущего. Хотелось наорать, врезать, а затем поцеловать. – Прости меня, – голос Шото смягчился, увидев чужое волнение, а сам он положил руки на щеки Кацуки, – Я не хотел заставлять тебя волноваться, но ты был бы против этого плана. – Конечно, блять, я был бы против, – Кацуки судорожно выдохнул, стараясь не переходить на крик, и прижался к чужим ладоням сильнее, – Ты сумасшедший, двумордый. – От тебя научился. Иногда Динамайт забывает, что Тодороки псих пострашнее самого Бакуго. Это была та черта Шото, которую Кацуки видел нечасто, мало что могло заставить эту ледышку идти на крайние меры. И всё же, Бакуго восхищён, а ещё польщён, что в его навыках, в нём самом Шото настолько уверен, что решился на такой план. – Ты псих, я тебе обязательно въебу за такое, но, блять, как же я тебя обожаю. – Я тебя тоже, – Шото довольно улыбнулся, притягивая Бакуго к себе для поцелуя, на который он с жадностью ответил.