Старое одеяло

Может, для кого-то это и было странно, но Джеймс всегда с улыбкой принимал его предложения. В такие моменты внутри него ликовал невиданный зверь, когда-то обиженный и раненный, а теперь залюбленный до изнеможения. Смотреть на то, как голова Джеймса двигается между его ног — всё равно что разглядывать нарисованный гением шедевр или как слушать музыку, написанную тем, кому дар дан сверхъестественной высшей силой. Регулус дрожал всем телом, стиснув зубы, чтобы не стонать. Он по-прежнему был в дурацком платье с пышной юбкой, которую Джеймс задрал до талии, чтобы добраться до его члена. Сосал он классно, сильно и с желанием, даже облизнулся бы, если бы его язык не был занят. И всё это — слои юбки, жадный, горячий рот, крепкая хватка на бёдрах — не только отзывалось приятной истомой по всему телу так, что сводило ноги, но ещё и заставляло нежно трепыхаться что-то внутри. — Если ты так продолжишь, я кончу раньше, чем планировал, — прошипел Регулус и откинул голову назад. Его пальцы сильно сжали ткань одеяла, под которым пряталась широкая кровать. — Пожалуйста, не надо. Джеймс, выпустив член, поднял на него затуманенный взгляд. Всё его лицо было красным, от губ вниз по подбородку и шее стекала слюна. — Не хочешь спустить мне в рот, как в старые добрые времена? — ухмыльнулся он, поглаживая мраморно-белые бёдра. — Не сегодня, — Регулус покраснел до самых ушей. — Я же не просто так просил тебя об этом. Он хотел надеть старое платье и собрать волосы в хвост. Просил постелить старое одеяло, которое забрал из родного дома, когда сбегал. Просил о том, о чём было стыдно просить, потому что всё это отзывалось эхом того прошлого Регулуса, о котором он хотел забыть. Воспоминания смешались с настоящим. Каждое чувство стало острее, словно наточенное тупыми ножами. Он ощущал болезненную сладость больше душой, чем телом, и от этого хотелось кричать. Он отодвинулся, провёл рукой по влажному от слюны члену и с небывалым наслаждением наблюдал за тем, как Джеймс, не в силах отвести взгляд, наконец облизывается. — Ты же сделаешь так, как я просил, правда? — спросил Регулус и сжал ноги, пряча руку, ласкающую член, под слоями юбки. — Пожалуйста. Джеймс неуверенно кивнул. Он поднялся на ноги и, вытащив из шлёвок ремень, кинул его на кровать. Расстегнул пуговицу и молнию на штанах, стащил их до колен вместе с трусами. Он был уже готов, и Регулус не смог сдержать самодовольную улыбку. Это по-прежнему казалось странным, но, переворачиваясь на живот, Регулус краем глаза увидел хитрую улыбку на губах Джеймса. Он уткнулся в подушку, обняв её руками, и встал на колени, приподняв задницу. Так ему ничего не было видно, но он услышал, как тяжело задышал Джеймс. А следом шелест, с которым ремень проскользил по старому одеялу. Регулус думал, что готов. Он всё рассчитал — это всегда срабатывало, но, когда Джеймс в первый раз ударил его ремнём, вскрикнул неожиданно громко. Кожу жгло, однако он не чувствовал боли — шлепок ремня ощущался как прикосновение, а не как удар — и он жаждал повторения. Он попросил ещё, мурлыча куда-то в подушку. Джеймс повторил, и Регулус снова вскрикнул, содрогнувшись всем телом. Они договаривались на пять ударов, и он одновременно хотел растянуть это удовольствие и получить всё и сразу. Выждав немного, он двинул бёдрами навстречу Джеймсу, в ответ получив ещё один удар ремнём. На этот раз жжение было таким сильным, что он начал кусать подушку. Его дыхание потяжелело, он дрожал и думал, что вот-вот позорно кончит, перепачкав старое одеяло жалким количеством спермы. Он не мог себе этого позволить. Ему нужно ещё, ему нужно больше. Но он не мог себя заставить попросить. Потому что это значило бы, что всё закончится, а сейчас он этого не хотел. — Я могу прекратить, если... — начало было Джеймс. — Нет, — Регулус заскулил. В этот раз Джеймс не стал дожидаться команды и ударил ещё. Сразу дважды. Регулус выгнулся, едва не хныча. Напряжение, сковавшее всё тело, содрогнулось. Это было нечестно. Ему нужно было пять ударов в нужном ему ритме, а не жалкая подмена. — Ещё, — прорычал он, оторвав голову от подушки. — Сильнее. Получив новый удар, он зарыдал. Почему-то это было так приятно ощущать, как горячие слёзы стекают по щекам, пока его зад горит от боли, горло дерёт от тяжелого дыхания, а колени с трудом держат его на весу. Он больше ничего не мог сказать, только всхлипывал. Он надеялся, что от сильного удара всё-таки кончит, но что-то внутри не давало ему отпустить. Слёзы не останавливались, и он застыл, не зная, как быть дальше. Смотреть на Джеймса отчего-то вдруг стало стыдно, не смотреть — совестно. В конце концов, он сам просил об этом, как о чёртовой терапии, но, похоже, всё неправильно рассчитал. Рука Джеймса легла на ягодицу, и нежное прикосновение подействовал странным образом успокаивающее. Джеймс всё гладил и гладил, осторожно, не касаясь того участка кожи, на который пришлись удары. Гладил и говорил, что всё будет хорошо. Он словно знал какой-то волшебный приём или просто хорошо знал Регулуса и его предпочтения, потому что через несколько мгновений Рег почувствовал, как его палец скользнул внутрь. И это было то, что нужно. Джеймс не ждал, что Рег что-то скажет. Попросит продолжить или остановиться. Он просто делал то, что считал нужным. Ощутив внутри уже два пальца, Регулус издал тихий стон. Он снова уткнулся в подушку и старался не думать о том, что же будет дальше. Как быстро Джеймс закончит трахать его пальцами и кончит ли он от этого? Достаточно ли этого будет Джеймсу, или у него будет возможность взять в рот его член? Однако Джеймс не собирался делать всё в одиночку. — Нужно ещё смазки? — спросил он как бы невзначай, как будто предлагал выпить чаю перед сном. Добавил третий палец и ждал ответа. Регулус молчал, кусая подушку. — Тебе придётся сказать мне хоть что-то, Реджи, — продолжал Джеймс. Его пальцы были непросительно глубоко внутри, чтобы вот так просто и буднично задавать такие вопросы. — Мне нужно знать, что ты хочешь, чтобы я сделал. Это всё-таки твоя игра. — Джеймс, — тихо простонал Регулус, не мог не откликнуться. Не мог проигнорировать Джеймса и всю ту заботу, которую он вкладывал в каждое слово. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ещё пять ударов? Регулус застонал в ответ, потому что Джеймс поменял угол, под которым пальцы трахали его задницу. — Скажи, что любишь, — просипел он. — Скажи мне, что любишь меня. — Я люблю тебя, — сказал Джеймс. Легко и непринуждённо. — Не так, — фыркнул Регулус, двинув бёдрами. — Скажи по-другому. — Но как? — Ты знаешь как. Несколько секунд Джеймс молчал и не шевелился. Регулус испугался, что всё испортил. Испугался, что Джеймс, пожалев обо всём, уйдёт, оставив его наедине со старым одеялом и желанием спустить на него. Но, когда Джеймс, вытащив пальцы, притянул его за бёдра к себе, Регулус понял, что ошибся. Джеймс не из тех, кто бросает напомнил он себе, и почему-то это казалось таким важным. Джеймс толкнулся в него, вошёл легко и сразу наполовину. Затем он почувствовал, как под весом прогнулась кровать. Он нагнулся к Регулусу, его дыхание обожгло ухо, и Рег застонал. В следующую секунду Джеймс стал трахать его резко и сильно, двигался грубо и держал его за бёдра. Он навалился всем весом на хрупкое тело и втрахивал его в матрас так сильно, как только мог. — Пожалуйста, не останавливайся, — застонал Регулус, чувствуя, как напряжение, копившееся в нём так долго, начинает стремиться к своему пику. — Никогда, — прошептал Джеймс и поцеловал его в плечо. — Никогда. Я ведь люблю тебя. — Ты меня любишь, — повторил Регулус хрипло. — Я тебя люблю. Джеймс замедлил темп, снова поцеловал плечо, потом ещё и ещё раз. Теперь его руки упирались в матрас по обе стороны от тела Регулуса. — Я люблю тебя, — повторил Джеймс. И Регулус затрясся, понимая, что вот-вот получит желаемое. — Ещё раз, — слабым голосом сказал Регулус. Джеймс тихо хмыкнул. Его губы снова коснулись плеча. Его голос звучал глухо, но Регулус всё равно расслышал новое признание в любви. — Я люблю тебя, — пробормотал Джеймс. Шёпот, тяжёлое дыхание, окружающее его тепло — всё это волной настигло Регулуса, и он, уже не сдерживая стонов, наконец кончил. Напряжение сменилось таким удовольствием, в котором Рег был готов утонуть. Он слышал тихий шёпот Джеймса, но не разбирал слов. Он чувствовал тепло объятий, но не понимал, галлюцинация это или нет. Он ощущал себя словно на дне бассейна: тело будто ничего не весило, дыхание давалось с трудом, но грудь наполнилась странной лёгкостью. Джеймс был рядом — то ли над ним, то ли всё ещё в нём. Жар, тихий и разливающийся по коже, охватывал всё тело, растворяя границы между реальностью и мгновением. — Надеюсь, ты не будешь рассказывать об этом своему психотерапевту, — первое, что сказал ему Джеймс, когда Регулус пришёл в себя. Он всё так же лежал на кровати, одетый в старое платье. Его ноги подрагивали, колени чуть-чуть ломило. Зверь, сидевший внутри, молчал. В остальном он ощущал себя таким свободным, что был готов рассмеяться в любой момент. Джеймс лежал рядом, абсолютно голый, и улыбался. Его ноги были согнуты в коленях и расставлены в стороны. Член не стоял, что значило, что и он осквернил старое одеяло порцией своей спермы. Регулус, немного смущённый, всё-таки расхохотался, уткнувшись в подушку.