Ты моя единственная сладость

Минхо, погруженный в цифровой мир телефона, провел около двух часов, пока случайное фото с котами не вспыхнуло на экране. В ту же секунду в памяти воскресла забытая мысль о приобретении котят. Без промедления он оделся и направился в приют для животных. Переступив порог здания, он оказался перед целым кошачьим царством. Пушистые и лысые, угольно-черные и белоснежные, полосатые и пятнистые, большие и совсем крохи – глаза разбегались от разнообразия. Но взгляд Минхо приковала троица котят, свернувшихся калачиком в самом укромном уголке клетки. Два рыжих комочка и один пепельно-серый, они мирно дремали, сплетясь в уютный клубок. Минхо, не раздумывая, попросил отдать их ему. Заодно он приобрел запас корма, свежий кефир и все необходимые принадлежности для ухода за новыми членами семьи. Вырвавшись из объятий приюта, Минхо, словно птица на волю, устремился к дому. Но покой его планам не суждено было сбыться. Взгляд, скользивший по привычным улицам, вдруг замер, сраженный яркой вспышкой. Огромный баннер, словно красочный портал, возвещал о феерии вкуса, о завтрашнем фуд-фестивале. Сердце, словно голодный зверь, забилось в предвкушении. Он должен быть там! Воображение, как кисть безумного художника, уже рисовало картины праздника: аппетитные натюрморты, сочные краски блюд, живые сцены гастрономического пиршества. Будущие шедевры требовали его внимания, звали в мир, где вкус становится искусством. Дома Минхо осторожно выпустил котят из переноски. Они, поначалу робкие и испуганные, неуверенно обнюхивали незнакомую территорию. Рыжие братья, словно сговорившись, тут же направились под диван, а серый котенок, более любопытный, принялся исследовать каждый уголок комнаты. Минхо улыбнулся, наблюдая за ними. Он достал из пакета миски, наполнил их кормом и свежим кефиром, надеясь, что голод победит страх. Котята, почувствовав запах еды, один за другим вылезли из своих укрытий. Сначала серый, а за ним, подталкивая друг друга, и рыжие. Они жадно набросились на корм, урча от удовольствия. Минхо присел рядом, осторожно поглаживая пушистые спинки. Котята, насытившись, начали тереться о его ноги, выражая свою благодарность. Вскоре квартира наполнилась веселым мурлыканьем и топотом маленьких лапок. Котята играли, гонялись друг за другом, нападали на шнурки ботинок и забирались на колени к Минхо. Тот с удовольствием наблюдал за этой неугомонной троицей, радуясь, что в его жизни появились эти маленькие комочки счастья. Вечером, уставшие от игр, котята свернулись калачиком у ног Минхо, мурлыкая и засыпая. Он смотрел на них и понимал, что нашел не просто домашних питомцев, а настоящих друзей, которые подарят ему много радости и тепла. Он выключил свет и погрузился в сон, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Минхо проснулся от странного шевеления на голове. Открыв глаза, он обнаружил там крошечного серого котенка, усердно пытавшегося взбить из его волос гнездо. Сняв пушистого проказника, Минхо нежно погладил каждого из своих питомцев, а затем отправился наполнять их миски. После чашки ароматного кофе его мысли уже были заняты предстоящим фуд-фестивалем. Сегодня идеальный день для дебюта его новой камеры – яркие краски и аппетитные блюда станут прекрасной моделью для первого теста. Минхо нырнул под теплые струи душа, смывая остатки сна. Придав непокорным волосам нужную форму, он задумался над выбором одежды. Сегодня его выбор пал на мягкий синий свитер, идеально гармонирующий с бежевыми брюками. Он с удовольствием отметил, как хорошо сидит на нем этот комплект, подчеркивая линии фигуры. – Так, Суни, Дуни, Дори, ведите себя хорошо, – проговорил Минхо, обращаясь к своим пушистым проказникам. Три пары любопытных глаз устремились на него. Понимающе склонив головки, котята словно пообещали быть послушными. Минхо улыбнулся их сообразительности и, уверенный в своих маленьких друзьях, вышел из квартиры. Он точно знал, где развернется пестрый калейдоскоп фуд-фестиваля, и направился прямиком туда, предвкушая праздник вкуса. Он прибыл на место. Палатки ломились от яств, столы гнулись под тяжестью соблазнительных угощений: торты, пирожные, печенье, сдоба… От одного вида этого изобилия у Минхо потекли слюнки. Он жадно ловил моменты объективом, и камера отвечала ему великолепными кадрами. Просматривая отснятое, он вдруг замер, словно громом пораженный: на одном из снимков, словно случайно, запечатлелся Джисон, увлеченно дегустирующий торт. Улыбка невольно тронула губы Минхо, и он, поддавшись внезапному порыву, решил подобраться ближе. Тонкие настройки, щелчок за щелчком – и вот перед ним серия фотографий, пронизанных чувственностью. Отвести взгляд было невозможно. Минхо опустился на скамейку, погружаясь в созерцание снимков, на которых Джисон казался нереальным. По коже пробежал холодок, а в голове упрямо билась мысль: эти кадры он не удалит никогда. В воображении уже рождались смелые картины, где вместо торта Джисон с таким же сладострастием… Ли закусил губу, ощущая, как все внутри сжимается от возбуждения. Внезапное прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть, камера едва не выскользнула из рук. Обернувшись, он увидел Джисона. – Ты следишь за мной? – в голосе звучало возмущение. – Н… нет, просто… Ты так аппетитно ел… – пробормотал Минхо, запинаясь. – Здесь все аппетитно едят, но пока я наблюдал за тобой, насчитал больше тридцати снимков с моим лицом. И ты так… приближал его, – нарочито медленно произнес Джисон. – Просто… Ты смотришь на этот торт так, будто хочешь его не только съесть, – парировал Минхо, бросив вызов. Джисон мгновенно понял намек, и лицо его залилось краской смущения. Джисон опустил взгляд, теребя край своей рубашки. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь отдаленными звуками фестиваля. Минхо с замиранием сердца ждал его реакции, не зная, как поступить дальше. Ему казалось, что время остановилось, и каждая секунда длилась целую вечность. – И что с того? – тихо проговорил Джисон, не поднимая глаз. – Может быть, я действительно хочу его не только съесть. Минхо почувствовал, как кровь прилила к лицу. Его дерзость обернулась против него самого. Он и представить не мог, что Джисон ответит так прямо и откровенно. – Тогда… может быть, я смогу помочь тебе с этим? – прошептал Минхо, приближаясь к Джисону. Джисон медленно поднял глаза и посмотрел прямо в глаза Минхо. – Ещё чего, – буркнул Джисон, хмуря брови, и отступил от Минхо. – И удали эти фото, я там, как чёрт. – Не хочу, – усмехнулся Минхо, поднимаясь со скамьи. Он обошёл её и приблизился к Джисону, чьи щёки вспыхнули пунцовым пламенем. – Зачем тебе мои фотографии? – пробормотал Джисон, опустив голову. – Буду смотреть на них вечерами и думать о тебе, – прошептал Минхо прямо на ухо, сократив расстояние до минимума. Джисон вздрогнул и отшатнулся, словно от удара током. – Не фотографируй меня больше! – выпалил Хан, ткнув пальцем в сторону Минхо. – Когда ты злишься, ты такой милый, – промурлыкал Минхо, одарив его лукавой улыбкой. Джисон почувствовал, что земля уходит из-под ног. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Он не знал, как реагировать на эти слова, на эту близость. В голове царил полный хаос, а тело словно онемело. Он хотел убежать, скрыться, но ноги приросли к земле. Минхо наблюдал за его реакцией с тихим удовольствием. Ему нравилось смущение Джисона, его покрасневшие щеки, его растерянный взгляд. В этом был какой-то особый шарм, какая-то невинность, которая так притягивала Минхо. Он приблизился еще на шаг, заставляя Джисона отступить к скамейке. – Ты правда так думаешь? – тихо спросил Джисон, глядя в глаза Минхо. В его голосе звучала надежда, смешанная со страхом. Он боялся услышать правду, боялся разочароваться, но в то же время жаждал услышать подтверждение своим чувствам. – Конечно, – прошептал Минхо, наклоняясь ближе. – Ты самый милый человек, которого я когда-либо встречал. Он нежно коснулся его щеки, проводя большим пальцем по мягкой коже. Джисон закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. В этот момент все его страхи и сомнения испарились, оставив место лишь одному желанию – быть рядом с Минхо.