Life in green

Джеки Роуз Бланчард или же Джеки Кеннеди Это имя заставляет сердце любого её современника сжаться. У кого-то от тоски, у кого-то от гордости. Эта женщина была не той самой незаметной и серой женой успешного сенатора, нет, она была куда больше. Её жизнь не ограничивалась детьми и домом. Её борьба против неравенства в обществе в отношении женщин, шла рука об руку с развивающиеся в те года политикой в отношении мигрантов одного небезызвестного сенатора— Роберта Фрэнсиса Кеннеди.

***

Джеки родилась в штате Коннектикут, 10 декабря 1926 года. Её отец, Робин II Бланчард, происходил из небольшого дворянского рода ирландского происхождения. Мать была американкой из высшего общества. Отец был недоволен рождением очередной дочери: уже третья девочка. А ему необходим был наследник, что и повлекло изначальную холодность к очередной "неудаче" жены. —Джеки, смотри, звёздочка упала. Видишь, какая красивая? — шептала темноволосая девушка, качая новорожденную малютку и смотря с ней на звёздное небо. Семейство Бланчард проживало в поместье "Голденгейт", где Джеки провела все свое детство и подростковый возраст. Девочка рано потеряла мать: в двухлетнем возрасте. Женщина сгорела от продолжительного онкологического заболевания. Увы, мать девочка не запомнила. И отсутствие её в жизни очень сказалось на ней— железное воспитание отца, его вечное недовольство, взор свысока, закрепило в Джеки чувство несправедливости. В будущем, она мечтала стать активисткой, бороться с подобным отношением, но никогда не заявляла этого в слух: любые разговоры о равенстве быстро присекались. Это очень злило Джеки, и она желала доказать отцу свою независимость. Её буквально трясло от гнева и обиды каждый раз когда ей указывали на её место. Каждый раз когда ей пытались оказать маломальскую помощь, будь то старшая сестра Патриция или няня, она требовательно повторяла: —Сама! Эта жажда самостоятельности привела её в Калифорнийский технологический институт. Она пошла против воли отца, заявив тому что намерена посвятить себя физике. Отец был недоволен выбором дочери, что в итоге повлекло за собой ссору в долгие годы. Роберта Фрэнсиса Кеннеди, она встретила отдыхая на лыжном курорте. Незадачливый молодой человек не справился с управлением и упал с горки в мягкий снег, повредив одну из лыж. —Чёрт возьми!— вскрикнул Роберт, провалившись по пояс в сугроб. Джеки в тот момент была неподалёку. Подойдя к месту происшествие она протянула руку молодому человеку и с улыбкой на румяном от мороза лице поинтересовалась: —Вам помочь? Так Бобби и Джеки познакомились. Роман закрутился достаточно быстро: Джеки была очень влюбчивой девушкой, и очень скоро подпала под очарование Роберта. Необычная улыбка, серьёзные даже в самые эмоциональные моменты голубые глаза, мальчуковая небрежная причёска, и эта запоминающиеся кашатновая чёлка, которую Джеки так любила гладить, когда Роберт был расстроен— это всё так грело душу девушки, что невозможно было не влюбиться. "Ванесса, Я хочу выйти замуж за Бобби" Писала она сестре в один из вечеров, спустя год как она встречается с Бобби.Бланчарды и Кеннеди были практически на одном уровне. Оба семьи были заинтересованы в политике, имели большое состояние. И с бракосочетанием молодых людей не было сложностей. Первая их дочь, названная Молли-Кэтлин, родилась практически сразу после свадьбы. Просто Бобби очень любил свою жену, а та не могла ему ни в чем отказать. —У нас будет большая семья. Ты не против, любовь моя?— обмолвился Кеннеди перед свадьбой, с надеждой заглядывая в глаза супруги. Она не могла отказать Роберту в такой просьбе. Слишком сильно Джеки его любила. Детей она любила очень сильно, а Бобби просто умел убеждать. Их любовь была крепкой и очень плодотворной. Как потом выразяться некоторые, Джеки плодилась как крольчиха: практически каждый год сопровождался болями в пояснице, токсикозом и вялым состоянием. За 18 с небольшим лет брака, она родила от Бобби тринадцать детей: Молли-Кэтлин, Роберта младшего, Малькольма, Томаса Марка, Вирджинию, Кристофера, Беверли, Джозефа, двойню Чарли и Мелани, Уильяма, Дайну и Нила. Семья Роберта и Джеки была счастливой. Тринадцать радостных детишек просто обожали своих родителей. Снимки этой семейной пары печатались в газетах часто, большим тиражами. —Дети созданы для того, чтобы вырасти в новом обществе, которое мы создадим вместе с Бобби— сказала как-то Джеки при разговоре с лучшей подругой, мечтательно подняв зелёные глаза. Лишь Роберта избрали в Сенат, Джеки проявила себя. Благодаря полученному мужем месту, перед ней открылось столько возможностей, что миниатюрная брюнетка не могла ими не воспользоваться. Радио— стало как продолжением тела Джеки. Этот инструмент, как и телевидение, стали одним из самых важнейших средств, через передачи которых Джеки несла свой призыв в общественность. А хотела она одного: защитить права женщин. И многие в этом оказались заинтересованы. Джеки была удивлена, когда её поддержал любимый муж. Бобби был бдителеным и проницательным политиком. Он поддерживал решения жены, одновременно ведя своё движение по защите прав темнокожих граждан США и иммигрантов. В этом отношении, супруги Кеннеди были очень похожи. —Наша страна считается Родиной свободы, разве не так? Тогда почему женщины чаще ассоциируются с плитой и подушкой для битья? — как-то съязвила Джеки томно прикрыв зелёные глаза, когда давала интервью. Создав образ идущей против течения женщины, Джеки не забывала о своей "визитной карточке". Имидж ведь тоже надо поддерживать. Зелёному цвету, Джеки Кеннеди придавала особую значимость, и одна из её знаменитых брошек— изумрудная звёздочка на лацкане темно-зеленого двубортного пиджака— стала ассоциацией с её именем. Чёрные широкие брюки, опущенные на бёдра подтяжки, закатанные рукава белой рубашки, растрёпанная на ветру объемная чёлка и горящие глаза— образ Джеки, который помнил и знал даже самый маленький гражданин Америки. В глазах Джеки, зелёный цвет обозначал обновление, молодость, свежесть рождаемых каждый день новых идей. Демократия неслась вперед дикими скачками, пробравшись в Белый Дом в 1960-м году. Когда Джона избрали президентом, Джеки была рада за брата мужа. —По крайней мере Я буду надеяться, что он знает, что делает— сказал ей в тот день Роберт, наблюдая за Джоном издалека. Джеки тогда не могла отвести взгляд от мужа. На день инаугурации брата, Роберт выглядел удивительно спокойно, и даже расслаблено. Ни тени сомнения не было на его лице, что внушало Джеки такую же уверенность. За эти годы брака, многое между ними было. И ссоры, и обиды, и сдерживаемые слёзы— Джеки никогда не позволяла себе плакать— но это не разрушило их брак. Роберт не изменял жене. Это было удивительно: политики редко когда верны своим жёнам, но это было так. Это был редкостно счастливый брак одного представителя семейства Кеннеди. Нерушимый, полный любви и понимания. Джеки была счастлива, и это давало ей сил идти дальше. —Америка изменится, благодаря нашим усилиям. Всё будет по другому— Бобби закуривает, Джеки обращает свой взор к окну, видя свое отражение: хрупкое, тонкое, совершенно не созданное для той борьбы, которую она вела в течение долгих лет. Нося прическу схожую с той что через тридцать лет будет носить принцесса Диана, Джеки чаще всего видели одетую также, как и её супруг. Чередуя юбки до колен и мужские брюки, платья и двубортные пиджаки, жена сенатора активно отвоевывала место женщин в обществе. Выступая по радио или публично, она поднимала такие важные темы как домашнее насилие, притеснение в получении образования. Не зря ведь говорят: всё идёт с детства. Обида на отца переросла в фонд по защите и поддержке жертв домашнего насилия. И она добилась. Добилась успеха: многие её идеи были введены в оборот. Пусть и с некоторыми ограничениями, но плоды её трудов были значимы. Женщин всё чаще допускали на гражданскую службу, зарплаты стали такими же, как и у мужчин. Джеки не делила мир на чёрное и белое. В её понимании, поступки мужчин и женщин отражают или добро, или зло— и это равенство меж ними двумя она хотела донести обществу. Она осознавала что нет одного хорошего гендера, и одного плохого. Доброта определялась поступками, а половая принадлежность лишь условность природы. —Джеки, ты слишком переживаешь об этом. Уже создано достаточно организаций, способных разобраться с этим социальным вопросом. Ты не обязана так убиваться— уверял её каждый раз Джон, старший брат Роберта. Джеки лишь качала головой. —Это дело моей жизни— ответила она сухо.— борьба будет вечной, но я не могу всё бросить. Я слишком далеко зашла Всё оборвалось в 1968-м году. Шестидесятые ознаменовали взлет и падение клана Кеннеди. Выстрел в Далласе, убивший жену президента, открыл череду несчастий, повлекших за собой лишь боль, а боль породила ещё большие страдания. Далее отставка, и трое несчастных детей над гробом матери, заплаканное лицо Джона— Джеки ещё никогда не видела более ужасного зрелища. Спустя пять лет Бобби решил погнаться за креслом президента, и Джеки пришлось поддержать его: хотя внутри себя она чувствовала приближение опасности. Переживая день ото дня за мужа, она предчувстовала угрозу. "Я должна буду защитить его. И я чувствую, что скоро такой момент настанет" Записала Джеки в конце мая роковые строчки, ставшие пророческими. Смерть настигла Джеки на кухне отеля "Амбассадор". Тогда, следуя за мужем, она почувствовала что-то странное. Окружённая избирателями, ярким светом и усталой истомой, у Джеки словно что-то вздрогнуло внутри. Исследуя внимательными глазами толпу, она прижималась к супругу, не отходя от него ни на минуту. Бобби тогда был так спокоен, так решительно настроен, что женщина не могла не переживать за мужа. В ту ночь на 6 июня, прогремел новый выстрел. Разменной монетой стала не только одна коротенькая женская жизнь в 41 год, но и не начавшиеся— Джеки была снова беременна. Третий месяц, не завервшиеся. —Джеки, ты только смотри на меня, ладно? Не вздумай закрывать глаз, слышишь меня?...— дрожаще шептал побледневший Роберт, не отпуская руки жены. Умереть должен был Роберт— просто Джеки попала под удар случайно, так не вовремя встав перед мужем. То ли глядела дальше чем судьба, то ли сыграла случайность. Никто этого не узнает. Пуля прошла прямо в затылок, в шею и в спину, прорезав одно из лёгких. Свалившись на пол, как тряпичная кукла, она повлекла за собой шквал криков, суеты и страха. Бобби вовремя успели накрыть сверху, он даже не сразу понял что случилось. —Никто не пострадал?...— было последним, что Джеки сказала, прежде чем потерять сознание. Спустя час она умерла. Также, как пять лет назад умерла и Алисия Кеннеди— не очнувшись. Её последним путём стала поездка на поезде— тысячи американцев стояли по обе стороны железнодорожных путей, провожая жену сенатора Кеннеди в последний путь. Её гроб перевезли в Арлингтон, где и захоронили спустя день. Роберт чуть не сошел с ума после гибели жены. Ещё долго он будет винить себя в её смерти, и лишь тринадцать совместных ребятишек удержат его в этом мире. —Папочка, почему ты плачешь? Где мама?— пищала каждый вечер под боком у безутешного политика одна из его самых младших дочерей, Дайан. Бобби оставил политику, как это сделал когда-то и Джон, когда на его глазах его собственной жене также вынесли мозг— отныне он посвятит себя детям. Горе было настолько сильным, что мужчине пришлось замкнуться в себе, запоями читая греческих и римских философов. Он никогда и никому ничего не расскажет о Джеки. Ни слова о ней не слетит с его уст. Более Роберт не женится. Он любил только одну женщину, и будет винить себя в её смерти до конца дней. Джеки Кеннеди оставила после себя добрую память. В честь неё назвали одну из улиц в Вашингтоне, а её дом стал памятником культуры. Злые языки ей приписывали множество недобросовестных поступков и махинаций с деньгами, но мало кто верил в это. В сердцах народа, эта маленькая, но такая приятная и милая женщина осталась как борец за права деток иммигрантов, та кто хотела окончательно развеять сомнения в обществе. И, не успев завершить свой план она так печально окончила свой жизненный путь в возрасте 41-го года. Потому и осталась навечно молодой, с той искренней детской улыбкой на нежных губах. Джеки Кеннеди застрелил не палестинский беженец. Её убила политика. Это была её жизнь. Жизнь, в зелёном цвете.