вишневые светлячки

— Эндрю, закажи что-нибудь, кроме сладкого, пожалуйста, — почти умоляет Кевин, глядя на вожака, а затем переводит взгляд на стол, — Нил, оставь в покое зубочистки, не нужно делать из них оружие! Джереми, не приставай к Жану, он и так нервный, — тараторит он дальше. — Жан! Пожалуйста, ягодка, не смотри на соседний стол таким взглядом, ты напугаешь детей, — альфа морщится, — если тебе не нравится здесь, мы пересядем, только скажи, клянусь. Нил, рыжая задница, верни на место солонку! Эндрю усмехается, все дальше отходя от столика, но продолжая слышать отчаянный голос Кевина. Бедный-бедный Кевин Дэй. И как ему в голову взбрело, что выйти погулять всей стаей в предтечку Жана это хорошая идея? Справедливости ради, Жан действительно становился невыносимым в предтечный период и грозился уничтожить дом, как взбалмошный котенок из мема, так что держать его в четырех стенах становилось опасно. Вот только вести его в людное место в центре города — затея не из умных. И не из лёгких, но Кевин посчитал это хорошим способом им всем отдохнуть и поесть вкусной полезной еды. Правда отправленный за меню Эндрю наверняка спутал его планы по поводу полезности и здоровости еды. А что поделать, если в стае сладкое обожает даже вожак, а маленькие омеги и шелудивый гамма лишь рады поиграть на нервах Кевина в отместку за тренировки в будни? Эндрю возвращается к ним, попросив официанта ресторана, что специально создан как лофт для отдыха стаями, подойти с детским и взрослым меню через пару минут, исключив из списка что-либо алкогольное, чтобы Кевин не решил набодаться с утра пораньше. Стая не успевает разрушить весь стол, к удивлению Эндрю, и он присаживается рядом с Джереми и Жаном, оставляя Нила сидеть с Кевином, который жалуется гамме на что-то. Омеги под боком вожака тихо дерутся, потому что Джереми раздражает предтечных нюх Жана своим беспокойным кокосом, а младший омега в свою очередь заставляет Джереми переживать своим хмурым выражением лица и кислой вишней. — Тихо, — коротко бросает Эндрю, и стая вытягивается по струнке. Метафорически, конечно, но Джереми отстаёт от Жана, слегка отодвигается, чтобы дать тому дышать в своем личном пространстве, и Жан еле слышно, но достаточно для слуха вожака, вздыхает, поднимает к себе ноги в серых носочках с утками и забивается в угол диванчика, ограждаясь от всех коленями, что прижимает к своей груди. Эндрю наклоняется через Джереми, чтобы вдохнуть запах вишни и удовлетворенно хмыкнуть. Альфа притягивает к себе неспокойного Джереми, и тот с тихим грустным урчанием жмется к его плечу, зарываясь носом в свободную, пахнущую лимоном и домом футболку. Эндрю кладет ладонь на его поясницу, успокаивая, и кокосовый запах понемногу теряет нотки нервозности. Кевин перестает бурчать на ухо Нилу, поворачивая голову к Жану. Нил тянет ладонь через весь стол, чтобы привлечь к себе внимание Жана, и тот бросает на него короткий взгляд своих серых глаз. Нил терпеливо ждёт, положив руку на стол рядом с Жаном, и тот с задержкой кивает, отвечая на незаданный вопрос. Нил улыбается и убирает руку. Он кладет голову на плечо Кевина, что специально скатывается пониже для его удобства. Идиллия. — Добрый день, стая, — традиционной фразой приветствует гостей официант, передавая с рук на руки несколько глянцевых листков меню. — Прошу. Эндрю оставляет один взрослый себе, второй отдает Кевину, а два детских отдает Джереми и Нилу. Те сразу утыкаются в чтение меню, а Эндрю краем глаза наблюдает за Жаном, что пустым взглядом рассматривает свои носки. Вожак первым перечисляет свои пожелания, возвращая обратно меню, следом за ним оживает Кевин, выбирая какие-то салатики и низкокалорийные блюда. Нил диктует следом, а Джереми негромко шепчет вожаку список того, что выбрал, и Эндрю передает его слова официанту. В это время Нил подсовывает меню Жану и тот, пробежавшим по списку взглядом своих серых глаз, ткнул пальцем в несколько блюд и кивнул. Нил улыбнулся коротко, принимая. Официант повторил весь заказ, желая уточнить, все ли верно, и покинул их, пообещав принести первые блюда через двадцать минут. Нил снова пристает к солонкам и зубочисткам, крутя их в руках, и Эндрю хмыкает, наблюдая за тем, как Кевин пытается отнять у него игрушки. Они тихо ругаются между собой, гамма что-то с серьезным лицом вталкивает альфе, а тот закатывает глаза, явно не слушая. Джереми под боком наблюдает за ними с улыбкой, но не вмешивается. Жан и вовсе прячется в своем углу, но хотя бы еле ощутимая вишня не кислит чем-то плохим, значит все в порядке. Пока. Вспоминается прошлая предтечка Жана, когда тот запирался в своей спальне, устраивал там хаос и войну миров, а затем прятался в шкаф-купе, пока альфы не вытаскивали его оттуда, чтобы наконец-то пообниматься и успокоить раздраженного и расстроенного омегу. Возможно выход в город не самая худшая идея… Еда волшебным образом появляется на столе, и Нил, показав Кевину язык, придвигается к столу, тянет на себя тарелку с воком и ловко закручивает лапшу на вилку. Гамма с таким умопомрачительно довольным видом сжимает губы на столовом приборе, прикрыв глаза, что у Эндрю моментально вспыхивают в голове картинки-ассоциации. Кевин бросает на него взгляд, затем смотрит на Нила и закатывает глаза. Но вожак видит, как тот нервно берет в руки свою ложку и сглатывает, прежде чем перевести свое внимание на тарелку с цезарем. Эндрю хмыкает. Какой Кевин предсказуемый и забавный в своих попытках строить из себя недоступную принцессу в башне. От этих мыслей альфу отвлекает Джереми, который со своей солнечной улыбкой прижимается к его плечу и благодарит, прежде чем приняться за еду. Жан ещё некоторое время не двигается, но затем подгибает под себя ноги и тянется за едой. Эндрю не нравится его запах, хотя чего-то негативного в нем не прослеживается. Он решает дать омеге время разобраться или запутаться сильнее, чтобы помогать уже потом. — Нил, ты подавишься, пережевывай до конца, — ворчливый голос Кевина обрушивается на гамму, но тот игнорирует альфу, как ничего не значащего жука, уплетая свою лапшу. Кевину это очевидно не нравится. Он бросает взгляд на Эндрю, но тот невозмутимо занимается тем, что разрезает картошку, предоставляя Кевину самому разбираться с своевольным гаммой. Альфа он, или погулять вышел? — Нил, — звучит альфа-голос, из-за которого вздрагивают Джереми с Жаном, но Эндрю тихо, коротко урчит, успокаивая их, чтобы омеги поняли: они не причем. Жан бросает взгляд на Нила, который поворачивает голову к альфе, и вновь отключается от окружающего мира, поедая свой стейк. Джереми же смотрит обеспокоенно на Эндрю, а запах кокоса неуловимо меняется, наполняясь нервным переживанием. Всё-таки выходить из дома в предтечку не самая лучшая идея, думает Эндрю. Все члены стаи чувствуют приближение течки, все эмоции обостряются, реакции становятся непредсказуемыми и вожаку это очень не нравится. Закрыть дома Жана и всю стаю тоже не выглядит привлекательным, но это хотя бы более безопасно — дома можно решить любую проблему в любой момент, не беспокоясь за окружающих людей и свою стаю в двойном размере. Эндрю вздыхает. — Нил, перестань злить Кевина, он заботится о твоём здоровье, — альфа-голос вожака заставляет обоих замереть, а гамму опустить глаза, — Жан, твой стакан сейчас упадет со стола. Джереми, перестанет тревожиться за каждый чих, Кевин и Нил разберутся сами, хорошо? — сурово, но так, чтобы омега не начал винить себя за часть своего характера. — Прости, альфа, — отмирает Нил, а затем повторяет фразу, обращаясь к Кевину, — я буду аккуратнее, спасибо, милый. Гамма тянется оставить поцелуй на щеке Кевина, и тот опускает плечи, а клыки, чуть удлинившиеся до этого, уменьшаются. Альфа кивает, оставляя поцелуй на лбу Нила в ответ, и предлагает кусочек капусты со своей тарелки. Гамма моргает, но с короткой улыбкой принимает угощение, жуя тщательнее. Эндрю втягивает запахи, удостоверяясь, что перемирие заключено. Кофе и хвоя необычное сочетание, напоминающее ему гель для душа, и сейчас запахи гармонично вплетаются друг в друга, пока вернувший свой контроль Кевин кормит своего гамму. Нил довольно шевелит носом, постукивая вилкой по столу, но в этом движении не видится раздражения. Просто кто-то гиперактивный и неспокойный, не в состоянии сидеть без лишних движений. Нил даже идти не может спокойно, перебирая его пальцы в своей ладони. Джереми тоже опускает взгляд, явно расстраиваясь. Он знает, что слишком переживает за всех, а стая знает, что он это знает и каждый раз расстраивается, когда «слишком» становится слишком. Эндрю кладет ему ладонь на затылок, притягивая к себе, и парой лёгких, но настойчивых движений языка по железе заставляет омегу расслабиться. — Тш-ш, мышонок, ты не должен так напрягаться, — шепчет он Джереми в шею, опаляя кожу горячим дыханием, — альфы здесь и со всем разберутся, маленький омега, от тебя нужно только быть хорошим мальчиков и заботиться о себе, понимаешь? — Да, Эндрю, я… — сконфуженно отзывается Джереми, покрываясь мурашками от такой близости, и Эндрю чуть крепче сжимает его затылок, заземляя. Маленький омега не должен переживать за сохранность своей стаи сверх меры, иначе ему станет хуже, а от этого поплохеет всем ее членам. Они дышат так несколько минут, и Эндрю отрывает от себя Джереми, чтобы заглянуть в его глаза. В глубине радужки плескается тихое спокойствие, и вожак удовлетворенно урчит, поощряя своего омегу. Сладость в кокосе расцветает вместе с лёгким румянцем на чужих щеках. Джереми сжимает ладонь альфы своими пальцами в благодарность. Эндрю позволяет ему сидеть так, управляясь с едой прекрасно и левой рукой. Жан, расправившись с едой, вновь прячется в углу, сжимая стакан с персиковым соком. Он жуёт крупную трубочку, попивая напиток, и напоминает маленького нахохлившегося воробушка в своей свободной серой футболке. Нил вновь препирается с Кевином, но судя по улыбке последнего, это обоюдное развлечение, и Эндрю не лезет к ним, позволяя привычно устанавливать свою иерархию. Стая не может опираться во всем только на него, а значит он может оставаться наблюдателем, пока его стайные щенки разбираются между собой. Тарелки пустеют, за ними испаряются и вновь принесенные блюда, а несколько кусочков недоеденной пиццы Нил просит упаковать с собой. Эндрю ждёт счёт, оставляя чаевых за них пятерых, и ведёт стаю на выход. Нил крутит головой и своим потрёпанным рыжим рюкзачком на тротуаре, пока Кевин помогает Жану справится с вспышкой лени: поднимает его на руки и целует, обещая не ронять, пока омега сам не попросит. — Пойдёмте гулять? Туда, — не очень культурно тычет пальцем Нил куда-то в сторону набережной. Солнечные лучи прячутся в его рыжих кудряшках, резвятся на веснушчатых скулах, и Эндрю позволяет себе схватить его в охапку и зацеловать до слабых ног прямо посреди улицы. Джереми тянет его за штанину, выпрашивая свою порцию поцелуев, и Жану с Кевином приходится подождать, пока они нацелуются вдоволь все втроём. Нил показывает Джереми язык, блестя своими счастливыми глазками, и убегает первым вперёд, криками подзывая стаю следом. Жан, судя по хмурому виду, двигаться никуда не желает, потому Кевин сажает его на скамейку, предлагая воды. Тот качает головой, но бутылку берет, оставляя рядом с собой. Альфа норовит сесть рядом, но Джереми оказывается рядом, чтобы дернуть его за футболку, предлагая вместе с Нилом покататься на самокатах. Кевин берет его за руку, но бросает взгляд на Жана в неуверенности. Эндрю пихает его в бок, подталкивая в сторону машущего им Нила, а сам садится с Жаном, на что тот придвигается ближе и смотрит вопросительно. Они давно живут вместе, но каждый член стаи знает, что Эндрю не любит совсем внезапных прикосновений и к ним это тоже относится. Вожак кивает, и Жан, едва заметно улыбнувшись, кладет голову на его плечо. Эндрю берет его ладонь в свою, не сжимая, но удерживая в своих пальцах. Издали слышится крик: Джереми, счастливо смеясь, обгоняет Нила на самокате и проезжает мимо. Кевин, судорожно впившись в ручки, катится за ними, и Жан фыркает под ухом Эндрю, наблюдая за этой картиной. Кевин никогда не дружил с техникой, особенно той, что на колесах. Нил пытается обогнать омегу, но тот лишь радостно кричит и уезжает дальше, оставляя гамму и альфу позади себя. Эндрю выпускает из горла довольное урчание, видя, что все довольны, а Жан на этот звук тянется, как подсолнух на желтую звезду, прижимается ближе и прячет нос в шее альфы. Его вишневый запах обволакивает слизистую. Эндрю чуть отклоняет голову, позволяя омеге касаться своей железы, и Жан тут же этим пользуется, расслабляясь в податливую желешку под боком. Возможно гулять не так уж и плохо, если Жана это успокаивает. Эндрю чувствует нехватку сигареты в пальцах, но не решается закурить рядом с омегой. И так не одобряющий зависимостей Жан становился слишком чувствительным — особенно в плане запахов, перед течкой, а альфе категорически не хотелось раздражать его, тем более когда сидеть вот так вместе, наблюдая за резвящейся стаей, было хорошо. Действительно хорошо. Запыхавшийся Нил подъезжает к ним, падая рядом с Жаном, и беззастенчиво целует омегу в челюсть. Тот мычит, отрываясь от шеи вожака, и целует в ответ веснушчатую щеку. Нил абсолютно счастливо урчит, прикрыв свои синие глазки, и Эндрю тянется к нему через омегу, чтобы убрать рыжие кудряшки с лица. Гамма ловит его ладонь губами, оставляя поцелуй. Альфа играючи тычет пальцем ему в нос, а Нил показывает язык. Рядом материализуется Кевин, аккуратно слезая с самоката. Он замирает, наблюдая за милующимися членами стаи. Эндрю чувствует его кофейный запах и нотки легкой гордости, которые в нем сквозят. Дэй в своем репертуаре, как всегда. Он может гонять омег за бардак в спальне, ругаться на немытую посуду, разбросанную одежду, и одновременно с этим абсолютно искренне гордиться каждым из стаи за всевозможные мелочи. Любвеобильная натура альфы и перфекционизм неясным образом стыкуются в нем пазлами. — Хватит с меня самокатов, — ворчит он, присаживаясь к Эндрю. Вожак ухмыляется, а после запускает ладонь в чужую шевелюру и тянет; и целует. Сладкий от счастья кофе расцветает на губах, те плавно скользят друг по другу. Головы привычно наклоняются в самое удобное положение, рука Кевина ложится на бедро Эндрю, языки сплетаются. Кевин не кусает, не давит, но держит темп, отвечая и подталкивая углубиться. Их отвлекает Джереми, запрыгнувший на колени Кевина. Альфа едва не прикусывает язык Эндрю, но тот успевает отстраниться, а Джереми рассыпается в извинениях. Вот только кокос сквозит самодовольством, а не стыдом или виной, и Эндрю шлепает омегу по бедру ладонью в назидание. Тот ойкает, а после прогибается в пояснице. Дразнит. Жмется к Кевину грудью, а сам не отрывает глаз с Эндрю, проводит языком по сухим губам, и улыбается. Вожак приподнимает бровь и, осторожно отодвинувшись от Жана, кусает омегу в плечо. Джереми всхлипывает на ощутимый укус, прикрывая глаза, а Кевин уже кладет руки на его задницу и тянет ближе, впечатывается в чужие губы требовательным поцелуем. Эндрю коротко рычит, с удовольствием отмечая, как омега вздрагивает в чужих руках, и отстраняется от целующихся. Поворот головы — картина маслом не хуже. Нил наползает на Жана, пытаясь поцеловать того в нос, а омега морщится и уклоняется, но на губах блуждает маленькая улыбочка, а вишня в носу расцветает желанием переиграть. Щенята, думает Эндрю, а Нил ему подмигивает. У него лучше всех получалось понимать Жана, веселить Жана, чувствовать Жана, и альфа легко доверял младшего омегу их гамме. Нил никогда не переходил границ, но умел растормошить Жана, втягивая в свои игры. Как и сейчас — стоило Эндрю отвлечься, как Нил тут же занял это время собой, вытаскивая омегу из пучины предтечной ленивости. Нилу все же удается коротко цемкнуть Жана в нос, и тот, возмущенно пропыхтев что-то, ткнул гамму в бок и отвернулся. Вишня сверкнула обидой, но настолько наигранной, что Эндрю едва не рассмеялся. А Нил положил свои руки на плечи Жана, начиная мягко разминать и извиняться прямо на ухо, опаляя горячим дыханием кожу. Омега покрывается мурашками на глазах альфы, но Эндрю не двигается, наблюдая за игрой Нила. Он умеет привлекать внимание — особенная способность Нила. Хитрая хвоя касается носа альфы, а Нил тем временем продолжает массировать плечи омеги, что-то шепча ему на ушко. А потом осторожно целует в мочку, скользит губами по шее и трется носом об железу, заставляя аромат вишни выделяться активнее. Жан прикрывает глаза, а руки сжимает на бедре Эндрю, явно реагируя на подразнивания Нила. Вишня становится слаще, и вожак рефлекторно раздувает ноздри, втягивая больше запаха. — Ого, — слышится у самого уха альфы голос Джереми. Омега, все еще уютно сидящий на коленях Кевина, смотрит на разворачивающейся картиной блестящими глазами. Сам Кевин тоже выглядывает из-за плеча Эндрю, не отрывая взгляда с Нила и Жана. Завораживает, вожак согласен. А Жан уже плавится под чужими умелыми движениями, покрываясь краской на радость остальной части стаи. — Нил, тебе нужно остановиться, иначе придется экстренно везти текущего Жана домой, — хмыкает Эндрю, но его запах лимона лишь подстегивает гамму продолжить. Да и судя по реакции омеги — остановиться будет смертельным действием. Но продолжать тоже опасно. — Ш-ш, — тормозит гамму Кевин, оставив Джереми под боком Эндрю, — лисичка, не разгоняйся, мы на улице. Альфа берет руки Нила в свои, тянет и прижимает к себе, а носом тычется в кудрявую «лисью» макушку, вдыхая очень довольный запах хвои. Гамма не сопротивляется, обнимая Кевина поперек живота и тихо хихикая ему в грудь. Точно лис. Эндрю осторожно тормошит Жана, и тот открывает помутневшие глаза. Судя по запаху — на гулять и вообще ходить омегу не хватит. Вожак шлепает Нила по заднице в шортах за то, что расплавил Жана в лужу, но тот лишь довольно выпячивает филейное место, будто дразнится. — Обязательно тебя отшлепаю, когда будем дома, — обещает Эндрю, вставая со скамейки. — И раз вы накатались, идемте в гнездо, Жану нужно отдохнуть. Кевин и Джереми кивают, а Нил так и вовсе подпрыгивает на месте от нетерпения.

✧✧✧

— Джереми, набери ванну, — просит Эндрю, закрывая дверь в дом за стаей. — Кевин, помоги Жану раздеться и иди в ванную, мы с Нилом вас догоним. Да, лисичка? — уже к Нилу, что замирает на месте и предвкушающе смотрит в ответ на многообещающие слова. — Да, альфа, — послушно кивает Нил, отпуская руку Джереми. Омега подмигивает ему, имитируя характерные движения языком, а тот пихает его в плечо, отталкивая от себя. — Джереми, уйди!!! Кевин смеется, но уводит омег за собой, позволяя альфе остаться наедине с Нилом. — Пойдем, — зовёт за собой в гостиную Эндрю. Нил присаживается на край диванчика, слегка взвинченно перебирая пальцами на подлокотнике, пока Эндрю моет руки. Это их особенная игра. Нил шебутной, всегда ищет приключений на жопу не хуже омеги, чаще всего даже в компании Джереми, потому что Жан более отстранен и благоразумен. Вот бы кому родиться гаммой. Ох, Джереми. Маленький заботливый омега, который не хуже Жана осуждает зависимости и риски, но в компании Нила меняется до неузнаваемости. Стоит оставить их вдвоем, как на мир опускается армагеддон. Образно, конечно, но Джереми соглашается едва ли не на все, что предлагает Нил, и дело не только в том, что тот гамма. Нил умеет нарушать правила, а для порядочного Джереми это возможность проявить свой бунд, свои шалости и желания, которые не удается исполнить обыкновенно из-за его воспитания и порядочности. Нил на это филигранно плюет с башни, и Джереми тормоза сносит вместе с ним. Чертята. Впрочем, в этот раз ничего сверхъестественного не было, гамма наоборот заботился о Жане, но на каком-то инстинктивном уровне альфа почувствовал, что Нилу пора напомнить, кто здесь главный, и позволить расслабиться. Предтечка Жана всех выбивала из привычного состояния, они привыкли, но было бы плохо, если остальные члены стаи на этом фоне почувствовали себя ущемленными — и к Нилу это относится особенно. Потому что он не только ответственный и внимательный дом для двух стайных омег, но и маленький щенок для них с Кевином — об этом не стоит забывать ни ему, ни альфам. Эндрю возвращается. Садится рядом, но в небольшом отдалении, а затем просто кладет руку на свое бедро. Без слов, в тишине, но Нил нарушает ее, сглатывая. Поворачивается, ловит взгляд чужих золотистых глаз. Эндрю смотрит в ответ также молча, давая время на подумать. И Нил, которого такое молчание связывает больше слов, придвигается к нему. Альфа наблюдает за ним цепко, лимонный запах укутывает маленькое пространство рядом. Нил вдыхает глубоко, а сердечко внутри привычно отбивает быстрый ритм от напряжения, что витает в воздухе. Не плохое, нет, обещающее. Предупреждающее о том, что будет сейчас. Стоит лишь ему сделать правильное движение. — Да или нет, Нил? — спрашивает Эндрю, останавливаясь в миллиметре от чужого носа. — Да. Ладонь альфы ложится на его затылок, чуть сжимая, и давит, толкает вперёд. Нил неловко, как и всегда, переступает ладонями через его ноги, подтягивается и ложится животом на колени, тут же вспыхивая алым на щеках. Рука на затылке держит, не позволяет крутить головой, и Нил послушно замирает, часто дыша. — Тш-ш, я здесь, — говорит Эндрю, проводя руками по чужой напряжённой спине, — альфа сделает так, что Нилу будет хорошо, да? — Да, альфа, — пытается кивнуть, но безуспешно. — Вот так, — Эндрю стягивает с него шорты вместе с бельем по щиколотку и кладет тяжёлую ладонь на бледную ягодицу. — Десять, чтобы ты расслабился. Первый, пробный удар не нужен — Эндрю прекрасно контролирует силу, но он всегда начинает с него, потому что это не наказание и Нил не получит незаслуженной боли. Лишь разгорающийся от места удара по всему телу жар. Тепло, что пройдется по мышцам, напоминая, в чьих руках всех контроль — чтобы Нил расслабился, позволил себе упасть и послушно растечься в руках альфы. Так, как нужно, как правильно. — Не шевелись, — негромко, но альфа-голос работает безотказно, и Нил с всхлипом замирает, пряча лицо в сложенных перед собой руках. Первые пять, чередуя ягодицы, окрашивают нежную кожу в розовый, красиво радующий глаз Эндрю. Нил тихо всхлипывает, но уже расслабляется, а тело податливо гнется под рукой — альфа шлёпает ещё раз, гамма в унисон вскрикивает, не пряча свою реакцию. Табу — сдерживать её, потому что, несомненно, по запаху раскрывается состояние, но это не делает звуки, язык тела и все остальные индикаторы ненужными. Эндрю должен знать, что чувствуют его щенки, потому Нил послушно скулит, вздрагивает и выпускает свой запах с феромонами, схожими с омегами, получая свои шлепки. — Хороший мой, — урчит, успокаивая Эндрю, замирая рукой над покрасневшей ягодицей. Напрягает ожиданием, но Нил расслабился достаточно, чтобы покорно лежать, ожидая дальнейших действий, и хныкать. — Ещё два. Он бьёт с размаху, но шлепок едва ли сильнее прошлых. Интенсивность и количество, а не сила, потому что это не наказание, лишь одна из возможностей напомнить щенку свое место, позволяя скинуть напряжение — которого всегда много в предтечный период любого из омег. Заботливый гамма переживает не меньше альф. Нил скулит, но звук стихает, утопая в наливающихся рыданиях. Мурашки красиво покрывают его кожу, но мышцы мягкие и податливые, когда альфа проводит ладонью по спине снизу-вверх. Эндрю урчит, передавая этим и своим ярким лимонным ароматом то, как он доволен своим щенком. Еще один шлепок, после которого он не убирает ладонь с горящей кожи, мягко поглаживая кончиками пальцев. Нил всхлипывает и вздрагивает всем телом, но его запах лучше слов говорит о том, что все в порядке. Альфа позволяет ему лежать на своих коленях ещё какое-то время, прежде чем встать и прижать к себе в объятия, ладонями сжимая тонкую талию. Нил прячет нос в его шее, трётся в меру сил, покрывая своим насыщенным запахом. Эндрю еле заметно улыбается, короткими фразами нахваливая Нила, пока тот не кусает в плечо, как бы прося прекратить, и он слушается. — А-альфа, — чуть жалостливо тянет Нил, отрываясь от его плеча. — Все хорошо? — Да, Эндрю, — улыбается в ответ Нил, — так намного лучше. — Ничего, скоро течка и беспокойства больше не будет, — Эндрю гладит плечи стоящего рядом Нила, — пойдем в ванную? — Пока омеги не съели Кевина? — хихикает гамма, — спасательная команда выдвигается на помощь! Он быстро приходит в себя, но по глазам видно, а по запаху слышно, что Нил доволен, как кот, и расслаблен. Близость альфы и порка не позволяют иррациональному беспокойству вновь овладевать его чувствами. Сладковатая хвоя — необычное сочетание, и она окружает Эндрю со всех сторон. Нил постарался. В ванной раскрывается драма — Жан отказывается купаться. Джереми сидит верхом на стиралке с печальным лицом, подпирая подбородок кулаком, пока Кевин уговаривает младшего омегу залезть в ванну. В ход идёт все, от уговоров до мягких приказов, потому что заставлять против воли предтечного омегу слишком рискованная затея. Кевин уже переходит на торг, предлагая то или иное развлечение, сладость или желание, но Жан упрямо сжимает губы и не двигается с места. — Омега, что не так? — включается Эндрю, незримо воздействуя на всех своими альфа-феромонами подавления. — Не хочу, — цедит Жан, скрещивая руки на уровне груди. Его ягодный запах отдает кислинкой. — Хорошо, ты можешь не мыться, — покладисто отвечает Эндрю под недовольный возглас Кевина позади себя. Игнорирует. — Тогда твое место займу я. Альфа беззастенчиво снимает с себя одежду и залезает в ванну, проваливаясь в горячую воду по шею. Джереми оказывается рядом, чтобы положить губчатую подушку под его голову, на что получает тягучий поцелуй в губы и улыбается, как счастливый кот. — Тогда я займусь ужином, — вклинивается Нил, с хитрой улыбкой наблюдая за происходящим. Он сразу понял, что именно делает вожак. — Джереми, поможешь? — С радостью, — отзывается тот, застенчиво улыбаясь, — пойдем! Они грациозно упархивают из ванной, оставляя Жана на волю двух альф — один из которых Кевин, которого отчего-то не слушают сегодня все. Эндрю прикрывает глаза, наслаждаясь горячей водой. Не сказать, что он очень любить принимать ванну, это скорее прерогатива Кевина, но чтобы помочь Жану — почему бы и нет? В конце концов это и само по себе приятно и полезно. Омега смотрит на него непонятным взглядом, будто не понимая, почему ситуация развернулась именно так. Даже запах перестает кислить оттого, что Жан явно обескуражен произошедшим, а омежья сущность делает его чувствительным и эмоциональным, что несвойственно обычному поведению Жана. Он делает шаг к ванной, опуская руку в воду, и до ужаса очаровательным обидчивым голосом обращается к вожаку. — Но это была моя ванна… Жан звучит настолько разбито и растеряно, что хочется тут же приласкать обиженного омегу и отдать все сокровища планеты, чтобы тот не расстраивался, но Эндрю спокойно выдерживает, в отличие от Кевина, что забывает о своем недовольстве и с тихим урчанием делает шаг к Жану. — Нет, Кевин, — останавливает его Эндрю, — Жан не послушался, значит теперь это моя ванна, не нужно его жалеть. Омега хлопает глазами, опуская руки и взгляд следом. Кевин явно едва сдерживается, чтобы не обнять его с ласковым урчанием — запах кофе так и сквозит желанием защитить, но Эндрю не позволяет. Нельзя допускать, чтобы маленькие омеги, даже в свои капризные предтечные периоды рушили иерархию, иначе стая развалится, как карточный домик. И как бы это не было больно и сложно, они, как альфы стаи, должны об этом позаботиться. — Жан, почему ты отказался от ванной? — спрашивает вдруг Эндрю, не отводя взгляда с макушки омеги. Тот мнется, вздыхает, а запах вишни отдает виной и печалью. Жан явно капризничал, проверяя границы допустимого — привычные, но неконтролируемые инстинктивные действия внутренней омеги, что на пороге течки проверяет безопасность вокруг. Если ему простят всякую шалость, что-то ощутимее или и вовсе нарушение приказов старших членов, то о какой безопасной течке может идти речь? — Почему ты решил, что можешь не слушать Кевина? Разве он не твой альфа? — поднимает градус напряжения Эндрю, не смущаясь того, что лежит в ванной голым. — Я не хотел, — все, что выдавливает Жан из-под опущенной головы. Альфа смотрит на него ещё несколько долгих секунд, зная, что для омеги это целая вечность в круге из тяжёлого запаха лимона, что сдерживает и контролирует его, смешиваясь с кислой от эмоций вишней и беспокойным кофе Кевина. Всё-таки тот очень беспокоится о каждом члене стаи, не в силах иногда сдержать свои инстинктивные порывы, потому вожаком был Эндрю — тот, кто держит голову холодной в любой ситуации, чтобы не отдать все на волю эмоций. — Я знаю, — уже мягче урчит Эндрю, — маленький омега просто хотел, чтобы о нем позаботились, но крепкой рукой, да, вишенка? Жан кивает, тихо, на грани слышимости всхлипывая, и это становится знаком, что урок вполне усвоен. Запах вишни ярче свербит в слизистой, и Эндрю кивает, позволяя Кевину наконец-то сделать шаг. Альфа тут же втягивает расстроенного Жана в объятия, пряча его в своих руках и тихим урчанием на ухо успокаиваясь и оберегая. Их кофейно-вишневый аромат органично смешивается, и Эндрю соврет, если скажет, что в кофейнях пахнет лучше. — Иди ко мне, Жан, — тихо зовёт Эндрю, больше не влияя на омегу своими феромонами, но альфа-голос остаётся в рабочем состоянии, чтобы Жан чувствовал, что о нем заботятся так, как нужно. — Ванна ждёт тебя. Омега кивает, на его губах мелькает короткая улыбка, а на краях глаз блестят слезки, когда он отрывается от Кевина. Эндрю подзывает обоих ближе, чтобы поцеловать костяшки пальцев на ладони Кевина, поощряя и хваля за то, что тот сделал все правильно. Альфа смущённо отворачивается, но помогает Жану избавиться от одежды и залезть к Эндрю. — Умница, — хвалит его Кевин, зарываясь пальцами в волосы, чтобы поцеловать в скулу. Жан алеет, прикрывая глаза, и руками хватается за бедра Эндрю под собой. — Мне остаться? — Если хочешь, дорогой, — отвечает ему Эндрю, кладя руки на поясницу Жана, чтобы не дать тому свалится. — Боюсь щенята разрушат кухню, если за ними не присмотреть, — усмехается Кевин, а затем становится серьезным, — спасибо, Эндрю. Вожак кивает, зная, что для Кевина важна забота, пусть он не всегда справляется с эмоциями, особенно при расстроенных омегах — стоит признать, что это действительно сложно, когда альфья сущность рвется защитить и приласкать омегу вне зависимости от логической составляющей ситуации. Эндрю приходится несладко, когда нужно контролировать не только омег и гамму, но и альфу в его порывах, но ради благополучия стаи он сделает все. — Позаботься, чтобы Нил не слишком напрягался, — просит он, уже переводя взгляд на Жана, что прижимается к его груди, погружаясь в воду, — ему нелегко, как и всегда. — Конечно, Эндрю, — обещает Кевин, наклоняясь к нему за поцелуем, — все будет в порядке. Когда вожак и младший омега выходят из ванной, обмотанные полотенцами, Кевин разливает сок по стаканам для всех, а Джереми аккуратно складывает приготовленные блюда в ёмкости. Судя по поведению Жана и ощущениям Эндрю, которыми он поделился со стаей, течка должна начаться уже завтра, потому они занялись тем, что подготовили перекусы для последующий дней в гнезде. Нил забирает стаканы из-под носа Кевина, подавая один Эндрю, а вторым поит Жана с рук, на что тот смущённо урчит, но позволяет о себе позаботиться. Нил этим явно доволен. Кевин отмывает стаканы, а затем поворачивается к стае с вопросом — Чем займёмся? Ответить никто не успевает, потому что Жан, поддерживая полотенце на бедрах, молча идёт к полкам, чтобы с невозмутимым видом начать рыться в шкафчиках. Стая наблюдает за ним молча. Омега что-то урчит себе под нос, а затем выискивает банку с хлебцами, сует одну в рот и также молча уходит из кухни. В спальню, в чем Эндрю и не сомневался. Джереми остаётся, чтобы прибраться на кухне и принести все необходимое наверх, остальные же следуют за Жаном. Тот целенаправленно идёт в дальнюю спальню на втором этаже, где находится большая круглая кровать с бортиками, купленная специально для создания уюта и ощущения безопасности в течку. Туда Джереми с Кевином уже притащили несколько пледов, стопку полотенец, подушки и одежду — все, что может понадобиться Жану для создания гнезда. Чем тот, судя по всему, и собирается заняться прямо сейчас. Омежья сущность берет над ним вверх все чаще в преддверии течки, потому молчаливый Жан, не обращая ни на кого внимания, начинает двигать подушки внутри кровати по своему усмотрению, распихивает по краям пледы, а потом, очаровательно морща нос, на что со стороны Нила раздается умиленный запах хвои, начинает ходить по спальням членов стаи, устраивая бардак в гардеробе. Жан тащит, как хомяк, за собой футболки Джереми, белье Кевина, самую большую толстовку Нила, носки и шорты Эндрю, а затем замирает посреди комнаты гаммы, недовольно фырча на мешающиеся волосы — отросшие локоны спадают на глаза. Нил находит решение быстро. Выхватывает с туалетного столика одну из своих резинок и осторожно собирает кудряшки Жана в крохотный хвостик на макушке. Тот оценивающе смотрит на себя в зеркало, а после с тихим урчанием целует Нила и вновь продолжает путь. Эндрю всегда умиляло смотреть на поведение омег и гаммы в предтечку — это особенное, забавное и уютное зрелище, за которым он наблюдал бы вечность. Разве можно променять шарящегося в полке с его трусами Жана на вид гор или водопада? Наконец-то омега залезает на кровать вновь, начиная по своей омежьей схеме раскладывать одежду стаи между подушками, на подушках, под подушками, в сплетении пледов и внутри пледов. Незаметно рядом появляется Джереми, который ставит ёмкости с едой в мини-холодильник на углу комнаты, а затем заползает в будущее гнездо и омежье гармоничное урчание заполняет комнату. Кевин показывает пальцем у рта, а затем выводит всю стаю из комнаты, оставляя омег наедине с собой и гнездовьем. Они прекрасно справятся и без пялящихся на них членов стаи. И хотя на это хочется смотреть, Эндрю прикрывает дверь и следует на диван гостиной, укладываясь на него всем телом. За окном вечереет, но омеги должны закончить гнездо, а после можно будет ложиться спать до самого момента начала течки. Запах сладкой вишни доходит из гнездовья до них в гостиной, как бы ещё раз намекая, насколько близка течка. Кевин шумно дышит, явно наслаждаясь этим запахом, а Нил устраивается на полу около Эндрю, кладя голову рядом с его бедром. Альфа гладит его по волосам, прикрыв глаза, и смешанные запахи стаи привычно успокаивают его, вводя почти в медитативный транс.

✧✧✧

— Джери, просыпайся. Эндрю стоит над кроватью Кевина, в которой после постройки гнезда уснул Джереми, и пытается разбудить сонного омегу. Сам Кевин, подвергшийся такой же экзекуции минуту назад, уже шумит в ванной, куда его за ручку отвел Эндрю, иначе альфа уснул бы на ближайшей необязательно горизонтальной поверхности. Он знает, что Кевин и Джереми не выносят ранних пробуждений, но у него может не оказаться времени на это после, если течка начнется в скором времени, а лишить Жана в таком состоянии безопасной близости всех членов хуже, чем растормошить сов стаи. Потому Эндрю берет на себя ответственность за раздражение этих двоих, и вновь трясет Джереми за плечо в попытке разбудить. Неудивительно, что эти двое чаще всего спали вместе, учитывая схожие биологические ритмы. Нил, как и Эндрю, вскакивал ни свет, ни заря, и они часто курили в тишине на балконе, наслаждаясь утренней прохладой и компанией, а Жан и вовсе подстраивался под чужие ритмы, в зависимости от того, с кем спал. Впрочем, сегодня он спал в гнезде вместе с Нилом, потому Эндрю попросил гамму потерпеть и не вставать, иначе это разбудит и Жана. Тот стоически терпел, несмотря на явное желание вскочить и уже носится по дому, как кролик, и Эндрю обещал ему за это большую порцию поцелуев после. — Мышонок, пора вставать, — предпринимает ещё одну попытку он, а после, тяжело вздохнув в параллель с улыбкой, растянувшейся на лице от недовольного мычания Джереми в ответ, закидывает омегу на плечо и отдает такому же сонному Кевину в ванной. — Надеюсь увидеть вас на завтраке, а не уснувшими друг на друге, — откровенно стебется Эндрю, оставляя поцелуи на лбу каждого. — Сучара, — хрипит Кевин, поддерживая рукой опершегося на него Джереми, — жестокий альфа. — Тебе ли не знать, что значит действительго жестоко, — парирует Эндрю. — Кричать «пожар, бежим» было ужасной идеей, — признается Джереми, открыв один мутный глаз. Эндрю жмёт плечами, скрывая улыбку, и оставляет совушек просыпаться. Сам заглядывает в гнездо, ловя панический взгляд Нила — тот явно не в силах усидеть на месте, но Эндрю лишь обнадеживающе улыбается. Нил сам согласился спать с Жаном накануне течки, пусть отдувается. Вожак готовит кофе для двух сов, Нила и себя, заливая в последний сливок больше, чем черного напитка. Кружка Нила с нефтеподобной жидкостью на этот фоне выглядит ещё более угрожающе. И как он пьет эту гадость? Эндрю привычно морщит нос от запахов. Сущность альфы болезненно реагирует на это, уже чувствуя близкую течку омеги и оттого ловя отторжение от сильных, «неправильных» ароматов вокруг. Он надеется, что это не побеспокоит Жана также, как его. В конце концов кофе Кевина пахнет лучше любого напитка, даже если в нем лошадиная доза сахара, которая в состоянии довести до гипергликемической комы. Мысль едва успевает созреть, как за спиной оказывается сам Кевин, окружая Эндрю недовольным кофейным ароматом. — Не будь такой букой, — невозмутимо бросает ему Эндрю, поворачиваясь и подавая кружку, — твой кофе. — Спасибо, — хрипло благодарит Кевин, и о, чудо, запах становится слаще, когда он отпивает свой напиток, — боги, спасибо. — Всегда пожалуйста, — хмыкает Эндрю, делая шаг к альфе. Тот отставляет кружку и расставляет руки. Они обнимаются, впитывая запахи друг друга, и, боже, Эндрю бы никогда не поверил, что запахи лимона и кофе могут сочетаться — но вот они здесь, и смешанные ароматы щекочут слизистую, не вызывая никаких негативных чувств. Вскоре к ним присоединяются Джереми, который до этого, по словам Кевина, навещал гнездовье. — Все в порядке, но Нил передает сигнал сос, — докладывает омега, сунув нос в кружку Кевина и лишь затем в свою, — идём спасать? — Ещё рано, — улыбается Эндрю, — Жану нужно отдохнуть. — Боюсь Нил найдет способ вызвать течку кустарным методом, лишь бы больше не лежать лужей, — шутит Кевин, притягивая в объятия и Джереми. Они смеются, а затем Эндрю выпивает свою коматозную бомбу и все же решает попробовать спасти Нила из пасти сонного омежьего царства. Джереми обещает приготовить им завтрак, а Кевин кажется засыпает, прислонившись к холодильнику. Всё-таки они прекрасны. И каждый член стаи дополняет ее, становясь незаменим. Мог бы Эндрю один, без шиложопного Нила поднимать двух сонных мух в таких ситуациях? Мог, но с большим трудом. Нил заряжал всех, даже непримиримого к ранним подъёмам Кевина, носясь по дому как угорелый даже в четыре утра, если это было нужно, а чаще всего по своему желанию, и стая это подхватывала. Курили бы они меньше, если бы не Жан, удивительно душно для омеги умеющий читать нотации о вреде для здоровья? Вряд-ли, даже понимая это все и без чужих слов. Занимались бы они спортом так много, если бы не Кевин, гоняющий всю стаю на зарядки, пробежки, фитнес залы и матчи с звериным упорством? Сомнительно, пусть каждый из них любит тот или иной вид спорта, а Джереми и вовсе йогу. Научились бы они так быстро понимать и чувствовать друг друга, если бы не вечно озабоченный состоянием других, подмечающий малейшие детали в запахах и проведении другие Джереми? Кто знает, кто знает. История не знает сослагательного наклонения, и вот они здесь, такие, как есть, такие, какими стали в результате жизни друг с другом, такие, каких Эндрю бы не променял на другие сокровища мира. И это — его счастливый мир. И он сделает все, чтобы сохранить его таким для всей своей стаи. Для своей семьи. Нил драматично изображает недомогание и кажется даже агонию при виде заходящего в комнату Эндрю, и вожак едва сдерживает смех. Такая драма квин, хотя этот титул небезосновательно был отдан Кевину. Альфа проскальзывает в гнездо со стороны гаммы, чтобы не потревожить Жана, и долго, тягуче и глубоко целует Нила, выполняя свое обещание за ту жертву, что он положил к этому утру. Нил выглядит абсолютно довольным, когда Эндрю все же отрывается от его припухших сладких губ, слизывая ниточку слюны, что протянулась между ними, а затем толкает гамму на постель и ложится сверху. Нил кладет руки на его поясницу и улыбается — глупенько и счастливо. Их запахи гармонично вплетаются в тихий запах вишни от Жана, и в этом мгновении хочется остаться навсегда. — Как он? — тихо спрашивает Эндрю. — Ночью был жар, но недолго и несильно, я не стал вас будить, — делится Нил, — в остальном все в порядке, но запах… чувствуешь? Эндрю чувствует — вишня слаще обычного даже во сне, а какие-то едва ли не медовые ноты, проскальзывающие в аромате время от времени, как бы намекают, что омега близок, и до одури сильно манят к себе, что Эндрю сдерживает внутреннего альфу только силой воли и концентрацией на освежающем запахе хвои от Нила. Ещё рано. — Думаю к обеду? — прижимает палец к губам Нил, — судя по прошлому разу. Эндрю кивает. Он думает точно также. — Как ты думаешь, мой альфа, — внезапно томно шепчет Нил, — Жан обидется, если мы используем гнездо чуть раньше времени вдвоем? Эндрю цыкает, играючи серьезно качая головой. Нил бесстыдник, который чувствует, что альфа внутри вожака рвется наружу, к омеге, но пока нет этой возможности — играет на струнах наряженной сущности сам, предлагая себя вместо. И Эндрю бы согласился, если бы не был высок риск того, что на это болезненно отреагирует проснувшийся Жан. Развлечение не стоит его ментального состояния. Особенно перед течкой. Он просит Нила немного потерпеть, а после решается разбудить Жана. Омега морщит нос, с трудом открывая глаза, когда Эндрю опускается поцелуями на его расслабленное лицо. — Доброе утро, Жан, — урчит Эндрю, целуя кончик носа омеги. — М-м, — немногословно реагирует Жан, переворачиваясь с бока на спину так, что альфа оказывается нависшим сверху. — М? — Эндрю улыбается, гляда на неосознанное выражение лица омеги. Сущность явно берет над ним вверх. Жан проводит руками по широкой груди Эндрю, урча себе что-то под нос, и яркий запах вишни заполняет воздух между ними. Нил наблюдает со стороны, шумно втягивая смешавшиеся запахи в лёгкие. Омега шевелит носом, продолжая вести ладонями по крепко сложенному телу альфы, и Эндрю рефлекторно подставляется, гортанное рычание рвется с его губ. Жан на это улыбается, а потом сцепляет руки в замок за на шее альфы и беззастенчиво откидывает голову назад, оголяя уязвимую шею. Нил на его действие коротко рычит, а хвоя вспыхивает недвусмысленным желанием. Эндрю с ним полностью согласен — омежья сущность Жана плетет из них узоры, так ловко соблазняет и манит. Альфа проводит носом по бледной шее, вдыхая феромоны сладкой вишни. Слишком сложно сдержаться, особенно когда Жан сам даётся в зубы. Клыки удлиняются, язык скользит по запаховой железе, пробуя на вкус. Омега прогибается, прижимается к Эндрю всем телом, дрожащим и нуждающимся, и альфа кусает его в шею, едва-едва впиваясь клыками в кожу. Не стоит устраивать всплеск гормонов в предтечном организме омеги с утра пораньше. Укус все равно болезненный и ощутимый, но Эндрю сдерживает клыки, не позволяя себе сорваться. Жан под ним обмякает, явно довольный произошедшим, и трётся носом об чужое плечо с урчанием. — А-альфа, — тянет он, обнимая Эндрю, а затем поворачивает голову к Нилу, — га-амма. Сюда. Нил, все это время напряжённо наблюдающий за происходящим, присаживается к ним ближе. Жан шевелится, пытаясь улечься между ними двумя, забавно морща лоб, а затем кладет ладошку на затылок Нила, притягивая к своей шее. — Кусай, — просит он, а затем тихо скулит — альфа прижимается к нему со спины, проводя носом по загривку, — м-мх. Нила просить дважды не нужно — он отталкивает подбородок Жана носом, чтобы нежно поцеловать кожу, чуть посасывая, а затем прикусить ее, оставляя свой хвойный запах и явное покраснение недалеко от укуса Эндрю. Жан счастливо выдыхает, расслабляясь между их телами, и прикрывает глаза. А когда открывает вновь через полчаса, которое трио провело, обнимаясь и целуясь, взгляд становится более осмысленным — внутренняя омега, удовлетворившись укусами и вниманием альфы и гаммы, отступила назад, возвращая Жану его мозги. — Доброе утро, — хрипло произносит Жан, ворочаясь в обнимающих его руках, — мм. — Привет, ягодка, — улыбается Нил, потирая пальцем чужую железу на сгибе плеча-шеи, чтобы возбудить выработку феромонов. — Мгм, — мычит Жан, подставляя плечо и еле заметно покрываясь мурашками от касаний. — Джереми? — Он с Кевином, готовит завтрак, — отвечает Эндрю. — Джереми? С Кевином? Завтрак? — с паузами уточняет Жан, а после бросает взгляд на часы, — девять утра? — Мне пришлось их разбудить, — поясняет Эндрю, — ради тебя. — М-м, — повторяет Жан, — поцелуй. Эндрю ухмыляется, а затем безропотно подминает губы омеги под своими, подстраиваясь под вялый темп ленивого Жана. Целуя его, альфа находит ладонь Нила за спиной, чтобы вплести его в волосы омеги на затылке. Гамма понимает его без слов и мягко тянет голову Жана назад, позволяя Эндрю провести губами по шее омеги. Тот вздыхает, податливо прогибаясь в их руках, а запах вишни становится слаще. — Думаю Кевин и Джереми не расстроятся, если мы воспользуемся гнездом первыми, — задумчиво тянет Нил, но Эндрю хорошо видит хитрый блеск в его голубых глазах. Жан на этот намек согласно мычит, потираясь бедрами на уровне паха гаммы, на что тот сжимает руки на его талии. Запахи вспыхивают первым возбуждением, и Эндрю коротко рычит, приникая губами к ключицам Жана, чтобы оставить за собой алые засосы. Омега сладко вздыхает, еле слышно всхлипывая на его действия, а Нил в это время стаскивает с него пижамные шорты вместе с бельем. Омежий член заинтересовано дёргается, когда Эндрю кладет на него свою ладонь, сжимая головку. Нил издает рычащий звук, толкаясь своим членом между бедрами Жана, а Эндрю спускается губами на грудь омеги, задирая его футболку повыше. Жан скулит, изгибаясь в их руках, но послушно сжимает бедра, вызывая довольный стон со стороны Нила. Запах вишни заполняет комнату, заплетаясь с лимоном и хвоей. Гамма ритмично толкается между бедрами Жана, пока Эндрю зацеловывает, закусывает все доступное пространство кожи, заставляя омегу дрожать и скулить, и подстраивается под ритм Нила, скользя влажной ладонью по небольшому члену. Жан хнычет от количества стимуляции, но руки гаммы держат его на месте. Нил сжимает в руках бедра омеги, делая ещё один толчок, прежде чем излиться между. Эндрю довольно втягивает расслабленный запах хвои от Нила и быстро доводит Жана до разрядки. Омега сладко стонет, когда альфа обхватывает его член губами, чтобы до последней капли проглотить всю сперму, гортанно рыча. Потеки на бедрах от Нила они вытирают влажными салфетками, чтобы не испачкать постель, а затем Жан на руках Эндрю спускается на кухню, где их взору открывает ещё одна не менее горячая картина. Видимо Кевин и Джереми, очень занятые завтраком, устали ждать и решили разнообразить процесс, иначе не объяснишь то, что в омегу, разложенного животом на столе, вбивается с рычанием Кевин. Трое застывают на пороге, завороженные происходящим. Джереми задушено скулит, хватаясь за гладкую поверхность стола руками, его спина блестит от пота, а Кевин впивается в его плечо, замирая в глубине с рыком. — Альфа-альфа-альфа, — частит Джереми, — у-узел, пожалуйста, я сейчас, сейчас… Кевин в ответ рычит, прижимаясь к омеге ближе, и Джереми судорожно кончает, когда узел оказывается у него внутри. Сперма капает на пол, и Эндрю краем сознания ловит мысль о том, что нужно сходить за половой тряпкой. Но картина слишком красива, чтобы отвлекаться на это сейчас. Они подходят ближе к тяжело дышащим сцепленным парням. Нил тянется к Кевину целоваться, а Жан прижимается к столу рядом с Джереми, ласково убирая волосы с лица. Эндрю вдыхает расслабленные и счастливые запахи своей стаи и, целует каждого: в кончик носа, уголок губ или макушку, отправляется за ведром и полотенцем. Джереми счастливо благоухает сладким кокосом, сидя на коленях Кевина с узлом внутри, и уничтожает свой салат. Жан пьет свой персиковый йогурт в закуску с хлебцами, а Нил дует губы, чтобы Эндрю кормил его кашей с фруктами из своей тарелки — потому что из чужой порции всегда вкуснее. Альфа закатывает глаза, но нежно щелкает гамму по носу и преподносит ложку к искусанным губам. Эндрю моет посуду, а Жан с урчанием прижимается к его спине, перемещаясь по кухне вместе. Тактильность возрастает, как и всегда, и альфа с нежностью отвлекается от любых дел, чтобы прижаться поцелуем к чужим вишневым губам. Жан лениво улыбается, но следует по пятам, как хвостик. Нил уходит к себе, чтобы закончить работу до начала течки. Им выдают отгулы на это время, но гамма-трудоголик спешит сделать ещё хотя бы чуть-чуть. Джереми ползет следом, чтобы почитать книжку под его боком, составив компанию, а Кевин убегает на пробежку. Он, конечно, пытается вытащить с собой стаю, но те отказываются, и ему приходится смириться — Жан явно не имеет желания заниматься чем-то активным, а без него идти противопоказано. Эндрю лениво валяется на пушистом ковре гостиной, включив какой-то фильм для фонового шума, а Жан лежит на его ногах, урча какую-то песенку себе под нос. Идиллия. Эндрю нравятся такие ленивые дни. Им не нужно никуда бежать, торопиться или что-то делать, они могут валяться и ждать прихода течки вместе, болтать и нежиться сколько захотят. Вожак думает о том, что им нужен общий отпуск где-нибудь на Гавайях, чтобы сменить обстановку, покупаться и просто хорошо провести время вне города и работы. Кевин с порога убегает в душ, смыть с себя пыль улицы и пот, Джереми спускается к ним со второго этажа за чаем. — Нил почти закончил. — Наркоман, — хмыкает Эндрю, поглаживая пальцами кожу головы Жана. — Он кинул в меня блокнот за это слово, — улыбается Джереми, отпивая свой чай на кресле. — Пойду вытащу его, — из ванной выскальзывает Кевин. — Ке-евин, — тянет Жан с ног Эндрю, и альфа забывает, куда шел, перестраивая маршрут к валяющимся на полу. — Да, мой хороший? — опускается на колени в одном полотенце Кевин, протягивая руки к лицу Жана. — Жарко, — жалуется Жан, пряча нос в шее альфы, — холо-одный. Эндрю поднимается с пола, бросая взгляд на Кевина. Тот проводит руками по спине Жана, целует его в макушку и кивает. Течка на подходе. — Пойдем в гнездо, ягодка, — успокаивающе урчит Кевин, поднимая Жана на руки. Тот обхватывает его ногами, согласна угукая. Вся стая (и вытащенный из ноутбука Нил) заваливается в гнездовье. Кевин ложится в круглую постель вместе с Жаном, не отрываясь от него ни на секунду. Омега скулит, явно переживая пароксизмы боли и спазмы в животе. Кевин подминает его под себя, зацеловывая покрасневшее личико. Джереми с широко раскрытыми глазами падает к ним, моментально подхватывая волну Жана и быстро возбуждаясь на пару с ним. У них разные циклы, но после долгой совместной жизни организмы подстроились друг под друга, и состояние Жана вызывает в Джереми так называемую ложную течку — реакция на настоящую течку живущего рядом омеги. Старший омега становится не менее мокрым и желающим, помогая Жану легче переживать потрясения организма. Джереми со скулежом прижимается к Жану, смешивая их запахи, и Кевин явно начинает сходить с ума от концентрации. Эндрю чувствует, как внутренний альфа рвется наружу, да и Нил рядом с ним срывается на рычание. Альфа подталкивает гамму к постели, а сам быстрыми шагами приближается к мини-холодильнику, чтобы проверить содержимое. Нил, вопреки, оказывается за его спиной, чтобы взять пару бутылок и поставить их у кровати согреваться. И только после этого они оба присоединяются к куче рук-ног-тел в гнезде, пропахшем их запахами.

✧✧✧

— Хорошо, когда альфа делает вот так, да, ягодка? — урчит Кевин, прокручивая четыре пальца внутри Жана до протяжного скулежа. Омега мокрый весь, от влажных от пота волос до бедер, залитых смесью спермы и естественно смазки, которой всегда много во время течки. Жан только что слез с узла Эндрю, позволяя альфе перевести дух, но ему сразу стало мало, и Кевин решил отвлечь, медленно и тягуче доводя до оргазмов раз за разом. Пока Кевин уговаривает младшего омегу кончить ещё раз, вводя пальцы глубже, а второй горячей ладонью лаская красную головку члена, Нил с безумными от запахов вокруг глазами роняет вожака на постель рядом и почти проглатывает его член, языком водя по спадающему узлу. — Жадному гамме нравится вкус Жана на моем члене? — дразнит его Эндрю, запуская пальцы в рыжие локоны, чтобы надавить и толкнуться в горло дрожащего Нила. — Или просто хочешь прогреть его внутри своего мокрого рта, лисичка? Вспыхнувший желанием и стыдом запах хвои звучит лучше любых слов, и альфа рычит, удерживая Нила на месте. Все прекрасно знают про оральную фиксацию гаммы, и Эндрю не упускает возможности зацепить этим. Нил сжимает руки на его бедрах, шумно дыша через нос, а потом рядом появляется Джереми, с умоляющим скулежом прижимающийся к гамме. — Хочу, хочу чле-ен, — просит он, закусывая губу, а затем, будто в подтверждение своих слов, демонстрирует старшим свою ладонь, с которой стекают длинные нити смазки. Взгляд омеги замутненный, запах кокоса неуловимо становится слаще, маня на себя таких же полубезумных альф. Кевин занят тем, что Жан в его руках плачет от количества удовольствия, поэтому Эндрю, коротко зарычав, отпускает Нила и встаёт на колени. — Ложись, — командует он, и Джереми с готовностью падает на спину, раздвигая ноги в стороны. — Давай, Нил. Эндрю давит на спину гаммы, заставляя его нависнуть над Джереми, и нетерпеливый омега обхватывает его член, пытаясь направить в себя. Нил низко рычит, одним слитым движением входя в него до основания. Звонкий шлепок кожи об кожу отдается в низ живота тягуче завивающимся жаром, Джереми вскрикивает, а Эндрю подтягивает к себе задницу гаммы. Вновь готовый, он потирается головкой об истекающее отверстие, заставляя Нила нетерпеливо двинуться ближе, но Джереми тут же отзывается нуждающимся скулежом, и гамма движется вперёд, толчком выбивая из омеги новый довольный вскрик. Эндрю нравится оттягивать, но сейчас явно не время, а возбужденные и сладкие ароматы кружат голову — судя по всему Жан кончил ещё раз, а Джереми сейчас заплачет от желания последовать за ним. Тугие, но податливые стенки подаются под давлением крупной головки, Нил запрокидывает голову, с дрожью в теле шире расставляя ноги для альфы. Эндрю одобрительно урчит, обхватывая руками его талию и толчком вбивая Нила в их омегу. Джереми извивается под ними, хватаясь за руки гаммы. Стенки зажатого между двух горячих тел Нила судорожно сжимают Эндрю внутри, а смешанные запахи хвои и кокоса взрываются под носом миллионом искр. Альфа раздвигает ягодицы гаммы, чтобы наблюдать за тем, как его член пропадает внутри текущей дырочки. Нил такой мокрый, дрожащий, но продолжающий рычать и вбиваться в ослабевшего от сумасшествия запахов Джереми. Картина слишком хорошая, чтобы прерываться на что-либо. Эндрю кусает Нила в плечо, вспарывая кожу клыками, и тот едва не падает от всплеска адреналина в крови, срываясь на рычащий вскрик удовольствия. — А-альфа, — скулит Нил, не останавливаясь, — с-сука. Джереми, — обращается уже к омеге, — не сжимайся так, я хочу излиться в тебя до последней капли. Грязный трюк, но омега тут же начинает хныкать, умоляя его об этом, и подаётся ближе без сил, обхватывая шею Нила руками. Эндрю оставляет влажный поцелуй на его ладони, а затем кусает гамму в загривок, начиная мелкими, резкими толчками двигаться внутри. Яркий запах, едва не вспарывающих лёгкие иголок хвои вызывает желание растерзать и присвоить себе. Джереми изменение в запахе чувствует ещё лучше, чем Нил, и бурно кончает, прогибаясь под ними. Кокос бьёт в нос бурным потоком, но Нил не останавливается, продолжая с срывающимся рычанием толкаться в судорожно сжимающиеся от оргазма стенки. — Я заткну тебя узлом, да, Джер-ри? — рычит гамма, облизывая красное ухо омеги, и тот послушно кивает, сжимая руки на его плечах. — Сделаю тоже самое, — вторит Эндрю уже в шею Нила. Гамма должен прекрасно чувствовать уже готовый к сцепке узел на основании его члена. — Э-эндрю, — давится вздохом Нил, поворачивая голову к рычащему вожаку, — д… двойная сцепка? Эндрю вместо ответа выходит и входит в него одним движением, заставляя Нила упасть на Джереми от вторгнувшегося внутрь узла. Омега и гамма скулят один громче другого, пока Эндрю заливает горячее нутро Нила своей спермой, а сам гамма кончает внутрь Джереми. Эндрю приходится помочь Нилу заткнуть омегу узлом; обессиленные и связанные, они замирают в виде сэндвича, тяжело дыша. Гамма приподнимается на руках, чтобы смягчить давление на лежащего под ними с закрытыми глазами Джереми, но это вызывает дружный стон обоих от шевельнувшихся внутри узлов. — Лежи, — рычит Эндрю, качнув бедрами, и Нил безропотно падает обратно, жалостливо хныча. Альфа наклоняется, чтобы поцеловать его в ухо, а затем коснуться губами скулы явно не соображающего Джереми. — Двойная сцепка? Вау, — произносит Кевин таким восхищённые голосом, что альфа внутри Эндрю приосанивается. — Не шевелитесь. — Жан? — коротко спрашивает Эндрю, поглаживая рукой плечо дрожащего Нила. — Он уснул после слез, — улыбается Кевин, широко раздувая ноздри. — Блять, я сейчас сорвусь. — Кев остался без разрядки? — ухмыляется Эндрю, — полчаса и я твой. Готовый было возмутиться Кевин давится стоном. Это звучит как угроза и обещание, а что важнее — звучит, как я трахну твою задницу, как только смогу. У них необычное взаимодействие — они альфы. Но это абсолютно не мешает Эндрю нагибать Кевина при желании, доводя до дрожащих ног не хуже омег, а Кевину ластится со всем желанием, отдавая власть в чужие руки. — Я запомнил, — язвит Кевин, явно драконя Эндрю, пока тот не может двинуться из-за сцепки. Вожак коротко рычит, раздвигая губы в ухмылке, и Кевин отворачивается, пряча свой взгляд. Но сладкий запах кофе сдает его с потрохами. Пока сцепленное трио, после того как Кевин помог им лечь боком, чтобы не раздавить бедного Джереми, лежало и нежилось, а Жан, укрывшись футболкой Кевина, устало дремал рядом с ними, Кевин прибрался, закинув в стирку грязные полотенца и одежду, убрал посуду, с которой ещё два часа назад Нил кормил Жана, сидящего на узле Кевина, наполнил по-новой пустые бутылки с водой и даже принял душ, показав язык связанным товарищам, что были липкими и мокрыми от телесных жидкостей. Эндрю мог контролировать свой узел с определенного времени: контрольные полчаса и по своему желанию он мог ослабить его, а мог продержать ещё несколько часов. Кевин со временем научился делать то же самое, а Нил не увидел в этой необходимости, отдав все на волю природы. — Ш-ш, лисенок, — Эндрю целует Нила в затылок, — расслабься для меня, будь умницей. Нил устало кивает, опуская из себя узел альфы, и сперма тут же начинает стекать из него. Эндрю лениво собирает ее пальцами и прижимает к губам Кевина, заставляя слизать. Тот рычит, обхватывая их губами. Он становится на колени рядом, чтобы с удобством пропустить их глубже, скользя по фалангам языком. — Нил такой сладкий, правда? — громким шепотом произносит Эндрю, не отводя глаз с Кевина. Тот ухмыляется, выпуская пальцы изо рта, а Нил за спиной вздыхает, безмолвно окружая альф своим смущенным запахом хвои. Кевин наклоняется к нему, чтобы прикусить кожу около запаховой железы, а затем повторить тоже с Джереми. Омега открывает глаза, тихо скуля на укус, и Кевин его целует, затыкая. Сладкие запахи касаются чувствительной слизистой, вызывая довольное урчание сущности внутри. — Лежите, — нежно улыбается он, заправляя волосы за ухо омеги. — Узел не спадет еще около часа. — Час двадцать, — уточняет Эндрю, прогибаясь в спине, чтобы размять затёкшие мышцы, — нам хватит, Ке-евин, — альфа-голос заставляет вздрогнуть всех присутствующих, а младший альфа тихо стонет, цепляя пальцами плечи Эндрю, чтобы приобнять и поцеловать. Эндрю удовлетворенно рычит, прижимаясь к Кевину ближе, и прикусывает клыками нижнюю губу, заставляя альфу зарычать в ответ и углубить поцелуй. Языки сталкиваются, рычание раздается громче, и даже Джереми приходит в себя, открывая глаза и смотря на эту горячую картину. На его глазах Эндрю толкает покорного Кевина на свободную часть постели, седлает его бедра и вновь целует. Кевин кладет руки на его талию и сжимает, а Эндрю в ответ скользит по его паху, хорошо чувствуя твердый, уже готовый член. — Э-эндрю, — рычаще тянет он в поцелуй, а вожак, оторвавшись от его губ, растягивает свои в ухмылке. Лимон кислит в воздухе, показывая Кевину, насколько Эндрю возбужден — не меньше его самого. — Ш-ш, потерпи, — командует Эндрю, соскальзывая вниз. Он отползает за смазкой, которую щедро льет на член, раздвинув ноги Кевина, и наблюдает, как она стекает ниже, пачкает простыни. Эндрю собирает ее на пальцы и массирует кружочек мышц, прежде чем толкнуться первым на одну фалангу. Они давно не были вместе, и это вызывает сопротивление, но вторая ладонь ложится на член, сжимая головку, и расслабляет-отвлекает. Кевин гортанно стонет, толкаясь в его кулак, пока пальцы ритмично растягивают его тугие, смазанные стенки. Эндрю отвлекает поцелуями в живот, зная, какой он у Кевина чувствительный, и терпкий, объемный запах кофе заполняет всю комнату, раздражая слизистую. Альфа-вожак с рычанием толкается глубже, добавляет палец, и Кевин ему навстречу прогибается. Эндрю от этого вида вспыхивает лишь сильнее, переносит ладонь на свой член, тщательно смазывая по всей длине, и прижимается к растянутому, покрасневшему входу, убрав пальцы. Кевин приподнимается на локтях, чтобы шире раздвинуть ноги и посмотреть вниз — на то, как Эндрю пристраивается, прижимается ближе и осторожным, но тугим движением проникает внутрь. Кевина с непривычки ломает в пояснице, а рычащий стон оглашает комнату на радость Эндрю. Омега и Нил просыпаются и со скулежом оборачиваются на эту картину. — А-альфы, — тянет Джереми, все ещё связанный с Нилом. Он дёргается, желая приблизиться, но охает и падает обратно, а гамма с шипением притягивает его ближе. — Тихо, — рычит Нил, успокаивая Джереми. — Но а-альфы! — жалостливо ноет Джереми, показывая пальцем на старших членов стаи как раз в тот момент, когда Эндрю делает толчок, выбивая из Кевина очередной стон. — Потерпишь, — использует альфа-голос Нил, а потом, смилостившись, начинает гладить полувставший член омеги. — Будь умницей. Эндрю тратит секунду, чтобы обернуться и убедиться, что его щенки в порядке, прежде чем вновь вернуть свое внимание Кевину и толкнуться ещё раз, чуть под другим углом — до стона, сорвавшегося на середине. — Так хорошо, Ке-евин? — рычит Эндрю, хватая его за бедрами и двигаясь резче, — нравится, когда я так делаю, да? — Да, альфа, — послушно, хрипло отвечает Кевин, сжимая внутри Эндрю до стона в ответ. Вожак рычит, наклоняется и кусает в шею, заставляя конвульсивно сжаться вновь. — Хороший альфа, мой альфа-щенок, — зализывая след в ритм своим движениям, хвалит собственнически Эндрю, а Кевин судорожно кивает в ответ, сжимая его плечи. — Альфы, — хрипло, еле слышно зовёт Жан, проснувшийся от шума. Альфы замирают, обращая на него все внимание. Жан неразговорчив обычно, особенно неразговорчив в предтечку и совсем молчит в течку, так что слышать его голос очень непривычно для стаи в такие моменты. — Хочу, — говорит Жан, подползая к ним. Эндрю замирает внутри Кевина, позволяя течному омеге делать, что вздумается. Жан пыхтит, благоухает сладкой вишней и садится на живот Кевина, потираясь задницей об его член. Эндрю притягивает омегу ближе, чтобы поцеловать в затылок и прижаться к железе. Жан податливо дрожит в его руках от чувствительных касаний, продолжая тереться. Кевин под ними рокочет, сжимая в руках крепкие бедра омеги. — Так хорошо пахнешь, — рычит Эндрю, оставляя след своих клыков на железе Жана под его скулеж, — заставь Кевина кончить, будь послушным омегой. Жан кивает, покусывая губу, и поднимается, чтобы направить в себя член и медленно, покачиваясь, насадиться до конца. Эндрю не отказывает себе в том, чтобы слегка выскользнуть из Кевина и раздвинуть ягодицы Жана, наблюдая за тем, как сильно альфа наполняет их омегу. Их щенка. — Мх-х, — протяжно мычит Жан, покачивая бедрами. — Двигайся, — приказывает Эндрю, выполняя эту команду и сам, под ритм Жана, чтобы извести Кевина. Младший альфа оставляет синяки на теле Жана, сжимая до побеления, пока его трахает Эндрю, а им себя трахает Жан, звонко прыгающий верхом. Омега едва не падает носом ему в грудь от того, что член слишком хорошо попадает в чувствительную точку внутри, но успевает выставить руки. Кевин смотрит на него потемневшими зелёными глазами, и Жан со стоном сжимается на нем. Эндрю рычит, потому что и Кевин сжимается на нем, подгоняя к оргазму сильнее, и неудивительно, что узел уже начинает набухать на основании, грозя растянуть неподготовленного к этому альфу. Жан вновь поднимается и опускается, ритмично сжимая член горячими, растянутыми стенками, и в какой-то момент Эндрю заставляет его лечь на грудь Кевина и вторгается двумя пальцами внутрь, потираясь ими об член альфы внутри. Жан скулит на одной ноте от такого растяжения, но быстро привыкает благодаря течке, его мышцы подаются все сильнее, и Эндрю добавляет третий палец. Омега тут же кончает, содрогаясь всем телом на рычащем Кевине. Альфа кусает его в плечо, впиваясь клыками, и растягивает его оргазм мелкими толчками внутрь. Жан едва успевает дышать сквозь хриплый, бесконечный скулеж, когда альфы продолжают. Они двигаются в такт, Эндрю все резче вбивается в Кевина, узел угрожающе напрягает его припухший вход, заставляя конвульсивно сжиматься, и альфе нравится, как все сильнее запах кофе перебивает все, кроме вишни Жана, плачущего между ними от стимуляции. Омега пахнет приторно-сладко, с лёгкой, едва ощутимой кислинкой, и у альф лишь сильнее сносит головы. Эндрю чувствует, что уже готов кончить, потому выскальзывает из Кевина под его разочарованный вздох, и давит на спину Жана, чтобы тот не дёргался, начиная проникать рядом с членом Кевина. Омега оборачивается с расширенными зрачками, видя эту картину, но руки Кевина держат его, не позволяя уйти. — Вот так, вишенка, ты же примешь два члена своих альф? — спрашивает Кевин, целуя Жана в макушку. Тот плачет и кивает, напрягая тело. — Нет, Жан, расслабься. Пока Кевин увещевает Жана и шипит от тугости из-за второго члена, проникшего уже на половину, Эндрю рассеивает во все стороны свои феромоны, окружая членов стаи. Он слышит, как на фоне стонет и вновь кончает под пальцами Нила Джереми, он слышит их смешанные запахи, чувствует свой близкий оргазм — и такую же близкую разрядку Кевина. Стоит ему оказаться полностью внутри и сделать пару движений, как Кевин царапает бедра Жана и кончает, заставляя болезненно рычать и Эндрю. Узел Кевина набухает внутри омеги до конца, и Эндрю не может двинуться от узости. Сжатие мышц кидает его за грань следом, и он поднимает глаза на Кевина. — Кусай Жана, чтобы я сцепился. — Кевин открывает рот, его глаза раскрываются шире от этих слов, но он послушно откидывает голову Жана и кусает его в железу, впиваясь клыками глубже. Всплеск адреналина, феромоны и течка делают свое дело — Жан срывает голос, принимая два узла одновременно. Неестественное расширение заставляет кончить его ещё раз, и он кричит, сжимает их внутри до болезненных стонов, пока руки альф оставляют на нем синяки от количества ощущений. — Все хорошо, ягодка, — успокаивающе говорит Эндрю в лопатки загнанного, хуже лошади, Жана, — ты справился, только не шевелись. Жан отвечает хныканьем, плача от удовольствия и шока в плечо Кевина, который с бездумной улыбкой гладит его поясницу. — Ложитесь осторожно, — просит нежно Нил, уже отцепившийся от Джереми, который стоит рядом с ними с круглыми глазами и жалостливо ахает, видя, как сильно растянут Жан. Они с трудом, рычанием и рыданиями укладываются на постель, устало выдыхая. Жан отключается между ними от нежных касаний, урчания и измотанности. Его запах вишни чуть ослабевает, но сладкие нотки витают вокруг, смешиваясь с счастливыми запахами всей стаи.

✧✧✧

— Как вы смыли с них этот слой засохшей спермы? — спрашивает Нил, валяясь на кровати, и помахивает ногой в воздухе. — Мне казалось, что она впиталась и окрепла, как бетон. — Этот вопрос появляется у меня после каждой течки, — смеется Джереми, на груди которого сейчас спит Жан. Альфы отмыли бессознательного омегу в ванной, вытерли, приодели и положили досыпать последние часы течки в их объятиях и запахах. Уже в чистой постели и чистой одежде. — Кевин, я убью тебя, если ты ещё раз испачкаешь чьи-то волосы спермой, — спокойно угрожает Эндрю, — ничего сложнее, чем отмыть их от семени, в моей жизни ещё не было. — У тебя такая скучная жизнь, — смеётся Нил, подмигивая смущенно покрасневшему Кевину, — о боже, Кевин, ты что покраснел? — Заткнись, — рычит альфа, отворачиваясь, но улыбка дрожит на его губах. — Это моя фраза, — добавляет Эндрю, поглаживая лодыжку Нила, что лежит головой на животе Кевина, а ногами ближе всего к вожаку. — А ты весь мой, — парирует Кевин, и Эндрю щурит глаза на эти слова, но безмолвно кивает. — И мой! — влезает Джереми, а Нил просто смеётся. — Общий Эндрю, о боже, — ржёт он, едва не пиная альфу пяткой. — Успокойся, — рычит Эндрю, а потом они замолкают, услышав копошение со стороны Жана. — Доброе утро, Жан, — приветствует его Джереми, убирая волосы со лба. Младший омега поднимает голову, осматривается, находя всю стаю, а потом ложится на грудь Джереми обратно и начинает… мурлыкать. Стая застывает, а потом, будто на водопой, сползается к обнимающимся омегам, окружает их в комок и начинает мурлыкать вместе. Разноголосое мурчание наполняет комнату, пропахшую запахами лимона, кофе, хвои, кокоса и вишни; пропитавшуюся нежностью, любовью и страстью; а стены ее помнят каждый звук поцелуя, каждое ласковое признание, искренне дрожащие от близости голоса, помнят блеск в глубине разного цвета пар глаз, будто в них поселились счастливые светлячки.