Когда пламя встречает тьму

Ллойд не спал. Ночь тянулась медленно, будто проверяя его на прочность. Он лежал на спине, глядя в потолок, и каждый вдох отдавался болью — не только в теле, но и глубже, внутри. Его губы всё ещё помнили тот короткий поцелуй. «Это было ошибкой…» Мысль возвращалась снова и снова, как удар сердца. Ния. Её смех. Её руки. То, как она смотрела на него, будто верила в него больше, чем он сам. Он вспомнил утро в монастыре, запах чая, спокойствие, которое было между ними — настоящее, тёплое, живое. Он сжал глаза. — Я предал тебя… — прошептал он в пустоту. Хотя разумом он понимал: он не искал этого. Он был ранен, сломлен, на грани. Но сердце не принимало оправданий. «Если ты любишь — ты держишь границу». Он повернул голову и увидел Харуми. Она спала — уставшая, бледная, будто её собственная душа прошла через битву. Она спасла ему жизнь. Заботилась. Не требовала ничего. И именно поэтому ему было ещё больнее. — Я должен сказать ей, — тихо сказал он себе. — Ния имеет право знать. Но как? Как сказать человеку, которого ты любишь больше всего, что в момент слабости позволил чему-то случиться, пусть даже краткому, пусть даже остановленному? Он боялся не гнева. Он боялся её боли. Ллойд перевёл взгляд на свою руку — на пальце всё ещё ощущалась призрачная прохлада от её кольца, серебряного, с сапфиром. Символ того, что они выбрали друг друга. «Если я промолчу — я предам по-настоящему». Эта мысль резанула сильнее любой раны. Он медленно сел, с трудом подавляя боль, и опустил ноги на пол. Мир слегка поплыл, но он удержался. — Я должен вернуться, — прошептал он. — Даже если она возненавидит меня. Он знал: впереди не только Джей, хаос и битва. Впереди был разговор, который мог разрушить его сердце — или очистить его. И именно поэтому он был самым трудным. Ллойд едва сделал шаг, как мир качнулся. Он схватился за край стола, сдерживая стон. Раны ещё не зажили — тело напоминало о каждом ударе Джея, о падении, о беспомощности. Он стиснул зубы и всё равно попытался идти дальше. — Ты не дойдёшь, — тихо сказала Харуми. Её голос не был резким. В нём не было упрёка. Только усталость… и тревога. Ллойд обернулся. Она уже сидела, укрывшись пледом, тёмные волосы спадали на плечи. Глаза — внимательные, слишком понимающие. — Мне нужно уйти, — ответил он хрипло. — Сейчас. — К Ние, — не вопрос. Утверждение. Он кивнул. — Я не имею права оставаться здесь после… — он замолчал, подбирая слова. — После того, что произошло. Харуми медленно встала и подошла ближе. Не прикасаясь. Да и не нужно было — расстояние между ними и так казалось слишком малым. — Ты думаешь, я не понимаю, — сказала она мягко. — Думаешь, я не вижу, как тебе больно? Ллойд отвёл взгляд. — Ты спасла меня. Заботилась. А я… — голос дрогнул. — Я позволил этому случиться. И теперь чувствую себя так, будто предал всех сразу. Харуми опустила глаза. — Я не хотела забирать тебя у неё, — тихо сказала она. — Я просто… не смогла отпустить, когда увидела тебя таким. Почти мёртвым. Она сделала паузу. — Но если ты уйдёшь сейчас — ты упадёшь через десять шагов. И тогда Ния потеряет тебя навсегда. Эти слова ударили сильнее любого обвинения. Ллойд сжал кулаки. — Я не могу здесь оставаться, — прошептал он. — Каждый вдох напоминает мне, что я должен быть рядом с ней. Даже если она отвернётся. Харуми подошла ближе и осторожно положила руку ему на грудь — там, где билось сердце. Не прижимая. Просто ощущая. — Тогда останься до утра, — попросила она. — Не ради меня. Ради неё. Ради того, чтобы ты дошёл до неё живым. Он посмотрел на неё. В её взгляде не было собственничества. Только боль… и принятие. — Утром я уйду, — сказал он наконец. — Я обещаю. Харуми кивнула. — Этого достаточно. Она убрала руку, будто боялась задержаться лишнюю секунду. Ллойд медленно опустился обратно на кровать, чувствуя, как напряжение внутри немного ослабевает — но вина никуда не делась. За окном вспыхнула далёкая молния. Где-то там Джей продолжал разрушать город. А здесь, в тишине, Ллойд готовился к самому страшному бою в своей жизни — разговору с той, кого любил больше всего. Ночь тянулась медленно. Ллойд лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Сон не приходил — слишком много мыслей, слишком много вины и боли. Каждый раскат грома за окном отдавался где-то внутри, словно напоминание: мир всё ещё рушится, а он здесь — живой, но сломанный. Он услышал тихие шаги. Харуми остановилась рядом с кроватью. В комнате было полумрачно, только редкие вспышки молний на мгновения освещали её лицо. Она молча села рядом, поджав ноги, словно боялась потревожить его присутствием. — Ты не спишь, — сказала она почти шёпотом. — Не получается, — честно ответил Ллойд. Несколько секунд они просто сидели в тишине. Не напряжённой — тёплой. Такой, где не нужно оправдываться. — Ты всегда берёшь на себя слишком много, — мягко произнесла Харуми. — Судьбу мира. Чужие ошибки. Даже боль других людей. Ллойд слабо усмехнулся. — А если я не возьму… кто тогда? Она посмотрела на него долгим взглядом, затем осторожно легла рядом, не прижимаясь — лишь так, чтобы их плечи слегка соприкасались. Её тепло было спокойным, не требующим. — Сегодня… — сказала она тихо, — ты можешь просто быть Ллойдом. Не лидером. Не сыном Гармадона. Просто человеком, который выжил. Он закрыл глаза. И именно в этот момент почувствовал, как Харуми осторожно коснулась его руки. Пальцы дрожали — не от страха, от чувств. Она переплела свои пальцы с его, словно проверяя, можно ли. Ллойд не отнял руку. Он повернул голову — их лица оказались совсем близко. В её взгляде не было давления. Только нежность… и боль, спрятанная глубоко. — Если тебе станет тяжело… — прошептала она, — я рядом. Хотя бы этой ночью. Ллойд задержал дыхание. И сам, медленно, почти неосознанно, наклонился вперёд. Поцелуй был коротким. Лёгким. Не страстным — бережным, словно они оба боялись сломать этот момент. Губы едва соприкоснулись, задержались на мгновение… и разошлись. Но этого оказалось достаточно, чтобы сердце Ллойда болезненно сжалось. Он отстранился первым. — Прости… — прошептал он, глядя ей в глаза. — Я не должен… Харуми мягко улыбнулась — без обиды. — Я знаю, — сказала она спокойно. — И спасибо, что остановился. Она аккуратно легла рядом, отвернувшись, оставив между ними небольшое расстояние — знак уважения, а не холода. — Спи, Ллойд, — тихо добавила она. — Утром тебе понадобится вся сила. Он долго смотрел на её спину, затем закрыл глаза. Где-то далеко гром продолжал рвать небо. А здесь, среди боли и сомнений, Ллойд наконец провалился в тревожный, но живой сон — с именем Нии в мыслях. --- Тем временем у нии: Ния не спала. Она сидела на краю кровати в полутёмной комнате монастыря, обняв себя за плечи. За окнами бушевал шторм — дождь бился о камень, ветер завывал так, будто сам город стонал от боли. Но внутри было ещё холоднее. Ллойд не вернулся. Она снова и снова прокручивала в голове тот момент: вспышка молнии, крик, пустота за краем горы. Она видела, как он исчез… и это ощущение разрыва до сих пор жгло грудь. — Ты не мог… — прошептала она в пустоту. — Ты обещал… Ния сжала пальцы, чувствуя холод металла. Кольцо. Она машинально повернула его на пальце и только тогда поняла, что улыбается сквозь слёзы. — Ты бы не ушёл просто так, — сказала она тише. — Я знаю тебя. Она легла, но сон не приходил. Каждый звук казался шагами. Каждый раскат грома — ударом сердца. В какой-то момент она села снова и прижала ладонь к груди, будто так могла удержать себя целой. В памяти всплывали мелочи. Как он смотрел на неё, когда думал, что она не видит. Как осторожно брал за руку, словно боялся причинить боль. Как тихо говорил «я люблю тебя», будто это было что-то священное. — Я всё ещё чувствую тебя… — прошептала Ния, глядя в потолок. — Значит, ты жив. Слёзы всё-таки сорвались, но она не дала им превратиться в рыдание. Ния вытерла лицо и глубоко вдохнула. Она была мастером воды — и знала: волны могут быть сильными, но они не ломаются. Она подошла к окну. Молния на мгновение осветила монастырь, горы, туман. — Я найду тебя, Ллойд, — сказала она твёрдо. — Где бы ты ни был. Кольцо снова блеснуло в свете вспышки. Ния прижала руку к губам, будто посылая поцелуй сквозь шторм, сквозь расстояние, сквозь боль. И где-то далеко, даже не зная этого, Ллойд в беспокойном сне вздрогнул — словно почувствовал её.