Золотая клетка за 100000000 щитов

Теплый ветер обдувает лицо и лишь слегка приподнимает светлые кудри. Со стороны он кажется спокойным. Он насмешлив, холоден, издевательски-вежлив. Взгляд неоновых глаз будто бы в никуда, но у них есть свой ориентир. Свой красный крест на карте. Авантюрину нравится любоваться Первопроходцем. Тот несомненно красив – горящий взгляд золотых глаз, неряшливые волосы похожие на серебрянные нити, слегка мятая, в некоторых местах грязная, но удобная одежда. Посторонний мог бы назвать Келуса обычным. Ничем не примечательным. Но в глазах Авантюрина, он похож на прекрасное божество. Смех Келуса пробивается сквозь шум толпы, и Авантюрин как заворожённый идёт на голос. Он огибает препятствия, как змея, совершенно не обращая ни на что внимания. Келус всё ещё не видит его, стоит полубоком, улыбается, прикрывает глаза, дрожа ресницами. Менеджер КММ не видит с кем именно говорит Первопроходец, всё его внимание сосредоточено на высокой фигуре, обьятой лучами закатного солнца. Авантюрин представляет, как влетает в эту идиллию, руша её до основания, впиваясь жаждущими губами в приоткрытый рот Стелларона и у всех на глазах сажает того в созданную лично для него золотую клетку. Ещё пара шагов и... – Здравствуйте, Авантюрин, – первой его замечает Химеко. Многолетний опыт не позволил ему дрогнуть. Он и до этого вежливо улыбался, сейчас же губы растянулись на пару миллиметров больше, он слегка прикрыл глаза, пряча в них секундное разочарование. – Добрый вечер, мисс Химеко. Как вы проводите вечер? – Неплохо, спасибо за беспокойство. В этой женщине чувствуется та же расчетливость, что и в нём, это настораживает, но не более. Важнее всего сейчас это золото глаз, что наконец-то его заметили. Расплавленный янтарь холодеет, но Келус всё же приветствует его. – Здравствуй. Ни словом больше, даже имени не назвал, как будто обращаясь не к нему, а к кому-то за его спиной. Но это неважно. Абсолютно неважно. – Мой драгоценный друг, как ты поживаешь? Презрение между ними можно резать ножом, но Келус хороший мальчик. Люди с экспресса учили его быть вежливым. – У меня всё хорошо, вы как? – Увидев тебя моё настроение сразу поднялось, – его образ позволяет ему говорить такие смущающие вещи без зазрения совести. И не важно, что в этих словах слышится искренность. Абсолютно неважно. Стелларон кидает почти умоляющий взгляд на Химеко, не стесняясь своей грубости. Женщина чувствует неловкость младшего Безымянного и обращается к менеджеру КММ. – На самом деле, мы уже собираемся уходить. Просим нас извинить и желаем вам удачного вечера. Авантюрин с радостью бы отправил их всех обратно, оставив лишь Келуса. На этом балконе, в абсолютной тишине, он бы прижал Первопроходца к перилам. У того не было бы выбора, кроме как поддаться навстречу голоду неоновых глаз. Он бы целовал Келуса так долго, что ночь бы уже вступила в права, что губы бы немели и болели от простого касания ветра. – До свидания, – он уходит, а в голове Авантюрина вспыхивает. – Драгоценный друг, не мог бы ты мне перед уходом кое с чем помочь? – и глаза честные-честные, будто не роются в светлой голове темные лихорадочные желания. Химеко уже ушла и Келус тоскливо оглядывается. Давай же, герой, ты не можешь пройти мимо. Он тяжко выдыхает и устало смотрит прямо в глаза. По спине бегут мурашки. – Хорошо. С чем? И предупреждаю, я без награды не работаю, – знает же, что у Авантюрина денег больше, чем Первопроходец сможет заработать за всю жизнь, но не может удержаться от вязкой грубости. – Сумму мы обговорим. Если ты не против, мы можем уйти в другую комнату? Дело деликатное. Келус напрягается, а Авантюрин сглатывает жидкую слюну, понимая о чём тот подумал. Это поднимает в груди почти болезненное удовольствие. И всё же они уходят. Небольшое помещение встречает их интимным мраком, приглушенный красный свет освещает лишь форму мебели, пряча детали. Авантюрин присаживается на одиночное кожаное кресло, скрипя по нему брюками. Келус стоит, не спеша повторить за ним движение. – Присаживайся, драгоценный друг, не будешь же ты всё время стоять, – приглашающе ведёт ладонью к дивану напротив. Келус снова раздражённо вздыхает и, даже в жалком освещении, Авантюрин видит, как натягивается ткань штанов на ногах, соблазнительно обтягивая бёдра. Это плохо, такими темпами даже его выдержка треснет по швам. Келус облокачивается, кладёт ногу на ногу и подпирает левую щёку. Авантюрин готов уверовать в ту же секунду. – Ну? – выгибает бровь и тело снова покрывается мурашками. – Всё очень просто, – дежурная улыбка, как при самой важной сделке в его жизни. – Продай мне себя. Пару секунд Первопроходец молчит, не меняясь в лице, после появляется гримаса шока, а затем злости. Что удивительно, тот не вскочил, яростно убегая из комнаты. Келус выпрямился, ставя локти на колени и пододвигаясь ближе. – Вы идиот? – не спрашивает, утверждает. – Разумеется у нас будут условия. Ты также будешь ездить на экспрессе, общаться с людьми и влезать во всякие приключения. Я прошу лишь о небольшой толике твоего внимания в любое свободное время, – как патока, гипнотизирует голосом. – Да с чего я вобще! – 100 000 000, – оглушает Авантюрин, не меняясь в лице. – Вы совсем что ли?! – За каждую встречу, – окончательно добивает. Келус похож на выброшенную на берег рыбу. Хлопает глазами и открывает рот, а Авантюрин не может думать ни о чем другом, как бы проникнуть в эту розовую припухлость, пачкая её собой. Первопроходец всё ещё молчит, а менеджер КММ в нетерпении подталкивает того к ответу. – Так что ты решил, драгоценный друг? – голос спокоен и не дрожит, будто не он с горящим жаром, всем телом и душой требует человека напротив. – Что конкретно мы будем делать? И клетка захлопнулась. – Простые прикосновения, ничего более, – его облик стал понятием честности. Келус думает. Он размышляет. Он борется с собой. Презрение и алчность мешаются в жгучий обжигающий коктейль. Расплавленным янтарём он не стесняясь обнажает чужую душу и Авантюрину невольно хочется раскрыться перед ним полностью. Но пока рано. Он должен услышать твёрдый ответ. В конце концов Первопроходец долго и отчаянно выдыхает. – Составим контракт, – складывает руки на груди и Авантюрин тяжело сглатывает, смотря на переливы мышц через тонкую ткань. – Замечательно, – достаёт контракт, расчеркивается ручкой и передаёт бумагу Келусу. Стелларон внимательно читает текст, в некоторых моментах хмуря брови. У Авантюрина невольно пульсирует висок, но он терпеливо ждёт. Нельзя спугнуть птицу, когда она только присела на лакомство в золотой клетке. Он расписывается и Авантюрин сразу отправляет тому на счёт оговоренную сумму. Келус это замечает, хмурится. – У вас один час, мистер Авантюрин, – окатывает презрением. – Время пошло. Авантюрин торопится. Он тяжело дышит, как после забега. В высшей молитве он опускается перед Келусом на колени. Шляпа с головы упала и укатилась куда-то в сторону. Вопреки нервозности, руку к ногам он тянет медленно, почти как закованный в масло. Прикасается шуршащей тканью перчаток к бедру и медленным гладящим движением ползёт пальцами вверх. Боится поднимать глаза. Кто бы мог подумать, он – и боится. Но Авантюрин впитывает каждую секунду, как губка воду. Руки ползут под колени и он всем телом прижимается к ногам. Грудь наполняет что-то лёгкое и одновременно тяжёлое, давящее его вниз и возвышая вверх. Щекой он трётся об бедро, чувствуя, как горящее лицо охлаждается. Прижимается лбом к колену, а после ведёт носом, вдыхая аромат пыли, тёплого солнца и дорогого вина. Не его запах. Ноги Келуса иногда подрагивают, но его никто не останавливает. Авантюрин слышит, как скрипит кожа дивана у него над головой. Как затягиваемый в зыбучие пески, он лихорадочно блуждает руками, стараясь прикоснуться как можно больше. Ему бы хотелось снять эту чёртову одежду, разделяющую их прямой контакт кожи к коже, но хоть клетка уже закрыта, птица может сломать свою темницу. Авантюрин будет ждать того момента, когда это прекрасное создание добровольно останется с ним. Это единственное, что важно. – Мистер Авантюрин, время вышло, – холодно обрубает серебрянное божество. Напоследок Авантюрин разрешает себе чуть больше. С силой утопающего, он прижимается губами к бедру и устало сползает вниз. Перед Келусом открыт вид, который никто и никогда не видел. Авантюрин, красный и разморённый, тупит глаза и с колен смотрит вверх. Тело менеджера КММ подрагивает, а ткань штанов натянута на ширинке, он тяжело дышит и горячим мокрым языком облизывает губы – старается проглотить вкус прикосновения. Он кажется жалким, по-другому Келус не может объяснить, почему перед уходом мягким нежным касанием заправил выбившуюся прядь волос за ухо своего аккуратного мучителя. – До свидания, мистер Авантюрин. Ещё увидимся, – дверь хлопает, а Авантюрин в последний раз сжимается в комок, с силой прижимая ладони к колотящейся груди.