Дневник выжившего больного ублюдка из Смоленской ОПГ....

Лис вышел из кафе, держа сигарету в зубах. Ночь окутала город густым туманом, как будто сама мать-природа прятала их планы от чужих глаз. Он шёл медленно, но в каждом его шаге чувствовалась уверенность хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. За ним, как тени, следовали остальные. — Лис, — Цири догнала его, её голос был мягок, как шёлк, но с лёгким налётом стали. — Ты уверен, что это сработает? Он остановился, повернулся к ней, и его глаза блеснули в темноте. — Сработает, — просто сказал он, и в его голосе не было и тени сомнения. Муха шёл чуть позади, вертя зажигалку между пальцами. — Значит, я завтра буду играть в сапёра, — бросил он с саркастической усмешкой. — Надеюсь, никто не вздумает наступать на мои игрушки. — Ты просто не наступи сам, — парировал Бес, его голос был глух, как гул подземелья. — А то потом я буду собирать твои обломки. Филин, молчаливый, как сова в ночи, шёл последним. Его пальцы нервно постукивали по краю куртки, словно он уже прокручивал в голове все возможные сценарии. — Нам нужно больше информации, — наконец произнёс он. — Я займусь этим завтра. Сэм, как всегда, держался чуть в стороне, словно его мысли уже были далеко. — Дом готов, — коротко сказал он. — Оружие, инструменты, всё на месте. Остальное — ваше дело. Лис кивнул, и его губы растянулись в ухмылке. — Значит, завтра начинаем. — Он бросил сигарету на землю, раздавил её берцем. — Покажите им, кто здесь хозяин. Цири посмотрела на него, её глаза сверкнули, как лезвия. — Не сомневайся, — прошептала она. — Они даже не успеют понять, что их уже нет. Муха фыркнул: — Если кто-то из нас вдруг передумает, просто дайте знать. Я всегда могу всё взорвать к чертям. Бес хрипло засмеялся: — Если кто передумает, я лично позабочусь, чтобы он больше не мучился выбором. Филин только покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то, что напоминало одобрение. Сэм же просто молчал, словно его мысли уже были на полпути к мастерской. Лис взглянул на них всех, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который когда-то делал его командиром. — Завтра, — сказал он, и его голос звучал как приговор. — Завтра мы начинаем. Они разошлись, растворяясь в тумане, словно призраки, готовые к следующей атаке. Ночь была тиха, но в ней уже чувствовалось напряжение, как перед бурей. Завтра всё изменится.