Дневник выжившего больного ублюдка из Смоленской ОПГ....

Город дышал ядовитыми парами, как старый курильщик, задыхающийся в предсмертной агонии. Сэм стоял в тени, его пальцы сжимали пачку денег, набитую до отказа. Картель требовал информации, а он требовал правды. Правды об убийстве его дочери, о предательстве, которое разъедало его изнутри, словно ржавчина на лезвии старого ножа. — Ты уверен, что хочешь это знать? — голос из тьмы был шепотом змеи, готовой ужалить. Сэм не моргнул. — Знаю, что хочу. Документы скользнули в его руки, как ледяная вода. Фото, отчеты, имена. И среди них — Бес. Не просто убийца, не просто призрак. Агент ФСБ. Тот, кто пять лет назад стоял у него за спиной, смеялся над его шутками, пил с ним виски. Тот, кто назвал его предателем, сам был крысой, грызущей корни команды. Сэм почувствовал, как гнев поднимается в горле, горячий и густой, как лава. Он вышел на улицу, где дождь хлестал по асфальту, словно пытаясь смыть грязь этого города. Но грязь была везде. В воздухе, в крови, в мыслях. — Блядь, Бес, — прошептал он, его голос смешался с шумом дождя. — Ты думал, я не узнаю? Следующая остановка — бункер, где когда-то они планировали свои операции. Теперь это было убежище для крыс и воспоминаний. Сэм вошел, его пальцы сжимали пистолет. Он знал, что Бес будет здесь с остальными. Он чувствовал это, как охотник чувствует запах крови. Ребята сидели в общей комнате, когда Сэм заговорил и направил пистолет на Беса. Все уже и так знали кто оказался крысой, но им было крайне любопытно увидеть их разборки своими глазами. — Почему? — его голос дрожал. — Почему ты это сделал? Бес усмехнулся. — Потому что это игра, Сэм. И ты всегда был пешкой. Гнев Сэма взорвался, как вулкан. Он шагнул вперед, пистолет дрожал в его руке. — Пешка, блядь? — Сэм едва сдерживал смешок, но глаза его горели, как угли в костре. — Давай-ка я тебе напомню, кто тут мастер игры в шахматы. Бес не отвечал. Он стоял, как статуя, только губы кривились в едва заметной ухмылке. — Шахматы, говоришь? — наконец рванул он с места. — Ты даже коня с пешкой путаешь, старик. Сэм щелкнул затвором, звук эхом отозвался в пустом складе. — Ты знаешь, что я ненавижу больше всего в мире? — его голос был спокоен, но в нем дрожала сталь. — Не предательство. Даже не то, что ты убил мою дочь. А то, что ты даже не удосужился сказать мне в лицо. Бес вздохнул, как будто перед ним был не разъяренный бык с пистолетом, а просто надоевший собеседник. — Сэм, ты всегда был таким… драматичным. Думаешь, это поможет? Ты как тот кот, который рычит на зеркало, думая, что там враг. — Ну, а ты как тот попугай, который повторяет одно и то же, пока его не задушат, — парировал Сэм, шагнув ближе. Бес рассмеялся, и этот смех был как лезвие, разрезающее тишину. — О, старый пес, ты забавен. Но я тебя не боюсь. Ты думаешь, пистолет — это твой козырь? Я знаю, что у тебя там. Два патрона. Один для меня, другой для себя. Сэм остановился. Его пальцы сжали рукоятку. — Третий спрятан в кармане, крыса, — прошипел он. — На случай, если ты решишь убежать. Бес поднял бровь, явно заинтересованный. — Ну, что ж, — он развел руки, как будто приглашая в объятия. — Давай закончим эту игру по-взрослому. Сэм ухмыльнулся. — По-взрослому? Ладно, но сначала скажи, почему ты выбрал именно её? Мою дочь. Бес наклонил голову, его глаза сузились. — Потому что она была твоим слабым звеном. И она знала это. Сэм замер. В глазах мелькнула тень сомнения. — Что ты имеешь в виду? Бес улыбнулся, но на этот раз его улыбка была горькой, как полынь. — Она сама меня нашла, Сэм. И сама предложила сделку. Сэм почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Врешь, — прошипел он, но рука с пистолетом дрогнула. — О, нет, — Бес медленно шагнул вперед. — Она ненавидела тебя. Так же, как и я. Бункер замер. Даже члены банды перестали шевелиться. Сэм опустил пистолет. — Продолжай, — прошептал он. И Бес начал. — Она была твоей маленькой тайной, правда? — Бес продолжал наступать, его голос капал, как яд, в уши Сэма. — Твоя дочь… Она знала, что ты прячешь. Ты думал, ты её спасёшь, но она уже давно была в игре. Она была твоей пешкой, Сэм. И она это поняла. Сэм дрожал, словно ветка на ветру. Пистолет в его руке казался теперь не орудием мести, а тяжёлым камнем, тянущим его в бездну. — Она была умнее тебя, старик, — Бес усмехнулся, показывая зубы, как волк перед броском. — Она знала, что ты никогда не отпустишь её. И она… решила сама себя освободить. — Нет, — выдохнул Сэм, но голос его был едва слышен. — О, да, — Бес подошёл ближе, его дыхание уже касалось лица Сэма. — Она сказала мне: "Сделай это. Сделай так, чтобы он больше никогда не мог мной управлять". И я… выполнил её просьбу. Сэм закрыл глаза, представляя её лицо. Её улыбку, которую он так любил. Её слова, которые теперь звучали, как приговор. — Она ненавидела тебя, Сэм, — прошептал Бес, почти ласково. — Она ненавидела тебя за то, что ты сделал с её матерью. За то, что ты сделал с её жизнью. Сэм открыл глаза. В них не было ни гнева, ни боли. Только пустота. — Почему ты мне это рассказываешь? — спросил он, и голос его был теперь тихим, как ветер в пустыне. Бес замер на мгновение, затем рассмеялся. Его смех был как гром среди ясного неба. — Потому что, Сэм, ты уже мёртв. И я хочу, чтобы ты знал это перед тем, как уйти. Бункер снова затих. Даже воздух, казалось, застыл в ожидании. Сэм медленно поднял пистолет. На этот раз его рука не дрожала. — Третий патрон, крыса, — прошипел он. — Для тебя. Бес улыбнулся, как будто это был финал, который он давно предвидел. — Давай, старик. Сделай это. И Сэм нажал на курок.