Тебя не потерять

Ши Ын бежал сломя голову. Так быстро, как только вообще мог. Он не знал ничего. Жив ли Сухо? А если нет? Эта мысль приводила Ёна в ужас, заставляя сердце бешено колотиться и тяжело ныть в груди. Он только что вернулся в Корею, и все, что он мог — бежать. Бежать домой к Сухо. — Отец, прошу, я не могу уехать, только не сейчас, –Ши Ын говорил спокойно, но в голосе чувствовалась дрожь. — Ты уедешь. Выстрел. Мир Ши Ына рухнул. Уже дважды.

***

Ши Ын не был верующим. Но с того момента, как его разлучили с Сухо, Ши Ын молился. Каждый. Божий. День. Утром, вечером, перед сном. Он просил лишь одного: чтобы Сухо выжил. Очнулся, оправился побыстрее, выздоровел и жил счастливо. Может быть, и без него. Вина и боль огромной дырой росли в сердце Ши Ына. И страх. Он охватил все три года жизни в Америке. Кошмары, бессонница и панические атаки — вот неотъемлемая часть Ши Ына. Каждую ночь одно и то же: кошмар, паническая атака с морем слез, а затем молитвы, долгие и искренние. — Ши Ын, загадай желание! — «Лучшая» мать на свете затащила сына в ресторан, дабы отпраздновать день рождения парня. Он не стал сопротивляться. Потому что он знал, что больше никогда не отпразднует свой день рождения с ними. Он улетит сегодня ночью. Официант принёс маленький кекс со свечкой внутри, поставив его перед молодым человеком. Ши Ын знал, чего пожелает. «Прошу, подари Сухо счастливую жизнь».

Сколько бы я ни просил

Ну ты же знала

Что меня теряла

Я босиком по стеклам

Бегал так упрямо

Если бы не твой милый голосок

Я бы упал, сделав последний вздох

И звезды мирно падали

Как будто для меня

Я каждый раз загадывал

Тебя не потерять

***

– Бабушка! Сухо! Откройте!– Ши Ын готов был выдавить кнопку звонка. Изнутри послышался голос: «Иду, иду!» Это была бабушка. Дверь открылась, и на пороге появилась хозяйка. – Здравствуй, мой мальчик! – Бабушка крепко сжала Ши Ына в объятиях. – А Сухо... он...? – Он съехал от меня, дети должны жить отдельно от родителей. Но он заглядывает ко мне, помогает по дому. Мой Сухо – такой молодец. Вот только по тебе, Ши Ын, он очень тоскует. Сухо старается выглядеть счастливым, но я же вижу! Ему тебя не хватает, – запричитала бабушка, но Ши Ын ее не перебивал. – Простите меня, мне так жаль. – Ох, мальчик мой, не извиняйся, – она ласково потрепала его по щеке. – Бабушка, скажите, где живёт Сухо? – Не успел он договорить, как бабушка надиктовала адрес, будто всю жизнь готовилась произнести заветные слова. – Спасибо! – только и успел крикнуть Ши Ын, вылетев из квартиры. Прохладный августовский воздух остужал пылающие щеки бегущего Ен Ши Ына. Почти на месте. Уже рядом. В мыслях лишь одно: Сухо жив. Сухо жив. Сухо жив. Сухо жив. Он врывается в подъезд многоэтажки, несётся по ступенькам. Одна. Другая. Ши Ын уже на нужном этаже. Проходит по коридору... И вот она – дверь квартиры Сухо. В голове – пустота. Только сердце бешено колотится. Он звонит в дверь. — Кто там? — послышалось из квартиры. На глаза навернулись слезы. Ши Ын шумно вдохнул и выдохнул. Кажется, он не слышал этот (родной) голос примерно вечность. — Доставка, открой, пить хочу! — слова, до боли знакомые и важные только для них. Из квартиры донёсся грохот и бабаханье. (Или это было сердце Ши Ына?) И через минуту дверь открылась.