Ноль на ноль

Утро. Рассвет. Еще недавно черное звездное небо теперь окрасилось в теплые золотистые оттенки. Весь город потихоньку пробуждается ото сна, начиная с утренних, ранних птичек, заканчивая безликими рабочими, готовившиеся к будней рутине… Ночная тишина уже растворилась в городской суете, и только в комнате Кавеха эта тишина не была нарушена ни скрипом кровати, ни шорохом одеяла, ни даже самым тихим вздохом. Она разлилась по углам, впиталась в стены и укутала неподвижную фигуру блондина тяжелым, беззвучным покрывалом… 

***

Жизнь Кавеха давно перестала приносить ему хоть какое-то удовольствие. В последнее время единственное, что он ощущал-это адская усталость, такая, что все тело ломило, никчемность и ненависть к своему нутру. Любую свою ошибку Кавех воспринимал в штыки, и вместе с виной и мыслями о собственной ничтожности на его коже появлялись и порезы… шрамы которые, позже, разукрасили почти все его тело.  Больше так продолжаться не могло. Парень совсем измучился…те вещи, которые он когда-то обожал, которыми он жил, больше не приносили былого счастья, былого смысла… Некогда любимая еда теперь вызвала только тошноту. И даже фотографии в телефоне, которые он так любил пересматривать, чтобы вспомнить счастливые моменты, оставляли в душе лишь сожаление о прошлом. Он устал постоянно корить себя, устал ненавидеть себя, устал от навязчивых мыслей, от боли, от ран и шрамов… Кавех не видел своего будущего, каждый день ощущался как последний.  «Вот бы уснуть и не проснуться…»  Блондин был полностью убежден в бессмысленности своего существования.

***

Глубокой ночью Кавех сидел за своим столом, нависнув над листком бумаги в клетку, вырваным из какой-то тетради. Держа дрожащими пальцами старую синюю ручку, он выцарапывал кривые строчки: «Если вы читаете это…». Каждое слово словно вытягивало из парня последние силы, последний кислород в легких, так, что дышать становилось тяжелее, а слезы накатывали сами по себе, предательски падая на лист. Рука двигалась будто автоматически, как под диктовку выводя все мысли блондина на бумагу…  «Если вы читаете это, то меня, скорее всего, уже нет с вами. Простите меня. Все. Мне очень жаль, что так всё вышло. Я не хотел всего этого. Прости меня, мамуль, что оставил тебя. Прости, что так редко звонил, что врал, говоря, что у меня все хорошо. Не вини себя, пожалуйста, ты не виновата в моей смерти. Никто не виноват. Прости, что твой сын оказался таким никчемным, что не нашел другого выхода. Я всем сердцем благодарен тебе за всё, что ты сделала для меня, что вырастила, воспитала, давала мне всю свою любовь. Прости за глупые ссоры, за все проблемы, которые я тебе принес и боль, которую принесу сейчас…Прошу, не плачь сильно долго, ладно? Ради меня. Ты самый сильный человек, которого я только встречал в своей жизни, ты со всем справишься. Я люблю тебя, мамочка, очень очень сильно люблю. Прости меня.  Сайно и Тигнари, вы тоже простите за всё это. Кто бы мог подумать, да? Вы отличные друзья, я рад, что вы были в моей жизни. Я всегда мог положиться на вас, и за это очень вам благодарен. Спасибо вам за все те теплые воспоминания, что вы мне подарили. За игры в карты, за анекдоты Сайно, даже если с них никто не смеялся, за поддержку, за всё. Люблю вас, ребята, простите меня.  Аль-Хайтам, мне трудно подобрать. У нас с тобой, конечно, далеко не самые дружеские отношения, но ты все равно был и будешь для меня очень дорогим и близким человеком. Даже если ты и вел себя как тот еще засранец. Ну, и я, если честно, далеко не ангелом был… Мы знакомы столько лет, и несмотря на все, что между нами было, я хочу сказать, что все равно люблю тебя. Ты не раз мне помогал, выручал меня, и я благодарен тебе за это. Прости, что доставлял тебе столько проблем. У тебя большое будущее, я знаю. Иди дальше, добивайся своих целей, строй свое «долго и счастливо», где я не буду тебе больше мешать. Знай, я не держу на тебя зла ни за что и, надеюсь, ты на меня тоже. Прости меня. Простите. Я люблю вас всех очень очень сильно, вы мне до безумия дороги. Простите меня за мою глупость, за мою слабость, за то, что предстал перед вами в таком виде. Я устал дышать, устал просыпаться с мыслями, которые с каждым днем душат меня, устал от ненависти к себе, я не хочу больше жить, и наконец-то все это закончится. Берегите себя пожалуйста. Я люблю вас. И прощайте.»  Кавех в последний раз взглянул на листок, залитый слезами, перед тем как оставить его на этом столе и больше никогда не притронуться к нему. В ту же секунду блондин схватил банку с таблетками. Он все продумал заранее. Белые таблетки посыпались в его дрожащую ладонь, но парень не спешил глотать их, задумался. Он смотрел на препарат как на запретный плод, который манил его, готовый дать ему долгожданное освобождение, умиротворение и покой, и который пугал своей неизвестностью… Кавех смахнул горсть в рот одним движением-последним усилием, на которое еще был способен. И также запил все это водой, прямо из бутылки.  Тишина, после того, как пустая баночка упала на пол, оказалась оглушительной. Словно весь мир смолк в ожидании финала. И лишь противный звон в ушах никак не хотел затихать, а наоборот, только сильнее нарастал с каждой секундой.  Кавех лежал на своей помятой кровати, глазами въедаясь в потолок, ожидая своего конца. Голова кружилась так, будто он шел по палубе корабля, попавшего в шторм. Усталость и слабость охватили его и без того истощенное тело. Туман в голове не собирался рассеиваться, лишь сгущался все больше и больше, как в природе не бывает. Вот же он, идеальный конец, без мучений, без боли. Кавех не чувствовал ничего. Ни страха, ни печали, ни гнева. Одна, окутывающая его тело, усталость. Но он знал, что скоро и она пропадет. Веки стали невыносимо тяжелые, будто их тянули вниз насильно, но Кавех и не сопротивлялся. Глаза его сомкнулись на последнем, слабом издыхании и на лице его наконец воцарилось спокойствие… Он ушел тихо. Без криков, без слез. Как и хотел все это время: «Уснуть и не проснуться…». Теперь, он наконец-то отдохнет.